ЧАСТЬ 4

…Я перечитала сообщение трижды, хотя смысл не менялся.

Дамиан забрал телефон у меня из руки.

— Ты останешься здесь.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда вы плохо слушали Елену. Она сказала, что Томас оформил меня сообщницей. Если я останусь, он всё равно доберётся до меня.

Рафо прижал к губе чистый платок. На белой ткани расплывалось красное пятно.

— Есть другой путь, — сказал он. — У Томаса люди на южном причале. Но не все.

Дамиан повернулся к нему.

— Кто ещё?

— Те, кто годами возил грузы и думал, что работает на вас. Они не любят Томаса. Просто боялись ошибиться.

— А ты?

Рафо опустил платок.

— Я ошибался слишком долго.

В комнате пахло лавандой и железом от моей раны. Беатрис смотрела на меня так, будто наконец видела не уборщицу в серой форме, а человека из какого-то старого, почти стёртого воспоминания.

— Возьми заколку, — сказала она.

Я коснулась медного журавля у воротника.

— Её дала мне сестра.

— Елена сказала, что ключ внутри птицы.

Я рассмеялась от нервов.

— Здесь нет никакого ключа.

— Есть, — ответил Дамиан.

Он осторожно снял заколку с моей формы. На обратной стороне, под медной пластиной, был крошечный винт. Дамиан поддел его лезвием ножа, и корпус разошёлся.

Внутри лежала тонкая полоска бумаги, свернутая в игольное ушко.

Я развернула её.

Там были координаты и короткая запись: «Только Лина знает, кому можно верить».

Подпись Елены.

— Она спрятала это у тебя, — сказал Дамиан.

— Она спрятала это во мне, потому что знала: вы будете следить за домом, а не за женщиной, которая моет ваши лестницы.

Дамиан посмотрел на камеры.

— Мы едем на пирс.

— Я тоже.

— Томас ждёт именно тебя.

— Значит, я понадоблюсь ему живой.

Он хотел возразить, но Беатрис крепко сжала мою руку.

— Отпусти её, сын.

Дамиан опустился перед матерью на колено.

— Я не могу снова потерять кого-то из-за своей семьи.

— Ты уже потерял Елену, потому что поверил бумагам.

Эта фраза будто сломала в нём что-то. Он встал и снял с себя пиджак.

— Рафо, подготовь машину. Без людей Томаса.

— А если они вооружены?

— Тогда они впервые узнают, кому принадлежит страх.

Через двадцать минут мы спускались к пирсу в чёрном внедорожнике. Я сидела на заднем сиденье рядом с Беатрис, которую Дамиан настоял взять с собой. Она держала красную жестяную коробку на коленях и время от времени постукивала по крышке.

— Почему вы хотите, чтобы коробка ехала с нами? — спросила я.

— Потому что Томас думает, что список всё ещё внутри, — ответила Беатрис.

Дамиан резко посмотрел в зеркало.

— Что ты имеешь в виду?

Старушка улыбнулась.

— Я давно научилась прятать вещи от мужчин, которые считают себя умнее женщин.

На светофоре Дамиан затормозил.

— В коробке нет списка?

— Там копия.

— А где оригинал?

Беатрис посмотрела на меня.

— У Лины.

Я почувствовала под бинтом бумагу, которой там не было ещё час назад. Дамиан сунул её мне в ладонь, пока я помогала матери устроиться в машине. Это был настоящий список: имена, номера контейнеров, даты платежей. Среди подписей значились доктор Хейл, два портовых чиновника и Томас Коста.

Но последняя строка была чужой.

«Беатрис Коста — организатор схемы».

Я подняла глаза.

— Почему здесь имя вашей матери?

Дамиан сжал руль.

— Потому что Томас собирался объявить её виновной после смерти. Все деньги должны были перейти ему через доверенность.

— А вы?

— Я должен был оказаться человеком, который убил собственную мать ради её состояния.

Вот чего хотел Томас. Не просто портов. Не просто денег. Он хотел имя Дамиана, его страх и его место.

У пирса девятнадцать пахло солёной водой, мазутом и мокрым деревом. Холодильный склад стоял без вывески. Внутри гудели старые агрегаты.

Дамиан поднял руку.

— Я войду первым.

— Нет, — сказала я. — Он ждёт меня.

— Поэтому ты останешься снаружи.

— А если Елена внутри?

Он посмотрел на мою окровавленную повязку.

— Я верну её.

— Вы уже один раз не вернули.

Дамиан вздрогнул, но промолчал.

Мы вошли через боковые ворота. В глубине склада горела одна лампа. Под ней сидела Елена, привязанная к стулу. Она была худее, чем на фотографии, с коротко остриженными волосами и шрамом над бровью.

Я бросилась к ней.

— Лина, стой!

Поздно. Из-за контейнеров вышли трое мужчин.

Томас появился последним. На нём было светлое пальто, слишком чистое для склада.

— Как трогательно, — сказал он. — Сестры снова встретились.

Дамиан направил оружие.

— Отвяжи её.

— Ты всегда думал, что пистолет делает тебя хозяином комнаты.

— А ты всегда думал, что печать на бумаге делает тебя невиновным.

Томас улыбнулся мне.

— Лина, он тебе не сказал? Твоя сестра сама передала мне список. Она хотела продать его и уехать.

Елена сплюнула кровь на бетон.

— Врёт.

— Она оставила тебя умирать, — продолжил Томас. — А я оплатил её лечение.

Я посмотрела на Елену.

— Это правда?

— Он оплатил первые два месяца, чтобы купить моё молчание. Потом начал привозить людей в палату и требовать подписи.

Томас пожал плечами.

— Она была больна и напугана. Люди в таком состоянии подписывают всё.

— Поэтому вы подделали мою смерть? — спросила Елена.

— Потому что ты стала неудобной.

Дамиан сделал шаг вперёд.

— Ты убил доктора Хейла?

— Он испугался.

— Рафо жив.

Томас впервые посмотрел в сторону входа. Там стоял Рафо, а за его спиной — четверо портовых рабочих. Каждый держал не оружие, а толстый трос и металлический лом.

Рафо сказал:

— Мы нашли людей в гараже. И нашли контейнеры.

Томас отступил.

— Вы все работаете на Косту.

— Мы работали на имя Косты, — ответил один из рабочих. — А ты использовал его, чтобы продавать людей.

Дамиан не сводил с него взгляда.

— Где ключи от контейнеров?

Томас усмехнулся и бросил их на бетон.

— Думаешь, это конец? Без меня половина порта встанет.

— Пусть встанет, — сказал Дамиан. — Я не сохраню бизнес ценой ещё одной жизни.

Он подошёл к Елене и перерезал верёвки. Я помогла сестре подняться. Её колени подломились, и она уткнулась мне в плечо.

— Ты пришла, — прошептала она.

— Ты велела найти Дамиана.

— Я ошиблась.

— Нет. Ты просто не знала, что он тоже окажется пленником этой семьи.

Томас дёрнулся к боковому проходу. Рафо перегородил ему путь.

— Отойди.

— Не сегодня.

Томас посмотрел на Дамиана.

— Ты не посмеешь отдать меня тем, кто задаёт вопросы.

— Я не отдаю тебя им.

Дамиан поднял красную коробку.

— Я отдаю им правду.

Внутри коробки лежали не только копии. Беатрис заранее передала Рафо список имён, а тот отправил его журналистке, которая годами расследовала исчезновения в порту. Дамиан признался, что сделал это ещё до того, как мы вошли на склад.

— Ты подготовил всё? — спросила я.

— Нет. Ты подготовила. Когда заставила меня открыть коробку.

Томас бросился на него. Удар пришёлся в плечо, оружие Дамиана отлетело под контейнер. Они сцепились у лампы. Томас был сильнее, но Дамиан двигался холодно и точно. Через секунду двое портовых рабочих скрутили Томаса тросом.

Никто не аплодировал.

Елена тихо плакала у меня на груди.

Беатрис смотрела на Томаса и вдруг сказала:

— Цветы ты приносил не мне.

Томас застыл.

— Что?

— Ты приносил их своей совести. Но она давно завяла.

На рассвете мы сидели в небольшом кабинете при портовой клинике. Елене наложили швы, мне обработали ладонь. Доктор Хейл был жив: его нашли запертым в подсобке, избитым, но способным говорить. Он подтвердил каждую подпись и каждую сумму.

Дамиан пришёл, когда Елену уже собирались переводить в палату.

— Тебе придётся дать показания, — сказал он.

— Я знаю.

— И тебе не нужно больше работать в моём доме.

— Это увольнение?

— Нет. Я хочу предложить тебе другое.

— Не предлагайте деньги за молчание.

— Я предлагаю деньги за работу. Нанять тебя для фонда помощи семьям пропавших у порта. На твоих условиях.

Елена слабо усмехнулась.

— Она всегда была лучше меня в переговорах.

Я посмотрела на Дамиана.

— А Беатрис?

— Она будет жить в комнате без камер.

— И вы будете приходить?

— Каждый день.

— Даже если она не узнает вас?

Дамиан взглянул на свои руки.

— Я буду приходить, пока узнаю её я.

Он ушёл к матери. Через несколько минут из палаты донёсся голос Беатрис:

— Елена, ты опять опоздала к завтраку.

Елена закрыла глаза и улыбнулась.

Я достала из кармана медную заколку. Корпус журавля был раскрыт, но маленький винт всё ещё блестел на ладони. Я не стала прятать его обратно. Просто положила заколку рядом с сестрой на металлический столик.

Елена коснулась её пальцем.

— Оставь себе.

— Зачем?

— Чтобы помнить: даже если тебя вычеркнули из документов, кто-то всё равно может узнать тебя по руке.

В коридоре Дамиан остановился возле двери палаты. Беатрис протянула ему красную коробку.

— Держи.

— Мне?

— Нет. Ей.

Он передал коробку мне.

На крышке под слоем пыли виднелась свежая царапина — знак, который Елена в детстве вырезала на всех своих тайниках.

Я открыла её не ради денег и не ради доказательств. Внутри лежала последняя записка Беатрис, написанная неровными буквами:

«Когда они придут за именами, назови всех. Кроме той, кто вернулась».