Отец высадил меня после операции у мусорных баков, но его уверенность исчезла, когда рядом остановился чужой фургон

Я очнулась на холодном бетоне за мусорным ограждением и поняла, что мои родители оставили меня умирать через несколько часов после операции.

Сначала я решила, что всё ещё нахожусь под действием обезболивающего. Перед глазами плавали ржавые края металлических контейнеров, пахло мокрым картоном и машинным маслом, а в боку тянуло так, будто внутри меня медленно развязывали узел.

Я попыталась подняться.

Колени подогнулись.

Ладонь скользнула по грязному бетону, и я прижалась спиной к стене. В карманах не было ни телефона, ни кошелька, ни документов. Даже больничные рекомендации исчезли вместе с сумкой.

Потом я услышала голос отца.

«Твоя полезность закончилась».

Он сказал это несколько минут назад, прежде чем бросить меня здесь.

Я закрыла глаза, и передо мной снова возникло лицо Мелани. Утром она лежала в палате, бледная, с прозрачной трубкой возле губ. Когда врачи подтвердили, что мой костный мозг ей подходит, она сжала мои пальцы.

— Ты подарила мне ещё один день рождения, — прошептала она.

— Тогда сделай его дорогим, — ответила я.

Она даже рассмеялась.

Я отдала ей часть себя добровольно. Но мои родители, похоже, считали, что вместе с костным мозгом я должна была отдать им всю оставшуюся жизнь.

За два часа до операции отец позвонил мне в палату и потребовал оплатить просроченный счёт за электричество.

— После процедуры, — сказала я. — Я не могу сейчас заниматься этим.

— Для Мелани ты можешь лежать под ножом, а для семьи — нет?

Мать стояла рядом и молча листала телефон.

Я всё равно перевела деньги.

А вечером меня выбросили к контейнерам.

Я достала из кармана маленькую пластиковую бирку с больничного браслета. Видимо, медсестра забыла снять её с моей сумки, а отец не заметил. На белой полоске были напечатаны моё имя и время выписки.

Я сжала её в кулаке, словно это могло доказать, что я всё ещё человек.

Вдали хлопнула дверь грузового помещения. Я подняла голову. За сетчатым забором начиналась служебная дорога, но сил кричать почти не осталось.

Я попыталась доползти до выхода. Три шага. Потом мир качнулся, и я снова опустилась на колени.

— Эй! — крикнул кто-то из темноты.

Я замерла.

По дороге медленно двигался белый фургон с погнутым передним бампером. Он остановился возле ворот, и из кабины вышла женщина в оранжевом жилете.

— Вы меня слышите?

— Помогите, — прошептала я.

Она подбежала, присела рядом и осторожно коснулась моего плеча.

— Господи, вы после операции?

— Да. Мои родители… они оставили меня здесь.

Женщина достала рацию, но вдруг заметила пластиковую бирку в моей руке.

— Кассандра Уитмор? — спросила она.

Я кивнула.

Она посмотрела на надпись ещё раз, и выражение её лица изменилось.

— Вы сестра Мелани Уитмор?

— Откуда вы знаете?

Женщина крепче сжала рацию.

— Потому что сегодня днём я видела кое-что в больнице. И если это вы… мне нужно позвонить одному человеку.

Она достала телефон, но прежде чем набрать номер, за воротами резко затормозила чёрная машина. Из неё вышел незнакомый мужчина с кожаной папкой.

Он посмотрел на меня, на женщину в жилете, а потом сказал:

— Не вызывайте скорую. Сначала покажите мне её руку…

ЧАСТЬ 2

— Вы кто? — спросила женщина, заслоняя меня плечом.

Незнакомец остановился у ворот. На нём было тёмное пальто, слишком чистое для промзоны, а на левом запястье блестели часы с треснувшим стеклом.

— Меня зовут Артём Воронцов. Я представляю фонд, который оплачивает лечение Мелани Уитмор.

У меня пересохло во рту.

— Какой ещё фонд?

Он посмотрел не на меня, а на пластиковую бирку в моей ладони.

— Вы действительно Кассандра?

— Да.

— Тогда нам нужно поговорить до того, как сюда приедут ваши родители.

Женщина в жилете подняла рацию.

— Сначала я вызову помощь.

— Вызовите, — сказал Артём. — Но не сообщайте им, где она находится.

— Почему?

Он открыл кожаную папку. Внутри лежала копия больничного заявления с моей подписью, но я точно не подписывала этот документ.

— Потому что сегодня из клиники ушёл не только ваш костный мозг, — сказал он. — Вместе с ним кто-то попытался вывести деньги, предназначенные для вашей сестры.

У меня закружилась голова.

— Что вы говорите?

— Сумма была переведена на счёт компании, связанной с вашим отцом. Потом перевод отменили. Но перед этим банк получил доверенность от вашего имени.

Я рассмеялась, хотя смеяться было больно.

— У меня никогда не было такой компании.

— Я знаю.

Женщина присела рядом и укрыла мои плечи плотным серым пледом с эмблемой службы уборки. От ткани пахло мятным порошком и дымом. Я вцепилась в край пледа, чтобы не потерять сознание.

— Кто вы на самом деле? — спросила я Артёма.

— Человек, который несколько лет назад помогал вашему деду.

Имя деда заставило меня открыть глаза.

Павел Уитмор умер, когда мне было двадцать. Он оставил небольшую мастерскую по ремонту медицинского оборудования, но отец уверял, что бизнес разорился ещё до его смерти.

— Мой дед не имел отношения к фондам.

— Имел. Он создал фонд «Второй шанс» после того, как ваша бабушка умерла от болезни крови. Мелани должна была получить помощь именно через него.

Я посмотрела на документы.

— Почему мне никто не сказал?

— Потому что фондом управлял ваш отец. До сегодняшнего дня.

Женщина в жилете тихо выругалась.

— Значит, он забрал донорский материал, деньги и просто выбросил её?

— Не просто выбросил, — ответил Артём. — Он пытался заставить её исчезнуть из истории семьи.

Я вспомнила, как отец забрал мою сумку у больничного кресла.

— Он взял мои документы.

— И телефон, — добавила женщина. — Я видела, как ваша мать положила его в передний карман машины.

— Вы были в больнице?

— Меня зовут Лидия. Я работаю в хозяйственной службе. Сегодня утром я отвозила документы из отделения трансплантации и услышала разговор вашей матери с регистратором. Она спрашивала, можно ли оформить выписку так, будто вы уехали самостоятельно.

Внутри меня похолодело сильнее, чем от ночного воздуха.

— Почему вы не остановили их?

Лидия опустила глаза.

— Я боялась потерять работу. Но когда увидела вас здесь, поняла, что молчание тоже имеет цену.

Артём протянул мне папку.

— Здесь копия завещания вашего деда и заявление о назначении нового управляющего фондом. Оригинал лежит в банковском сейфе. Но есть одна проблема.

— Какая?

Он достал тонкий лист с печатью клиники.

— Ваш отец уже подал заявление, что вы недееспособны из-за действия препаратов и не можете распоряжаться своими счетами.

— Он хочет забрать мои деньги?

— Не только ваши. Он утверждает, что вы согласились передать фонду право использовать ваш биологический материал для последующих донорских программ.

Меня затрясло.

— Я ничего такого не подписывала.

— Тогда это докажет человек, который видел, как именно появился документ.

В этот момент телефон Артёма зазвонил. Он посмотрел на экран и побледнел.

— Кто это? — спросила я.

Артём ответил не сразу.

— Ваш отец. Он знает, что вы нашли нас.

Из динамика донёсся голос Гордона:

— Если Кассандра заговорит, Мелани не получит пересадку. И вы знаете, кто будет виноват…

ЧАСТЬ 3

— Включите громкую связь, — сказала я.

Артём посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Да.

Он нажал кнопку.

— Говорите, Гордон, — произнёс он.

На линии повисло тяжёлое дыхание.

— Вы не понимаете, во что вмешались, — сказал отец. — Кассандра подписала всё добровольно.

— Тогда объясни, почему она лежит у мусорных баков после операции, — ответила я.

Мать резко вдохнула.

— Касс, мы собирались вернуться.

— Когда? После того как меня нашли бы утром?

— Ты была агрессивной, — сказал отец. — Нам пришлось оставить тебя, чтобы ты успокоилась.

Лидия сжала рацию так сильно, что побелели пальцы.

— Я едва стою на ногах.

— Ты всегда преувеличивала.

Эта фраза почти вернула мне ясность. Отец не оправдывался. Он продолжал говорить так, будто всё ещё сидел за рулём и мог решить, какая версия реальности достанется мне.

Артём открыл папку и достал заявление.

— Гордон, на документе стоит подпись Кассандры. Но рядом указано имя свидетеля — Вера Мельник.

— Она была в палате, — быстро ответил отец.

— Нет, — раздался новый голос.

У ворот стояла невысокая женщина в тёмно-зелёном халате. Она держала под мышкой папку для медицинских карт.

— Я Вера Мельник, старшая медсестра отделения, — сказала она. — И я никогда не была свидетелем подписи Кассандры.

У меня перехватило дыхание.

Вера подошла ближе и положила папку на капот фургона.

— В заявлении указано время девять сорок. В девять сорок Кассандра находилась в операционной. Я это помню, потому что сама передавала её врачу.

На линии стало тихо.

— Вера, ты ошибаешься, — произнесла мать.

— Нет, Элейн. Ошиблась я раньше, когда поверила вашему мужу и поставила подпись на пустом бланке, думая, что это согласие на обработку данных. Потом он добавил туда текст.

Артём медленно поднял взгляд.

— Вы видели, кто вписал имя Кассандры?

Вера кивнула.

— Гордон. В кабинете фонда. Он сказал, что если я не помогу, Мелани лишат лечения.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается, но это был уже не страх.

— Значит, фонд никогда не был разорён?

— Нет, — ответил Артём. — Ваш дед оставил достаточно средств. Гордон переводил их через подставную фирму, а вас держал рядом как бесплатного помощника и донора.

Отец заговорил громче:

— Я спасал семью!

— Ты спасал себя, — сказала я.

— Без меня Мелани была бы мертва.

— Без меня — тоже.

Вера достала из папки второй документ.

— Есть ещё кое-что. Сегодня утром Мелани попросила меня проверить бумаги. Она узнала, что ваш отец сказал ей, будто Кассандра отказалась от операции в последний момент.

У меня закружилась голова.

— Что?

— Мелани думала, что вы бросили её. Она подписала согласие на перевод в другую клинику, чтобы лечение продолжили без участия семьи.

Артём резко взял документ.

— Куда её переводят?

Вера посмотрела на печать.

— В частный центр, который принадлежит фирме Гордона. Но перевод уже отменён. Банк заблокировал счёт фонда после моего звонка.

Отец выругался.

В этот момент телефон Лидии зазвонил. Она ответила, послушала и передала его Артёму.

— Это из больницы. Состояние Мелани ухудшилось. Ей срочно нужен донорский материал, который уже доставили в клинику.

Я поднялась, опираясь на фургон.

— Везите меня к ней.

— Вы не можете идти, — сказала Лидия.

— Тогда везите.

Артём уже набирал номер. Но прежде чем машина тронулась, на его лице появилось новое выражение.

— Кассандра, банк нашёл ещё один перевод. Он был сделан сегодня вечером с вашего личного счёта.

— Сколько?

— Всё, что там было.

— Куда ушли деньги?

Он посмотрел на подпись получателя и медленно произнёс:

— На счёт Мелани. Но перевод оформлен так, будто его отправил ваш отец…