Я вошла на новую авиабазу без знаков различия, но после одного приказа сержант перестал улыбаться

Сержант застегнул на мне наручники прямо у боевого самолёта, а потом приказал всем в ангаре смеяться громче.

Я стояла на металлической площадке в ангаре номер четыре, чувствуя, как холодная сталь впивается в запястья. В воздухе смешались запах авиационного керосина, горячего металла и озона. Под потолком гудели лампы, где-то за стеной запускали вспомогательный двигатель, и от низкого гула у меня дрожали зубы.

— Уведите её отсюда, — бросил сержант Кайл Броуди. — Она пыталась испортить самолёт.

— Я ничего не портилa, — спокойно ответила я. — Я указала на неисправность.

Моя больная рука ныла под воротником формы. Два года назад она напоминала о себе только в дождь, но сейчас плечо горело так, будто осколок снова вошёл под ключицу. Я не позволила себе поморщиться.

До этой минуты Броуди считал меня случайной подрядчицей. На мне не было именной ленты, знаков различия и нашивки подразделения. Только простой лётный комбинезон, фонарь и фотоаппарат, который теперь лежал в пакете у военного полицейского.

Он не знал, что через два дня я должна была принять командование этой авиабазой.

И я приехала сюда именно затем, чтобы понять, кому нельзя доверять.

— Вы слышали сержанта, — сказал младший полицейский, затягивая ремешок на моей руке. — Отойдите от самолёта.

— Спросите, почему в журнале технического обслуживания стоит подпись человека, который не работал в этом ангаре три месяца.

Броуди резко повернул голову.

— Она несёт чушь.

— Тогда вам нечего бояться, — сказала я.

Его улыбка дёрнулась, словно лопнула тонкая резинка.

На стойке рядом с истребителем лежал журнал. Я успела рассмотреть страницу до того, как у меня отняли фотоаппарат. Проволока на главной тормозной магистрали была установлена в обратную сторону. Подпись о проверке принадлежала старшему механику Уолтеру Пирсу, но Пирс погиб в аварии ещё в январе.

Я знала это не по слухам. Всю неделю я изучала личные дела, отчёты и ведомости этой базы.

— Кайл, — тихо сказал мастер-сержант Томас Рид, стоявший у верстака. — Отойди от журнала.

Броуди посмотрел на него.

— Ты тоже решил играть в героя?

— Я решил посмотреть на страницу.

— Тебя никто не спрашивал.

Рид был единственным человеком в ангаре, который не смеялся. На его пальцах виднелась чёрная смазка, а у правого глаза тянулся старый шрам. Он смотрел не на меня, а на подпись.

К Броуди подошёл главный прапорщик Миллер, начальник технической службы. Его тяжёлые часы стукнули о металлический стол.

— Что здесь происходит?

— Поймал гражданскую возле закрытого самолёта, — быстро сказал Броуди. — Она фотографировала узлы и пыталась вмешаться в систему торможения.

— Я осматривала неисправность, — перебила я. — Вы оба это знаете.

Миллер задержал взгляд на моём лице. На секунду в его глазах мелькнуло узнавание, но тут же исчезло.

— Уведите её, — сказал он.

Рид сделал шаг вперёд.

— Прапорщик, сначала нужно опечатать журнал.

— Вернёшься к нему, когда я разрешу.

— А если запись подделана?

В ангаре стало непривычно тихо. Даже гул оборудования будто отступил.

Броуди наклонился ко мне, так близко, что я почувствовала запах мяты от его жевательной резинки.

— Ты понятия не имеешь, куда полезла.

Я посмотрела на его руку, всё ещё сжимавшую мой фотоаппарат.

— Это вы понятия не имеете, кто перед вами.

— Увести.

Меня повели к выходу. Я успела заметить, как Рид незаметно накрыл ладонью угол журнала, словно защищал его от чужих пальцев.

В коридоре военный полицейский остановился, чтобы позвонить начальству. Броуди остался внутри и что-то быстро прошептал Миллеру. Потом Рид выскользнул из-за самолёта, держа в руках металлическую папку.

— Подождите, — сказал он.

Полицейский поднял руку.

Рид посмотрел прямо на меня и одними губами произнёс: «Не говорите имени».

Затем он открыл папку и потянулся к нижнему листу, на котором была поставлена подпись погибшего механика…

ЧАСТЬ 2

Рид потянулся к нижнему листу, но Броуди оказался быстрее.

В шесть сорок две вечера он схватил металлическую папку и ударил ею по краю верстака. Листы разлетелись по полу, один скользнул под шасси и остановился у моего ботинка.

— Всё, мастер-сержант, — процедил он. — Хватит устраивать представление.

Рид не двинулся. На его лице ходили желваки.

— Ты боишься одного листа бумаги?

— Я боюсь не бумаги. Я боюсь людей, которые мешают работе.

— Тогда почему ты только что порвал журнал?

Военный полицейский нахмурился.

— Сержант, отойдите от документов.

Броуди медленно поднял руки, но улыбка вернулась на его лицо. Она была уже не самоуверенной, а натянутой.

— Конечно. Я просто хотел убрать беспорядок.

Я смотрела на лист возле ботинка. На нём виднелись дата, номер самолёта и размазанный росчерк. В нижнем углу стоял знак, похожий на маленькую треугольную царапину.

Я видела его раньше.

В отчёте о крушении разведывательного самолёта, из-за которого я потеряла возможность летать.

Тогда мне сказали, что причиной стала ошибка пилота. Я не поверила, но доказательств не было. Теперь тот же знак стоял рядом с поддельной подписью.

Плечо пронзила резкая боль. Я сжала пальцы, чтобы никто не заметил.

— Вам плохо? — спросил молодой полицейский.

— Нет. Мне просто интересно, почему человек, который якобы защищает порядок, так нервничает из-за журнала.

Броуди шагнул ко мне.

— Замолчите.

— Вы уже сказали это дважды. Обычно люди повторяют приказ, когда понимают, что первый не подействовал.

Он рванулся вперёд, но Рид встал между нами.

— Не трогай её.

— Ты защищаешь нарушительницу?

— Я защищаю то, что осталось от этой базы.

В этот момент зазвонил телефон Миллера. Он отошёл к стене, но в гулком коридоре его голос всё равно был слышен.

— Да, она здесь… Нет, имя не сказала… Нет, пока ничего не подписала…

Миллер заметил, что я смотрю на него, и отвернулся.

Броуди побледнел.

— Кому вы звонили?

— Не твоё дело.

— Если она та, о ком я думаю, мы должны убрать её из базы до утреннего совещания.

У меня внутри всё похолодело. Значит, кто-то ещё ждал моего приезда. Или боялся его.

Полицейский поднял найденный лист.

— Здесь номер двигателя и отметка о проверке. Кто такой Уолтер Пирс?

Рид ответил не сразу.

— Лучший специалист по тормозным системам, которого я знал.

— Он всё ещё служит?

— Нет, — сказал Рид. — Его нет в живых.

Полицейский перевёл взгляд на Броуди.

— Тогда почему он подписал проверку?

— Подпись могла быть внесена раньше, — отрезал Броуди.

— На листе стоит вчерашняя дата.

Воздух в коридоре стал тяжёлым.

Броуди резко повернулся к Риду.

— Ты принёс эту папку из моего кабинета?

— Нет.

— Тогда откуда она у тебя?

Рид посмотрел на меня.

— Из шкафа аварийных отчётов. Там лежат копии всех актов за последний год.

— Ты не имел права их брать.

— А ты не имел права менять их содержание.

Слова повисли между нами.

Миллер убрал телефон в карман и подошёл ближе.

— Достаточно. Всех в комнату разбора.

— Меня тоже? — спросила я.

— Особенно вас.

Комната разбора находилась рядом с ангаром. Там пахло растворимым кофе, пылью и резиной от старых кресел. Меня посадили напротив Миллера, а Броуди встал у двери. Рид остался снаружи под присмотром полицейского.

Миллер положил передо мной чистый бланк.

— Подпишите, что вы незаконно проникли в техническую зону.

— Я ничего не подпишу.

— Тогда проведёте ночь под арестом.

— За осмотр неисправного самолёта?

— За вмешательство в военную операцию.

Я посмотрела на его часы. Стекло было треснуто, но стрелки шли точно.

— Вы очень торопитесь.

Миллер наклонился ко мне.

— Утром сюда прибудет новый командир. Ему не нужны скандалы.

— А если новый командир уже знает о скандале?

Броуди дёрнул плечом.

Миллер замер.

И тут за стеной раздался грохот: кто-то опрокинул тяжёлый шкаф, а затем Рид крикнул:

— Не трогай этот пакет! Там документы по аварии Вэнс!

Моё сердце ударило так сильно, что боль от плеча исчезла.

Броуди медленно повернул голову к двери.

— Она не должна была узнать об этом до утра, — прошептал он.

Я поднялась со стула, хотя наручники впились в кожу.

— Что именно я не должна была узнать?

ЧАСТЬ 3

— Что именно я не должна была узнать?

Мой вопрос прозвучал тихо, но в комнате сразу стало тесно. Миллер убрал ладонь с бланка. Броуди перестал дышать так свободно, как минуту назад.

За дверью Рид спорил с полицейским.

— Откройте пакет, — требовал молодой голос.

— Только после разрешения начальника смены.

Я повернулась к Миллеру.

— Вы знали о моём аварийном отчёте.

— Я знаю сотни отчётов.

— Не таких. В моём отчёте была та же треугольная отметка, что и на сегодняшнем журнале.

Броуди усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Вам мерещатся знаки.

В дверь постучали. Рид вошёл, прижимая к груди запечатанный пакет. Его форма была порвана на локте, на ладони выступала кровь.

— Я не позволил ему уничтожить документы, — сказал он.

— Кто это «он»? — спросил полицейский.

Рид посмотрел на Броуди.

— Сержант Броуди.

— Ложь, — бросил Броуди. — Он сам полез в шкаф.

Рид положил пакет на стол.

— Внутри оригинал акта по аварии самолёта, которым управляла майор Вэнс.

Миллер резко встал.

— Откуда здесь этот документ?

— Его никогда не отправляли в архив. Я нашёл его за двойной стенкой шкафа, когда менял проводку.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Вы знали, кто я? — спросила я.

Рид ответил не сразу.

— Я узнал вас ещё в ангаре. По шраму на плече. Я был в той группе, которая разбирала обломки вашего самолёта.

Броуди сжал кулаки.

— Не смей.

— Я видел тормозную магистраль. Проволока была установлена неправильно. Точно так же, как сегодня.

Миллер отступил к столу.

— Это невозможно. В отчёте указана ошибка пилота.

— В отчёте стоит ваша подпись, — сказал Рид. — Но вы не осматривали место крушения.

Я посмотрела на Броуди.

— А вы осматривали?

Он молчал слишком долго.

Рид раскрыл пакет. Внутри лежали фотографии обломков, лист с техническими расчётами и журнал дежурств. На последней странице была запись: «Проверка тормозной системы завершена». Под ней стояли инициалы погибшего Уолтера Пирса.

— Пирс умер за три недели до аварии, — сказала я.

— Его учётная карточка оставалась доступной, — ответил Рид. — Броуди использовал её, чтобы закрывать проверки задним числом.

Броуди резко ударил ладонью по столу.

— Вы ничего не понимаете! Если бы я не закрывал эти акты, базу остановили бы. Людей отправили бы домой. Контракт забрали бы другие.

— А если бы самолёт не разбился? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Вы выжили.

— Мой ведомый не выжил.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как капает вода из повреждённого крана.

Миллер тяжело сел.

— Мы должны были сохранить финансирование.

— Вы должны были сохранить людей, — сказала я.

Броуди выдохнул и вдруг выпрямился.

— Вы всё равно ничего не докажете. Фотографии забрали. Оригинал можно объявить украденным. Рид нарушил порядок хранения. А вы проникли в закрытую зону под чужим видом.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Фотографии мне не нужны.

Он нахмурился.

Я подняла связанные руки и кивнула на наручники.

— Вы сами приказали военной полиции задержать нового командира базы без проверки личности. Трое свидетелей слышали приказ. Вы уничтожили журнал на глазах у полицейского. И только что признали, что использовали чужие учётные данные.

Лицо Миллера стало серым.

— Новый командир?.. — переспросил молодой полицейский.

Я повернулась к нему.

— Полковник Эвелин Вэнс. Приступаю к командованию через два дня. Но теперь, похоже, начну раньше.

Броуди отступил к стене.

— Нет.

— Снимите с меня наручники, — приказала я.

Полицейский медленно достал ключ.

В этот момент в комнате зазвонил телефон. Рид поднял трубку, послушал несколько секунд и посмотрел на меня.

— Полковник, только что отменили утренний вылет. Но один самолёт уже вывели на полосу. Его пилот не знает, что тормозная система собрана по той же схеме…