ЧАСТЬ 4
— Твоё настоящее имя появилось в списке людей, которых должны устранить до конца недели.
Я смотрела на генерала и сначала не понимала смысла слов. Боль в руке отступила, будто тело решило оставить мне только одну способность — слушать.
— Кто составил список?
— Пока неизвестно. Но доступ к твоему закрытому имени был у троих человек.
Он посмотрел на Ричарда.
Отец отступил, и подошва его туфли скрипнула по лакированному полу.
— Я никому ничего не передавал.
— Тогда объясните, почему за четыре дня до нападения с вашего домашнего компьютера открывали защищённый файл с личными данными капитана Портер, — сказал майор Келли.
Ричард побледнел ещё сильнее.
Линда повернула к нему голову.
— Ты сказал, что удалил его.
В зале снова прошёл гул.
Я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Раньше я искала оправдание каждому их поступку. Отец был слабым. Линда была жестокой. Хлоя была избалованной. Я раскладывала их вину по отдельным коробкам, чтобы не признать очевидное: все эти годы они выбирали удобство вместо меня.
Теперь коробки рассыпались.
— Кому ты передал файл? — спросил Хейс.
— Никому.
— Ричард, — сказала я, — посмотри на меня.
Он посмотрел.
В его глазах не было раскаяния. Там был страх человека, который понял: тайна уже не принадлежит ему.
— Я не знал, что они хотят тебя убить, — прошептал он.
— Кто они?
Он сглотнул.
— Люди Линдиного брата.
Линда резко мотнула головой.
— Не смей!
— Ты сама привела их к нам, — продолжил отец. — Сказала, что Сара хранит сведения о поставках. Сказала, что если она подпишет отказ от денег, всё закончится.
— Я хотела спасти семью!
— Нет, — ответил он. — Ты хотела спасти дом и счета.
Эта фраза ударила Линду сильнее, чем если бы он поднял руку.
— Ты обещал, что Сара просто испугается, — сказала она. — Я не знала про стул. Я не собиралась ломать ей руку.
— Но ты взяла его, — произнесла я.
Линда посмотрела на меня. На секунду в её лице мелькнула растерянность, почти детская.
— Ты всегда была сильнее нас.
— Поэтому ты решила сломать меня?
— Я решила остановить тебя.
— Я пыталась остановить людей, которые торговали оружием.
— Ты могла просто оставить нас в покое!
Я засмеялась без радости.
— Вы забрали мои деньги, моё имя и привели ко мне тех, кто хотел моей смерти. А теперь говоришь, что я мешала вам жить?
Линда отвернулась.
Военная полиция вывела её первой. У ступеней она остановилась, будто ждала, что я попрошу генерала её отпустить. Я не попросила.
Ричард остался рядом с кафедрой. Майор снял с него пропуск и положил его на стол. Маленький пластиковый прямоугольник оказался рядом с моей медалью, которую Хейс поднял с пола.
— Папа, — сказала я.
Он вздрогнул.
Я не называла его так уже шесть лет, но слово всё равно вышло само.
— Я могу всё вернуть, — прошептал он. — Продам дом. Отдам компанию. Только не отдавай меня им.
— Я не решаю, что с тобой будет.
— Но ты можешь сказать, что я не хотел причинить тебе вред.
Я посмотрела на его руки. На большом пальце была свежая царапина — такая же, как на замке моей квартиры.
— Ты хотел, чтобы я подписала бумаги.
— Да.
— Ты знал, что меня ищут.
Он закрыл глаза.
— Да.
— И всё равно привёл меня сюда.
— Я думал, генерал защитит тебя.
— А если бы он не успел?
Отец не ответил.
Именно это стало его ответом.
Через два часа я сидела в военном медицинском центре. Руку закрепили в жёсткой повязке, плечо пронзала тупая боль. На стуле напротив лежала моя форма, разрезанная ножницами. Пурпурная медаль была прикреплена к отдельной ленте, чтобы не потеряться среди бинтов.
Хейс вошёл без свиты. В руке он держал ключ Хлои.
— Ты могла отказаться от дальнейшего участия, — сказал он.
— Могла.
— Но не отказалась.
— Потому что список существует.
— И потому что ты хочешь знать, кто его составил.
Я взяла ключ здоровой рукой.
— Нет. Я хочу, чтобы люди, которые использовали моё имя, больше не могли использовать чужие.
Он долго смотрел на меня.
— Завтра начнётся защита свидетелей для Хлои. Она согласилась дать показания.
— Она предала семью.
— Нет, Сара. Она впервые выбрала, кого не предавать.
Я вспомнила её лицо, когда ключ звякнул по полу. Хлоя была жестокой, но не такой смелой, как Линда. Возможно, страх и совесть иногда приходят в один и тот же момент.
— А мой отец?
— Его ждёт разбирательство по финансовому делу и передаче закрытых сведений. Линда будет отвечать за нападение и связь с людьми, которым передавались деньги.
— Вы посадите их?
— Это решат не мои эмоции.
Я кивнула. Мне было достаточно того, что впервые решение не зависело от того, насколько громко они кричат.
Утром меня снова пригласили в зал. Церемонию пришлось перенести, но генерал настоял, чтобы медаль вернули мне там, где она упала.
Стулья убрали. На полу осталась тонкая царапина от металлической ножки.
Хейс прикрепил медаль к новой форме и сказал:
— Капитан Портер, за мужество при спасении группы и за возвращение к выполнению задания после ранения.
Я посмотрела на пустой ряд, где раньше сидела моя семья.
Потом на ключ, лежавший в кармане.
Он больше не открывал сейф отца. Майор Келли уже сменил замки и опечатал кабинет. Но я сохранила его не как доказательство их власти, а как напоминание о том, что даже украденная вещь однажды выпадает из чужих рук.
Когда Хейс закончил, он не отдал честь сразу. Сначала тихо спросил:
— Готовы, капитан?
Я подняла подбородок.
— Готова, сэр.
Он отступил, и в пустом зале прозвучало моё настоящее имя — не шёпотом, не под чужими документами, не как цель для тех, кто хотел меня убрать.
Его произнесли вслух.
И на этот раз оно звучало как приказ, которому я сама выбрала подчиниться: «Сара Портер, к строю».
Пропустили начало?
