Сестра объявила отцу о его смерти и потребовала мой отъезд из дома — но после его ответа её улыбка исчезла

В шесть тридцать утра моя сестра объявила по телефону, что наш отец умер, пока он сидел напротив меня и жевал мой бекон.

Я смотрела на имя «Ванесса Коул» на экране и не могла заставить себя нажать кнопку ответа. Ванесса никогда не звонила до полудня. Если она просыпалась раньше, значит, случилось что-то серьёзное.

Отец потянулся за последней полоской бекона.

— Ответь, Натали, — сказал он. — А то она решит, что мы уже хороним меня без неё.

Я включила громкую связь.

— Ванесса?

В трубке гудел автомобильный двигатель, а поворотник щёлкал так ровно, будто отсчитывал секунды до взрыва.

— Натали, папа умер прошлой ночью, — сказала сестра.

Керамическая кружка выскользнула из моих пальцев, но отец успел подхватить её прежде, чем кофе разлился по столу. Он смотрел на телефон, не моргая.

— Что ты сказала?

— Ты слышала. Его нашёл Гарольд Пайк. Скорее всего, сердце. Мы уже занимаемся похоронами.

Голос Ванессы был сухим. Ни слезинки. Ни дрожи. Только раздражение человека, которому мешают закончить список дел.

Отец медленно поставил кружку рядом с сахарницей.

— Где он умер? — спросила я.

— У себя дома, конечно. А теперь слушай внимательно. Мы с Грантом меняем замки. Тебе не нужно приезжать.

— Почему меняют замки?

На заднем плане раздался смех Гранта, её мужа.

— Потому что мы нашли папины бумаги, — сказала Ванесса. — Дом, грузовик, счета, всё оставлено нам. Тебя он исключил.

У меня пересохло во рту. На холодильнике висел билет на самолёт, который я купила ночью, когда отец пожаловался на боль в груди. Я собиралась отвезти его к кардиологу через два часа.

— Ванесса, папа сейчас сидит прямо передо мной.

Наступила пауза.

Отец поднял палец, приказывая мне молчать.

— Не начинай эту драму, — ответила сестра. — Ты всегда приезжаешь, когда уже всё сделано, и изображаешь заботливую дочь.

— Я была рядом с ним последние два дня.

— Ты живёшь за три штата отсюда.

Отец едва заметно сжал челюсть. На его запястье блеснули часы с поцарапанным стеклом — подарок, который я привезла ему после первой большой премии.

Грант наклонился к телефону.

— Не усложняй, Натали. Ванесса осталась возле дома. Она заслужила всё это.

— А кто сказал, что папа подписывал завещание?

— Сам папа, — усмехнулся он. — Ты ведь не думаешь, что он оставил тебе хоть что-то?

Я посмотрела на отца.

Он не выглядел удивлённым. Он выглядел так, будто услышал подтверждение давно сделанного вывода.

— Я упакую вещи из твоей старой комнаты, — сказала Ванесса. — Грант поставит коробки у гаража.

— Не трогайте мой дом, — тихо произнёс отец.

Ванесса замолчала.

— Что?

Отец наклонился к телефону. Его пальцы легли на маленькую жестяную коробку для рыболовных приманок, которую он всегда держал возле ключей. На крышке были процарапаны мои инициалы — Н.К.

— Я сказал, не трогайте мой дом, — повторил он.

В трубке кто-то резко вдохнул.

Грант нервно засмеялся.

— Натали, ты включила запись с кем-то ещё?

Отец посмотрел на меня и сделал знак не отвечать.

В этот момент во дворе взревел двигатель. За окном остановился грузовик с лестницей на крыше. Ванесса продолжала что-то говорить, но я уже не слушала.

Отец открыл жестяную коробку и достал оттуда сложенный вчетверо лист.

— Пора, — сказал он.

Он развернул бумагу, провёл пальцем по первой строке и поднёс её к телефону. А затем начал произносить имя человека, которого Ванесса не ожидала услышать…

ЧАСТЬ 2

Он начал произносить имя человека, которого Ванесса не ожидала услышать.

— Гарольд Пайк, — сказал отец.

В трубке раздался скрежет тормозов. Щёлканье поворотника прекратилось.

— Что ты несёшь? — спросила Ванесса.

— Твой друг нашёл меня мёртвым?

Отец говорил спокойно, но его голос стал таким низким, что я почувствовала холод под рёбрами.

— Папа, я не понимаю, о чём ты.

— Тогда спроси его. Он сидит рядом с тобой?

Грант выругался где-то возле телефона.

Я подошла к окну. Мужчина в рабочем жилете уже шёл к крыльцу с ломом в руке. На металлической пряжке его ремня болталась жёлтая бирка с номером заказа.

— Они действительно приехали, — сказала я.

— Не открывай, — ответил отец.

— Я не собиралась.

В дверь ударили. Один раз. Потом второй.

— Мистер Коул! — крикнул незнакомый голос. — Нам поручено заменить замки!

Отец поднялся из-за стола. Его колено болезненно хрустнуло, но он не поморщился. Я знала этот жест: он делал вид, что тело не имеет права мешать ему принимать решения.

— Позвони Гарольду, — сказал он.

— У меня нет его нового номера.

— Он есть в коробке под телевизором.

— Папа, почему ты заранее приготовил всё это?

Он посмотрел на меня так, словно хотел ответить, но пока не мог позволить себе роскошь быть отцом.

Я нашла номер и набрала его. Гарольд ответил после первого гудка.

— Эдвард?

— Нет, это Натали. Ванесса говорит, что ты нашёл папу мёртвым.

На другом конце стало тихо.

— Я такого не говорил.

У меня задрожали пальцы.

— Она сказала, что ты видел тело.

— Натали, я вчера был в клинике. У меня операция на глазах. Медсестра не выпускала меня до восьми утра.

Отец закрыл глаза.

За дверью заскребли металл о замочную скважину.

— Гарольд, ты подписывал какие-нибудь бумаги о смерти моего отца?

— Нет. Но три дня назад Ванесса приезжала ко мне в похоронное бюро. Она просила бланк предварительной организации похорон. Сказала, что отец тяжело болен.

— И ты дал ей?

— Только пустой бланк, чтобы она перестала кричать. Но она забрала папку с печатью. Я думал, что она вернёт её.

Отец резко открыл глаза.

— Вот оно, — сказал он.

Дверная ручка дёрнулась.

Я встала перед отцом.

— Уходите от двери! — крикнула я.

— У нас есть разрешение владельца! — ответил рабочий.

— Владелец стоит за моей спиной.

— Тогда пусть покажет документы.

Отец достал из жестяной коробки удостоверение и старую фотографию. На снимке он стоял рядом с Гарольдом у лодки, а в его руке была та самая коробка для приманок.

— Они хотят увидеть бумаги, — сказал он.

— Какие?

— Те, которые Ванесса думала, что уничтожила.

Я почувствовала, как внутри поднимается паника.

— Ты знал, что она собирается сделать?

— Я знал, что она пыталась сделать это в декабре. Но не знал, насколько далеко зайдёт.

Снаружи раздался звонок телефона. Потом голос Ванессы:

— Папа, открой. Мы можем решить это спокойно.

Отец подошёл к двери.

— Ты ведь говорила, что я умер.

— Я была в шоке.

— В шесть тридцать утра? В тот момент, когда твои люди уже стояли у моего дома?

Грант закричал издалека:

— Эдвард, не делай глупостей! Ты больной и не понимаешь, что подписывал!

Отец повернулся ко мне.

— Слышишь? Они уже сменили объяснение.

В этот момент возле дома затормозила ещё одна машина. Из неё вышла женщина в бордовом пальто, с кожаной папкой под мышкой.

Гарольд прошептал в телефоне:

— Натали, я послал к вам Марту. Она работала у нотариуса, который оформлял документы твоего отца. Не отдавай ей папку, пока не увидишь подпись.

Женщина поднялась на крыльцо и постучала костяшками пальцев.

— Мистер Коул, — сказала она, — меня зовут Марта Рид. Я пришла рассказать, кто принёс мне ваше новое завещание…

ЧАСТЬ 3

— Мистер Коул, — сказала она, — меня зовут Марта Рид. Я пришла рассказать, кто принёс мне ваше новое завещание.

Отец открыл дверь ровно настолько, чтобы видеть Марту, но не дать рабочим просунуть лом внутрь. Холодный воздух ворвался в прихожую и пошевелил бахрому коврика.

— Входите, — сказал он.

Марта вошла, прижимая кожаную папку к груди. За её спиной Ванесса застыла возле машины, а Грант держал телефон у уха.

— У вас десять минут, — сказала Марта. — Потом я должна ехать.

— Вы были нотариусом? — спросила я.

— Помощником нотариуса. В декабре я принимала документы для заверения. Мужчина принёс завещание от имени Эдварда Коула.

Отец поставил на стол свою жестяную коробку.

— Какой мужчина?

Марта посмотрела на Гранта.

— Ваш зять.

У Ванессы вырвался короткий смешок.

— Это абсурд. Грант просто помогал папе с бумагами.

— Он сказал, что вы прикованы к постели и не можете приехать, — продолжила Марта. — Попросил заверить подпись, которую уже поставили.

— Я никогда не был прикован к постели, — сказал отец.

— Я знаю. Поэтому не заверила документ.

Она открыла папку и достала лист с печатью.

— Но Грант забрал его. А через два дня вернулся Ванесса. Она принесла другую бумагу и заявила, что отец умер и все расходы теперь ложатся на неё.

Сестра побледнела.

— Ты ошибаешься.

— Нет, — ответила Марта. — Я записала в журнале время, имя и номер удостоверения. Но самое важное не это.

Она достала копию заявления.

— Ванесса уже подала в банк уведомление о смерти отца. И приложила вот этот документ.

Я посмотрела на лист. В графе стояла дата вчерашнего дня. Подпись отца была похожа на настоящую, но последняя буква в фамилии уходила слишком резко вверх.

Отец взял лупу из ящика стола.

— Это не моя подпись.

Грант шагнул к двери.

— Она ничего не доказывает.

— Доказывает журнал нотариуса, — сказала Марта. — И ваш разговор со мной в декабре.

— Какой разговор?

— Вы сами сказали: «Если он не подпишет, мы объявим его недееспособным». Я запомнила эту фразу, потому что вы произнесли её перед клиентами.

Ванесса повернулась к мужу.

— Ты говорил, что она согласилась.

Грант схватил её за локоть.

— Замолчи.

Отец резко оттолкнул стул.

— Вот почему ты торопился сменить замки. Не ради дома. Ты хотел добраться до моего сейфа.

Грант отпустил Ванессу.

— В сейфе ничего нет.

Отец улыбнулся без радости.

— Теперь я знаю, что там было.

Он достал из коробки второй лист — расписку о займе. Подпись Гранта стояла внизу. Двести сорок тысяч долларов. Деньги были взяты из фирмы отца за три месяца до этого.

Ванесса смотрела на документ, словно увидела лицо мужа впервые.

— Ты говорил, что это были деньги от продажи грузовика.

— Я собирался вернуть.

— Ты заложил папин грузовик?

— Я спасал бизнес!

— Ты проиграл их в ставках, — сказал отец.

Грант дёрнулся.

В комнате стало тесно от чужого страха.

Отец положил перед Мартой оригинал завещания, подписанный ещё пять лет назад. В нём дом оставался ему, а после его смерти переходил мне и Ванессе поровну.

— Я не исключал дочь, — сказал он. — Я исключил только одного человека. Гранта. И собирался предъявить ему требование вернуть деньги.

Ванесса закрыла рот ладонью.

— Папа, я не знала.

— Ты знала достаточно, чтобы объявить меня мёртвым.

Она заплакала, но отец не смягчился.

Марта убрала документы в папку.

— Я передам копии вашему бухгалтеру и банку. С этого момента ни один счёт не будет изменён без вашего личного присутствия.

Телефон отца зазвонил. Он ответил.

— Эдвард Коул? — спросил незнакомый голос. — Это из банка. Мы обнаружили перевод, проведённый сегодня утром. Получатель — компания Гранта Пайка.

Отец посмотрел на меня.

— Сколько?

Он выслушал ответ и медленно сел.

— И это ещё не всё, — продолжил голос. — Перевод был отправлен с доверенности, которую вы подписали вчера.

Отец поднял глаза на Ванессу.

Но Ванесса уже смотрела не на него. Она смотрела на Гранта, который незаметно отступал к крыльцу.

— Грант, — сказала она, — что ты сделал сегодня ночью?..