ЧАСТЬ 4
— Грант, — сказала она, — что ты сделал сегодня ночью?
Он остановился у порога.
Снаружи рабочий всё ещё держал лом, а грузовик тарахтел на холостом ходу. На стекле входной двери дрожало отражение зимнего утра: Ванесса, Марта, я и мой отец, который ещё час назад считался мёртвым.
Грант не ответил.
— Я спросила, что ты сделал, — повторила Ванесса.
— Ничего, что не было необходимо.
Отец поднялся со стула, держась за край стола.
— Ты перевёл деньги после того, как объявил меня умершим?
— Деньги всё равно ушли бы на долги.
— На твои долги.
Грант посмотрел на меня.
— Не вмешивайся, Натали. Ты ничего не понимаешь в семейном бизнесе.
Я почувствовала, как ногти впились в ладони.
— Я понимаю, что человек не может умереть, а потом подписать доверенность через несколько часов.
Марта открыла кожаную папку.
— В банке сохранился журнал посещений. Подпись поставлена в семь двенадцать утра. Камеры показывают, что в отделение входил мистер Пайк.
— Это не доказательство, — огрызнулся Грант.
— Более того, — продолжила Марта, — доверенность оформлена на бланке похоронного бюро Гарольда Пайка. На ней стоит печать, которую вы забрали в декабре.
Ванесса медленно повернулась к нему.
— Ты использовал её имя?
— Я должен был защитить нас.
— Нас? — В её голосе появилась хриплая пустота. — Ты сказал, что папа оставил нам всё. Ты сказал, что Натали ничего не получит. Ты сказал, что документы уже готовы.
— Потому что иначе твой отец отдал бы всё ей.
— Он собирался оставить нам обоим половину, — сказала я.
Грант дёрнул головой.
Слишком поздно.
Он сам это подтвердил.
Отец сел, и я придвинула к нему стул. Он выглядел уставшим, но не сломленным. На его пальце блестела тонкая царапина от металлической коробки.
— Папа, почему ты не рассказал мне о долге Гранта раньше?
Он провёл рукой по лицу.
— Потому что Ванесса просила дать ему шанс.
Сестра вздрогнула.
— Я думала, он исправится.
— Он украл деньги у фирмы, — сказал отец. — Я дал ему срок до первого февраля. Если бы он вернул долг, я бы не стал поднимать вопрос.
— А если бы не вернул?
— Я собирался продать часть земли и закрыть дыру. Но потом увидел, как он открывает мой сейф, пока думает, что я сплю.
Грант усмехнулся.
— Ты сам старый и больной. Всё равно скоро не смог бы управлять.
Ванесса отступила от него.
Это движение оказалось страшнее слёз.
— Ты позвонил Натали, чтобы она приехала? — спросила она.
— Я позвонил, чтобы она не успела вмешаться.
— Ты сказал мне, что отец умер.
— Если бы она приехала, мы бы не успели вывести деньги.
Отец посмотрел на дочь.
— А ты знала, что он собирается объявить меня мёртвым?
Ванесса закрыла глаза.
— Я знала, что он хотел забрать бумаги. Я не знала, что он подделает подпись.
— Ты сказала рабочим сменить замки.
— Я думала, ты действительно умер.
Я не выдержала.
— Тогда почему ты смеялась?
Она посмотрела на меня.
— Потому что Грант сказал, что всё закончилось. Я поверила ему.
Никаких оправданий в этой фразе не было. Только человек, который слишком долго выбирал удобную ложь и наконец увидел её цену.
Телефон отца снова зазвонил.
На этот раз звонил управляющий его фирмы.
— Эдвард, мы остановили перевод, — сказал он. — Но есть проблема. Грант отправил уведомление поставщикам, что компания закрывается. Три крупнейших клиента уже расторгли договоры.
Отец прикрыл глаза.
— Он уничтожил репутацию за одну ночь.
— Я могу восстановить счета, — сказал управляющий. — Но нужно ваше решение.
Отец посмотрел на меня.
— Ты готова вернуться к работе?
Я не сразу поняла вопрос.
— Ты хочешь, чтобы я вернулась?
— Я хочу, чтобы фирма пережила этот день. Но не хочу покупать твою любовь обязанностями.
За окном рабочий снова ударил ломом по двери.
Марта повернулась к нему.
— Уберите инструмент. Документов на замену замков нет.
— Мне заплатили за работу.
— Тогда требуйте деньги с того, кто вас нанял.
Рабочий посмотрел на Гранта. Тот отвёл взгляд.
Через минуту грузовик уехал.
Грант остался на крыльце без пальто. Он всё ещё держал телефон, но экран погас.
Ванесса подошла к нему.
— Ты должен уйти.
— Ванесса, послушай.
— Нет. Я слушала тебя всю ночь.
— У нас нет ничего, кроме этого дома.
— Дом не твой.
— Ты тоже его потеряешь, если будешь защищать отца.
Она сняла с пальца обручальное кольцо. Не бросила его. Просто положила на стол рядом с фальшивой доверенностью.
— Я защищаю не отца, — сказала она. — Я прекращаю защищать тебя.
Грант посмотрел на неё, потом на отца.
— Ты всё равно отдашь половину дома Натали?
— Нет, — ответил отец.
Я удивлённо повернулась к нему.
— Папа?
Он достал из жестяной коробки последний лист. Бумага была тонкой, с красной полосой по краю.
— После того, как ты уехала, я изменил завещание.
Ванесса вздрогнула.
— Ты исключил меня?
— Нет. Я исключил возможность, что кто-то продаст дом сразу после моей смерти. Дом нельзя продать пять лет. Его можно только сохранить или передать в семейный фонд.
— И кто будет управлять фондом?
Отец протянул лист мне.
Внизу стояла подпись, сделанная моей рукой. Я вспомнила тот вечер год назад, когда приехала к нему после операции. Он тогда попросил меня подписать бумаги, сказав, что это разрешение на лечение.
— Ты всё это время готовил меня?
— Я готовил человека, которому доверял. Не дочь, которая живёт ближе. Не дочь, которая звонит чаще. Человека, который не использует мою смерть как способ разбогатеть.
Мне стало больно.
— Ты мог сказать мне правду.
— Мог. Но если бы ты знала, Грант узнал бы через Ванессу. А я хотел понять, кто рядом со мной, когда никто не видит выгоды.
Ванесса опустилась на стул.
— Значит, ты проверял нас обеих.
— Я проверял не любовь. Я проверял поступки.
Она долго смотрела на него.
— Я провалилась.
Отец не стал спорить.
— Ты сделала выбор.
— Можно его изменить?
Он ответил не сразу.
— Не словами.
Ванесса кивнула.
Она взяла папку с документами, сложила её и положила перед отцом.
— Я отвезу это в банк. Потом вернусь и отдам ключи от гаража. Всё, что Грант забрал, я найду.
— А потом?
— Потом буду жить с тем, что сделала.
Это не было прощением. Но это был первый честный поступок за всё утро.
Грант попытался пройти мимо неё.
— Ты не можешь выгнать меня без денег.
Ванесса подняла сотовый телефон.
— Могу. И уже позвонила твоему бухгалтеру. Он ждёт тебя в офисе с копией расписки.
Грант замер.
— Ты предала меня.
— Нет, — сказала она. — Я наконец перестала называть предательством отказ помогать тебе красть.
Он ушёл пешком, оставляя на снегу глубокие следы от туфель. Никто не пошёл следом.
Марта собрала бумаги. Гарольд позвонил ещё раз и попросил передать отцу, что заедет после клиники.
— Скажи ему, — произнёс отец, — что я жив и жду его с кофе.
Я рассмеялась, хотя глаза наполнились слезами.
— Тебе нельзя больше пить мой кофе.
— После такой смерти мне положен хотя бы бекон.
В полдень мы приехали в офис фирмы. На стеклянной двери ещё висела табличка «Закрыто», которую Грант приклеил утром. Я сняла её и отнесла в мусорную корзину.
В кабинете отца лежали коробки с документами. На столе стоял телефон, из которого всё началось. На экране осталось последнее непрочитанное сообщение от Ванессы: «Папа умер. Не приезжай».
Я удалила его не сразу.
Потом сохранила в отдельной папке вместе с копией поддельной доверенности и распиской Гранта.
Не из мести.
Чтобы никто больше не смог назвать ложь семейным делом.
Через час вошла Ванесса. В руках она держала жестяную коробку для рыболовных приманок.
— Нашла её в машине Гранта, — сказала она. — Он забрал вместе с остальными вещами.
Отец забрал коробку и проверил крышку. Царапины с моими инициалами остались на месте.
Внутри лежал старый крючок, фотография и маленький ключ от сейфа.
Отец протянул ключ мне.
— Открывай.
— Что там?
Он посмотрел на Ванессу.
— То, что должно было принадлежать вам обеим.
В сейфе лежали два конверта. Не серые, не одинаковые: один был обёрнут в коричневую бумагу, другой — в зелёную. На каждом стояло имя дочери.
В конверте Ванессы был список долгов Гранта, копии банковских переводов и письмо от отца, написанное ещё месяц назад.
В моём — свидетельство о передаче фирмы в семейный фонд и записка всего из одной строки:
«Не спасай тех, кто превращает твою заботу в оружие. Но оставь место тем, кто готов вернуть долг поступками».
Я прочитала её дважды.
Потом отдала конверт Ванессе.
— Это для тебя.
Она не взяла.
— Я не заслужила.
— Это не подарок. Это возможность узнать всю правду и решить, что ты будешь с ней делать.
Ванесса всё-таки протянула руку.
Отец положил рядом с документами ту самую полоску бекона, которую успел спрятать на тарелке.
— Натали, — сказал он, — если я ещё раз умру, разбуди меня раньше шести тридцати.
Я посмотрела на его живое лицо, на помятую рубашку, на кофейное пятно у воротника и на жестяную коробку с моими инициалами.
— Договорились.
А потом он подвинул к Ванессе тарелку и сказал:
— Сначала ешь. Потом будем разбирать, сколько стоит твоя честность.
Пропустили начало?
