ЧАСТЬ 4

А я поняла: они успели продать не только моё спокойствие. Бумаги уже запустили в ход, и где-то существовал человек, который считал мою квартиру своей.

— Назовите фамилию покупателя, — сказала я в телефон.

— Простите, но я не могу обсуждать детали без подтверждения личности.

— Тогда соедините меня с нотариусом. Я владелица квартиры, которую пытаются продать.

Олег шагнул ко мне.

— Лариса, положи телефон.

— Отойди.

— Мы всё объясним.

— Вы уже всё объяснили.

Тамара Павловна стояла у двери, сжимая аптечную тетрадь. Раиса Сергеевна опустилась на стул и смотрела на свои руки. На большом пальце у неё осталась рыжая пыль.

Через десять минут нотариус перезвонила. Её звали Елена Викторовна. Она попросила меня приехать в контору с паспортом и оригиналами документов.

— Я не подписывала доверенность, — сказала я.

— Именно поэтому я остановила оформление. Возникли сомнения.

— Какие?

— Подпись была поставлена при мне не была. А человек, который принёс бумаги, утверждал, что вы тяжело больны и не можете прийти лично.

Я посмотрела на Олега.

Он отвёл взгляд.

— Кто принёс документы? — спросила я.

— Ваша свекровь.

Раиса Сергеевна резко подняла голову.

— Они не могли ей продать квартиру! Я только собирала бумаги.

— Кому вы её собирались продавать? — спросила я.

Она молчала.

Олег сел напротив меня.

— Покупатель — Сергей Мельник.

Я знала это имя. Сергей был братом его приятеля, того самого Игоря, с которым Олег ездил «обсуждать ремонт машины», а потом возвращался ночью.

— Он внес задаток?

— Да.

— Из каких денег?

Олег провёл пальцами по столу.

— Из тех, что я занял у Игоря.

Я засмеялась, но смех получился сухим и чужим.

— Значит, вы уже потратили деньги за мою квартиру?

— Я собирался вернуть.

— Чем?

Ответа не было.

Раиса Сергеевна вдруг встала.

— Я сделала это ради сына!

— Нет, — сказала я. — Вы сделали это ради квартиры. А он позволил вам сделать из меня больную женщину, чтобы получить деньги.

— Ты не понимаешь, какие у него проблемы.

— Теперь понимаю.

Олег ударил кулаком по столу.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так!

— А как? После того как меня отправили бы в клинику? После того как соседи получили бы рассказ о твоей «неуравновешенной жене»?

Он замер.

Тамара Павловна тихо сказала:

— В аптеке ваша мать ещё спрашивала, какие признаки бывают при отравлении травами. Она хотела, чтобы Лариса выглядела больной, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.

— Мама, — прошептал Олег, — ты это делала?

Раиса Сергеевна сжала губы.

— Я добавляла совсем немного.

— В мою еду.

— Ты должна была испугаться и сама предложить продать квартиру, чтобы начать всё сначала в другом месте.

Я посмотрела на Олега.

— В другом месте?

Он закрыл лицо ладонями.

— Мама хотела купить мне мастерскую. Я должен был открыть ремонтную фирму. Думал, что быстро расплачусь со всеми.

— А я где была в этом плане?

Он поднял глаза.

— Ты бы получила свою долю.

— В моей квартире?

— Лариса, я был в отчаянии.

— Отчаяние не заставляло тебя каждый вечер говорить, что я плохо готовлю. Это делал ты.

Он не ответил.

В нотариальной конторе Елена Викторовна проверила документы и заблокировала сделку. Поддельное согласие осталось у неё, а вместе с ним — расписка о задатке и копия переписки между Олегом и Сергеем. Она не стала превращать разговор в угрозу, но ясно сказала, что покупатель вправе потребовать деньги обратно с того, кто их получил.

Олег побледнел.

— У меня их нет.

— Это уже не моя проблема, — сказала я.

Он посмотрел на меня так, будто только сейчас понял: квартира не исчезла, а вот его прежняя жизнь — да.

Самым неожиданным стало не это.

Когда мы вернулись домой, Раиса Сергеевна попросила поговорить со мной на кухне. Олег остался в коридоре.

Она положила на стол старую жестяную коробку из-под печенья. На крышке были выцветшие яблоки.

— Я должна сказать тебе правду, — произнесла она.

— Ещё одну?

— Олег не первый раз проигрывал деньги. Три года назад он взял кредит под залог моей квартиры. Я тогда продала дачу, чтобы закрыть его долг.

Я молчала.

— Почему не рассказали мне?

— Потому что он клялся, что остановится. Потом умер его отец, и я решила, что сыну нужен кто-то рядом. Когда он снова набрал долгов, он пришёл ко мне ночью и сказал, что не переживёт, если ты его бросишь.

— И вы решили отравлять меня?

— Я думала, что напугаю тебя. Что вы продадите квартиру, купите ему мастерскую, и он станет другим.

— А если бы порошок навредил мне?

Раиса Сергеевна посмотрела на свои пальцы.

— Я не думала о тебе.

Это признание было страшнее крика.

Олег вошёл на кухню.

— Мама, хватит.

— Нет, — сказала я. — Пусть договорит.

Раиса Сергеевна открыла коробку. Внутри лежали банковские уведомления, расписки и письмо от Игоря с требованием вернуть деньги до конца недели.

— Олег не сказал тебе всего, — продолжила она. — Задаток Сергею был не последним. Игорь собирался рассказать обо всём твоей бабушке, когда та была жива. Олег испугался и подделал подпись, чтобы получить доступ к старым бумагам.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Моя бабушка умерла два года назад. Тогда я думала, что в последние месяцы она просто путалась в документах.

— Он забрал её завещание? — спросила я.

— Нет, — сказал Олег. — Только копию паспорта и свидетельство на квартиру.

— Зачем?

— Чтобы узнать, можно ли оформить продажу без тебя. Нельзя было. Поэтому мама придумала всё остальное.

Я закрыла глаза.

На столе стояла кастрюля с супом. Обычная лапша разбухла, морковь потемнела по краям, а сверху застыла тонкая плёнка жира. Я смотрела на неё и вспоминала, как каждое утро вставала раньше, чтобы сварить еду двум людям, которые обсуждали, как использовать мою слабость.

— Олег, собирай вещи.

Он резко поднял голову.

— Куда мне идти?

— К матери. Вы ведь так хотели жить вместе.

— Лариса, я всё исправлю.

— Не обещай.

— Я могу вернуть деньги.

— Вернёшь не мне. Сергею и Игорю. Сам.

Он опустил плечи.

— Ты подашь заявление?

Я посмотрела на поддельную подпись в папке.

— Я передам документы нотариусу и в банк. Дальше каждый будет отвечать за то, что сделал. Я не стану прятать ваши долги и не стану помогать вам изображать семью.

Раиса Сергеевна прошептала:

— Ты разлучишь сына с матерью?

— Это сделали не я.

Олег собрал вещи в спортивную сумку. Он складывал рубашки медленно, будто надеялся, что ткань удержит его в квартире. Возле кухонной двери он остановился.

— Я правда любил тебя.

Я ответила не сразу.

— Возможно. Но любовь, которой можно отравить суп ради денег, похожа на всё что угодно, только не на любовь.

Он ушёл к Раисе Сергеевне.

Через два дня Сергей забрал расписку о задатке и приехал за разговором. Он оказался невысоким мужчиной с потрескавшимся кожаным портфелем.

— Я не знал, что квартира не продаётся, — сказал он.

— Теперь знаете.

— Олег обещал, что всё чисто.

— Тогда требуйте деньги с него.

— Он говорит, что вы его жена и отвечаете вместе.

Я положила на стол копию свидетельства о собственности.

— За его долги я не отвечаю.

Сергей долго смотрел на бумагу, потом спрятал её в портфель.

— Он много кому это говорил. Что вы всё подпишете.

— Почему?

— Потому что вы всегда его выручали.

После его ухода я нашла в кухонном шкафу тот самый красный пакетик. Я не выбросила его сразу. Положила в отдельный пакет вместе с чеком, аптечной записью и поддельной подписью.

Не как память.

Как доказательство того дня, когда меня пытались убедить, что я сама не понимаю вкус собственного супа.

Через неделю Тамара Павловна позвонила и спросила, как я.

— Я варю борщ, — ответила я.

— Для себя?

— Для себя и для вас. Но сначала вы попробуете из кастрюли.

Она засмеялась.

Я поставила перед ней тарелку, рядом положила чистую ложку и открыла крышку. Пар поднялся к потолку, пахнув свёклой, чесноком и укропом.

Тамара зачерпнула бульон.

— Ну? — спросила я.

Она попробовала и улыбнулась.

— Нормальный.