Свекровь испортила мой ужин и обвинила меня в равнодушии — но после одного вопроса Олег перестал улыбаться

Я увидела, как свекровь высыпала что-то из красного пакетика в мой суп, а через минуту в замке повернулся ключ Олега.

Раиса Сергеевна стояла у кухонного стола, наклонившись над контейнерами. На её пальцах блестели мелкие рыжие крупинки, а рядом лежал раскрытый пакет с нарисованным перцем. Она быстро оглянулась на дверь спальни, не заметила меня в щели и принялась размешивать порошок в бульоне.

У меня пересохло во рту.

Я держалась за край шкафа и смотрела, как женщина, которой я каждую неделю готовила еду, портит её собственными руками. Не случайно пересолила. Не перепутала банку. Она точно знала, что делает.

Раиса Сергеевна добавила порошок в один контейнер, потом во второй. Закрыла крышки и аккуратно протёрла ложку бумажным полотенцем.

— Ну что, Лариса, — пробормотала она, хотя думала, что меня нет, — посмотрим, кто сегодня будет виноват.

У меня внутри всё сжалось.

В этот момент в прихожей звякнули ключи.

Свекровь вздрогнула, спрятала пакетик в сумку и едва успела выпрямиться. Я отступила в спальню, прикрыла дверь и прижала ладонь к груди. Олег вошёл, бросил рабочую сумку на тумбу и сразу спросил:

— Мама уже приходила?

— Конечно, — ответила Раиса Сергеевна. — Я забрала обед. Только не знаю, будет ли его есть Лариса. У неё в последнее время всё какое-то странное.

Олег появился на кухне через несколько секунд. Он снял часы, положил их возле хлебницы и открыл контейнер.

— Что странное?

— Вчера она кричала, что я слишком часто беру еду. А позавчера сказала, что ей надоело всех обслуживать. Может, устала. А может, просто хочет, чтобы я переехал к тебе.

— Мама, прекрати, — сказал Олег, но без раздражения.

Именно это меня и ранило. Он не удивился. Не защитил меня. Он словно уже слышал эту версию и примерял её к нашим отношениям.

Раиса Сергеевна поставила перед ним контейнер.

— Попробуй. Я специально взяла немного, чтобы не испортить всё окончательно.

— Это Лариса готовила.

— Вот именно.

Олег открыл крышку, зачерпнул ложку и попробовал. Лицо его сразу изменилось. Он скривился так, будто проглотил лекарство.

— Опять горчит.

Я больше не могла оставаться за дверью.

— Действительно? — спросила я и вошла на кухню.

Олег резко обернулся. Раиса Сергеевна прижала сумку к боку.

— Ты давно здесь? — спросила она.

— Достаточно давно.

Я подошла к столу, взяла чистую ложку и попробовала суп из кастрюли. Он был обычным: золотистый, с морковью, курицей и тонкой лапшой. Затем я попробовала из контейнера.

Горечь обожгла язык.

— Олег, — тихо сказала я, — попробуй из кастрюли.

— Я не собираюсь участвовать в твоих спектаклях.

— Просто попробуй.

Он нехотя сделал глоток. На его лице появилась растерянность.

Раиса Сергеевна тут же повысила голос:

— Не смей обвинять меня! Я вдова, я больная женщина, а ты устраиваешь мне допрос из-за супа!

— Я пока никого не обвиняла.

— Но уже смотришь на меня так, будто я преступница.

Олег встал между нами.

— Лариса, извинись.

Я посмотрела на него и вдруг поняла: он защищает не мать. Он защищает заранее приготовленную историю.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда ответь на один вопрос. Почему в кастрюле суп нормальный, а в контейнере, который забирала твоя мать, он становится горьким?

Раиса Сергеевна побледнела, но тут же усмехнулась.

— Потому что ты сама добавила туда что-то, чтобы выставить меня сумасшедшей.

Она схватила контейнер и двинулась к раковине. Я перегородила ей дорогу.

— Поставь его на стол.

— Уйди с дороги.

— Поставь. Его. На стол.

Олег сжал челюсть.

— Лариса, не устраивай сцен.

— Тогда пусть она откроет сумку.

На кухне стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с крана в металлическую мойку.

Раиса Сергеевна медленно расстегнула молнию. Её рука двинулась внутрь, к тому самому красному пакетику……

ЧАСТЬ 2

Её рука двинулась внутрь, к тому самому красному пакетику, но вместо него Раиса Сергеевна достала связку ключей и демонстративно бросила её на стол.

— Вот, — сказала она. — Можешь проверить. Никаких порошков у меня нет.

Я не сводила глаз с её сумки.

— Ты только что держала пакет в руке.

— Какой пакет?

— Красный. С перцем.

— Лариса, ты слышишь себя? — Олег тяжело вздохнул. — Ты прячешься в спальне, следишь за матерью, теперь рассказываешь про какой-то пакет. Тебе самой не кажется, что это ненормально?

Мне хотелось закричать, но голос застрял в горле. Я посмотрела на контейнер. Крышка была закрыта, однако на её внутренней стороне осталась тонкая оранжевая пыль. Я провела пальцем по краю и показала Олегу.

— Это было внутри.

Раиса Сергеевна выхватила контейнер.

— Ты специально испачкала его!

— Зачем мне портить собственную еду?

— Чтобы разрушить мою семью!

Слова прозвучали так быстро и уверенно, будто она репетировала их перед зеркалом.

В тот вечер Олег ушёл к матери. Перед этим он долго стоял в прихожей, натягивая куртку, и не смотрел мне в глаза.

— Завтра поговорим, — сказал он.

— Нет. Завтра ты сначала попробуешь суп из этой кастрюли и из её контейнера при свидетелях.

Он взялся за ручку двери.

— Мне не нужен цирк.

— А мне не нужен муж, который верит обвинению быстрее, чем мне.

Он ушёл.

Я дождалась, пока шаги стихнут на лестнице, и позвонила Тамаре Павловне, соседке с третьего этажа. Она работала фармацевтом в аптеке возле нашего дома и знала Раису Сергеевну много лет.

— Тамара Павловна, вы сегодня видели свекровь?

— После обеда. А что случилось?

— Она покупала что-нибудь необычное?

На другом конце повисла пауза.

— Лариса, я не хочу лезть в вашу семью.

— Пожалуйста. Мне нужно понять, не представляю ли я всё это.

— Она брала порошок от горечи во рту. Не лекарство, а травяную добавку. Потом спросила, может ли такая вещь вызвать у человека отвращение к еде. Я ещё удивилась.

Я закрыла глаза.

— Вы запомнили название?

— Кажется, «Полынный сбор». У нас осталась запись в журнале отпуска. Но я не уверена, что это именно оно.

— Мне хватит того, что вы помните.

Утром я не пошла на работу. Поставила кастрюлю в холодильник, контейнер убрала в отдельный пакет, а затем стала искать в кухонном шкафу всё, что могло подтвердить мои слова. На верхней полке, за банкой с крупой, я нашла маленький кусочек красной упаковки.

На нём сохранилась часть названия и предупреждение: «Не употреблять в больших количествах».

У меня задрожали пальцы.

В десять часов пришёл Олег. Он выглядел невыспавшимся, на воротнике рубашки темнело пятно от кофе.

— Мама сказала, что ты угрожала ей.

— Она добавляла порошок в еду.

— Ты опять об этом?

— Да. И у меня есть свидетель.

— Тамара Павловна? Она могла перепутать.

— Тогда позвони ей.

Олег достал телефон, но не набрал номер.

— Ты понимаешь, что такими обвинениями можешь довести мать до больницы?

— А она понимает, что могла довести до больницы меня?

Он отвернулся.

— Мама говорит, ты стала агрессивной. Что ты хочешь выставить её в плохом свете, чтобы забрать квартиру.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— Какую квартиру?

Олег замер.

— Свою. Я имел в виду её квартиру.

— Нет. Ты сказал «забрать квартиру». Какую именно?

Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Лариса, тебе лучше успокоиться.

— Что вы с ней задумали?

Олег поднял глаза. В них уже не было растерянности. Только страх.

— Ничего.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Павловна, прижимая к груди толстую аптечную тетрадь и небольшой бумажный пакет.

— Лариса, — сказала она, — я принесла не только запись о покупке. Раиса Сергеевна оставила у нас кое-что ещё.

Она открыла тетрадь и перевернула страницу.

Олег шагнул к ней.

— Не вмешивайтесь.

— Я уже вмешалась, — спокойно ответила Тамара Павловна. — Потому что вчера ваша мать спросила, сколько стоит средство, от которого человек выглядит больным, но анализы остаются нормальными……

ЧАСТЬ 3

— Потому что вчера ваша мать спросила, сколько стоит средство, от которого человек выглядит больным, но анализы остаются нормальными…

Олег резко побледнел.

Тамара Павловна раскрыла тетрадь на странице с датой. Рядом с фамилией Раисы Сергеевны стояло название травяного порошка, количество и короткая пометка продавца: «Покупательница сказала, что будет добавлять в суп маленькими порциями».

— Вы это написали? — спросила я.

— Да. У нас иногда фиксируют странные просьбы, если человек долго расспрашивает о последствиях. Я не думала, что всё зайдёт так далеко.

— Это ложь, — прошептала Раиса Сергеевна, появившаяся за спиной Олега. — Я спрашивала для себя.

— Тогда зачем вы оставили у меня пакет? — я подняла бумажный свёрток, который Тамара принесла с собой.

Раиса Сергеевна дёрнулась.

Олег повернулся к ней.

— Мама?

Она промолчала.

Я развернула пакет. Внутри лежал второй красный пакетик, чек из аптеки и лист бумаги с моим именем. На листе были записаны даты, когда я «якобы» кричала, отказывалась готовить и угрожала выгнать свекровь из дома.

— Это почерк Раисы Сергеевны, — сказала Тамара Павловна. — Я видела его на заявлениях в поликлинике.

— Ты вела на меня дневник? — спросила я.

— Я хотела защитить сына.

— От чего?

Раиса Сергеевна подняла подбородок.

— От тебя. Ты забрала его, поселила в своей квартире и настроила против семьи.

— Это квартира моей бабушки, — ответила я. — Олег не имеет к ней отношения.

И тогда он сказал то, чего я не ожидала:

— Мама хотела, чтобы мы её продали.

В комнате стало тесно.

Раиса Сергеевна медленно повернулась к нему.

— Олег!

— Хватит, — сказал он. — Ты обещала, что после продажи мы закроем мои долги. Ты говорила, что Лариса сама согласится, если будет выглядеть неуравновешенной.

Я смотрела на мужа и не могла вдохнуть.

— Какие долги?

Он провёл ладонью по лицу.

— Кредитные карты. Ставки. Я думал, что справлюсь.

— А ты знал про порошок?

Олег не ответил.

Этого молчания хватило.

— Знал, — сказала я.

— Я не думал, что она будет добавлять его каждый день.

Раиса Сергеевна ударила ладонью по столу.

— Ты сам просил меня помочь! Ты сказал, что она должна понять: без тебя не справится!

Олег отшатнулся, словно мать толкнула его.

Тамара Павловна тихо произнесла:

— Значит, это вы оба устроили?

Я почувствовала не ярость, а странную пустоту. Всё, что последние недели казалось случайностью, вдруг сложилось в одну картину: испорченная еда, насмешки, разговоры о моей «нервности», попытки заставить меня сомневаться в себе.

— Что ещё вы подготовили? — спросила я.

Раиса Сергеевна сжала губы.

Олег опустил глаза.

Я достала из шкафа папку с документами на квартиру. На последней странице лежала копия заявления, которое я никогда не подписывала, — согласие на продажу жилья от моего имени. Подпись была похожа на мою, но буква «р» в фамилии уходила слишком высоко.

— Это подделка, — сказала я.

— Её сделал не я, — быстро ответил Олег.

Раиса Сергеевна резко повернулась к нему.

— Замолчи.

Именно тогда мой телефон зазвонил. На экране высветился номер нотариальной конторы, куда я никогда не обращалась.

— Лариса Андреевна? — спросил незнакомый женский голос. — Мы хотели уточнить, почему вы сегодня не явились на оформление доверенности на продажу квартиры. Покупатель уже внес задаток…

Олег схватился за спинку стула.

Раиса Сергеевна закрыла глаза.

А я поняла: они успели продать не только моё спокойствие. Бумаги уже запустили в ход, и где-то существовал человек, который считал мою квартиру своей……