Я приехал за своей избитой секретаршей в полицейский участок, но её просьба на рассвете заставила водителя побледнеть

В четыре утра моя секретарша вышла из полицейского участка с разбитым лицом и окровавленной рукой, а первой попросила отвезти её не домой, а на вокзал.

— Вы Габриэль Росси? — спросил дежурный, подняв глаза от потрескавшегося планшета.

— Да.

— Ваша сотрудница отказалась от адвоката. Назвала только ваш номер.

В коридоре пахло мокрой шерстью, дешёвым кофе и хлоркой. Я стоял под белой лампой, пока за металлической дверью звенели ключи. Три года Нора Хэйс появлялась в моём кабинете ровно в восемь утра, ставила чёрный кофе справа от папки с расписанием и напоминала, кому из моих родственников нужно позвонить в день рождения.

Нора не дралась в барах.

Нора не попадала в камеры предварительного заключения.

Нора вообще не позволяла жизни нарушать порядок, который сама для неё создала.

Дверь открылась.

Она вышла в порванной белой рубашке, без привычного бежевого пальто. Волосы рассыпались по плечам, под левым глазом темнел синяк, а правая рука была замотана окровавленной марлей. На лацкане рубашки болтался маленький красный жетончик камеры хранения — единственная вещь, которую она не потеряла.

— Мистер Росси, — произнесла она хрипло.

— Объясни.

— Можно сначала уйти отсюда?

— Ты сломала человеку челюсть.

— Он держал меня слишком крепко.

— Ты использовала пепельницу.

— Она была тяжёлая.

Дежурный кашлянул, будто пытался не улыбнуться. Я положил деньги под стекло и подписал бумаги. Пока он отсчитывал сдачу, Нора смотрела на красный жетончик у себя на груди. Она делала это так часто, что я впервые задумался, откуда он у неё.

В машине дождь стучал по крыше, словно кто-то торопливо перебирал пальцами по железу. Водитель Фрэнки поднял перегородку, но не включил музыку.

— Кто был тот мужчина? — спросил я.

Нора сидела, прижавшись к окну. Моя куртка лежала на её плечах, почти полностью скрывая худую фигуру.

— Человек из банды Морэтти.

— Что ему было нужно?

— Он узнал, на кого я работаю. Сказал, что «маленькая секретарша Росси» станет хорошей платой.

Внутри меня стало холоднее, чем за окном.

— Он произнёс моё имя?

— Несколько раз.

— Почему ты не позвонила мне?

Нора повернула голову. Впервые за три года она назвала меня по имени.

— Потому что ты бы начал войну.

— А разве её уже не начали?

Она замолчала. Я взял её забинтованную руку и увидел, как под марлей проступает свежая кровь. Нора вздрогнула, но не отстранилась.

— У тебя перелом, — сказал я.

— У меня понедельник через два дня. Я напечатаю расписание левой рукой.

— Мы едем к врачу.

— Нет. На вокзал.

Фрэнки резко посмотрел в зеркало.

— На какой вокзал? — спросил я.

— Центральный. Пятый путь. До рассвета.

— Нора, ты только что вышла из камеры.

— Именно поэтому ты должен мне поверить.

Я всмотрелся в её лицо. Под синяком, под усталостью, под спокойствием, которое всегда принимал за холодность, прятался настоящий страх.

— Что находится на пятом пути?

Она сжала красный жетончик так сильно, что край впился в ладонь.

— Человек, которого ты считаешь мёртвым.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветился номер начальника охраны, которого я сам отправил два часа назад проверить северный склад.

Я ответил.

— Говори.

В трубке раздалось тяжёлое дыхание, потом три коротких слова:

— Габриэль, не приезжай…

Связь оборвалась. Нора уже тянулась к дверной ручке, а Фрэнки разворачивал машину к вокзалу…

ЧАСТЬ 2

…Фрэнки развернул машину так резко, что красный жетончик сорвался с воротника Норы и покатился по кожаному сиденью.

Я поймал его прежде, чем он упал под кресло. На обороте были выбиты цифры 517.

— Камера хранения? — спросил я.

— Да.

— Что в ней?

Нора протянула руку. Пальцы дрожали сильнее, чем она хотела показать.

— Не здесь.

— Если ты ещё раз ответишь мне загадкой, я остановлю машину и вызову врача.

— Тогда вызови сразу похоронную команду для половины твоих людей.

Она забрала жетончик и спрятала его в кулак.

За окнами проплывали закрытые магазины, пустые перекрёстки и мокрые вывески. До рассвета оставалось сорок минут. Я позвонил Марко, начальнику охраны.

Телефон молчал.

Позвонил снова.

На третий раз ответил неизвестный мужчина.

— Росси, — произнёс он. — Ты всё-таки едешь.

— Кто ты?

— Тот, кто знает, что Нора Хэйс никогда не существовала.

Нора закрыла глаза.

— Положи трубку, — сказала она.

Я не сводил с неё взгляда.

— Где Марко?

— У него была возможность выбраться. Он выбрал деньги.

— Если ты тронул его…

— Приезжай на пятый путь, Габриэль. Один. И привези женщину. Иначе в семь утра в газетах появится твоя бухгалтерия, а к восьми полиция будет знать, где лежат тела на северном складе.

Линия оборвалась.

Фрэнки выругался и сильнее сжал руль.

— Вы слышали, хозяин?

— Слышал.

— Может, вызовем людей?

— Нет.

Нора резко повернулась ко мне.

— Ты не понимаешь, что он хочет.

— Тогда объясни.

— Он хочет, чтобы ты привёл всех своих людей на вокзал. Там будет ловушка.

— Откуда ты знаешь?

Она смотрела на красный жетончик.

— Потому что я сама помогла её подготовить.

В машине стало тихо. Даже дождь будто отодвинулся.

— Ты работаешь на Морэтти?

— Нет.

— На полицию?

— Нет.

— Тогда на кого?

Нора провела языком по пересохшим губам.

— На человека, который три года назад пытался предупредить тебя о предателе внутри твоего дома.

Я почувствовал, как под рёбрами медленно поднимается злость.

— Моего брата убили три года назад.

— Я знаю.

— Его нашли в машине у реки.

— Я знаю, где его нашли. Я была там.

Фрэнки резко затормозил у красного света. Нора ударилась плечом о дверь и тихо зашипела.

Я удержал её за локоть.

— Кто ты?

Она наконец подняла глаза.

— Тебе не понравится ответ.

— У меня сейчас нет времени на то, что мне нравится.

— Тогда слушай. Твой брат Лука не погиб в ту ночь. Он выжил. И всё это время скрывался, потому что человек, приказавший его убить, сидит в твоём совете и завтра собирается занять твоё место.

Я отпустил её.

Имя Луки было занозой, которую я носил под сердцем три года. Я сам видел его машину, искорёженный металл, кровь на водительском сиденье. Я сам опознал часы на запястье.

— Ты лжёшь.

— Хотела бы.

— Почему он не связался со мной?

— Потому что первый звонок сделал предатель. Лука услышал, как тот разговаривал с убийцами, и понял: если вернётся, тебя убьют вместе с ним.

Мы въехали под навес Центрального вокзала. Часы над входом показывали 4:47. Пустой зал гудел вентиляцией, а на дальнем табло мигало слово «задерживается».

Нора открыла дверь, но я схватил её за запястье.

— Если это ловушка, ты умрёшь рядом со мной.

— Я знаю.

— А если Лука жив, почему ты три года была моей секретаршей?

Она сжала губы.

— Потому что он попросил меня каждый день смотреть тебе в глаза и убеждаться, что ты ещё жив.

На пятом пути хлопнула дверь служебного вагона. Из тумана вышел высокий мужчина в тёмном пальто, опираясь на металлическую трость.

Фрэнки потянулся к оружию.

Нора прошептала:

— Не стреляй.

Мужчина остановился под жёлтым фонарём. Он поднял лицо, и я увидел шрам у виска, которого не было на старых фотографиях Луки.

— Брат, — сказал он.

Я сделал шаг вперёд. Но прежде чем успел ответить, из громкоговорителя раздался голос начальника полиции:

— Габриэль Росси, вы окружены. Положите оружие и отойдите от женщины.

Лука посмотрел на меня и едва слышно произнёс:

— Теперь ты узнаешь, кто продал нас обоих…

ЧАСТЬ 3

…— Теперь ты узнаешь, кто продал нас обоих, — сказал Лука.

На пятом пути зажглись прожекторы. Из-за служебного вагона вышли вооружённые полицейские, а следом — мой заместитель Виктор Сальви, в идеально застёгнутом пальто.

— Габриэль, — крикнул он. — Не делай глупостей. Нора призналась во всём.

Я посмотрел на неё.

— В чём именно?

Нора достала из кармана маленький ключ и вставила его в красный жетончик. Тот раскрылся, как металлическая ракушка. Внутри лежала тонкая карта памяти.

— В том, что три года собирала доказательства против Виктора, — сказала она.

Виктор побледнел.

— Она подделала документы.

— Тогда тебе нечего бояться, — ответила Нора.

Она передала карту Луке. Тот вставил её в переносной проигрыватель, который достал из внутреннего кармана. Из динамика зашипела запись.

Сначала был слышен шум дождя. Потом голос Виктора.

— Уберите Луку. Габриэль должен поверить, что это сделала семья Морэтти. После похорон он подпишет передачу северных складов мне.

Другой голос спросил:

— А если Лука выживет?

— Тогда он будет молчать. У меня есть люди в полиции, больнице и у Росси дома.

На платформе стало так тихо, что я услышал скрип своей кожаной перчатки.

Виктор шагнул назад.

— Это монтаж.

Лука поднял рукав. На его боку тянулся неровный шрам, а под ключицей темнела старая отметина от пули.

— В ту ночь я лежал в канаве девять часов, — сказал он. — Когда меня нашли, Виктор уже сообщил всем, что я умер. В больнице меня записали под чужим именем. Нора нашла меня через два месяца.

Я повернулся к ней.

— Нора Хэйс — тоже не твоё имя?

Она сняла очки. Без них лицо казалось моложе и беззащитнее.

— Моё настоящее имя Елена Марини. Я была помощницей Луки. Он попросил меня внедриться к тебе, потому что не знал, кому можно доверять.

— Ты каждый день приносила мне кофе, пока считала меня подозреваемым?

— Нет. Сначала я считала подозреваемыми всех. Потом поняла, что ты единственный, кто не знал, почему брат исчез.

Виктор достал пистолет.

Фрэнки оказался быстрее. Он выбил оружие, а полицейские заломили Виктору руки. Начальник полиции снял фуражку и посмотрел на карту памяти.

— На ней есть ещё одна папка, — сказала Елена. — Переводы, записи с камер и список людей, которым Виктор платил.

— Вы знали? — спросил я начальника полиции.

Он опустил глаза.

— Я знал только о взятках. Не о нападении на Луку.

— А человек в баре? — спросил я.

Елена посмотрела на меня.

— Его послал Виктор. Он должен был забрать жетончик. Он не знал, что я успела спрятать карту внутри.

Я понял, почему она позволила себя арестовать. Почему отказалась от адвоката. Почему заставила меня приехать именно сюда.

Её драка была не срывом. Это был единственный способ вынести доказательство из бара, когда человек Виктора начал обыскивать её одежду.

— Ты могла рассказать мне всё раньше, — сказал я.

— Могла. Но в твоём кабинете стояли микрофоны. В машине — тоже.

Фрэнки замер.

— В моей машине?

— В первой. В этой нет, — ответила Елена.

Лука подошёл ко мне. Мы не виделись три года, но его рука легла на моё плечо так, будто прошла всего неделя.

— Мне жаль, Габриэль.

Я хотел спросить, почему он не вернулся. Хотел ударить его за молчание и обнять за то, что он жив.

Но в этот момент мой телефон снова зазвонил.

На экране был номер моей матери.

Я ответил.

В трубке плакала домработница.

— Габриэль, в доме полиция. Они нашли комнату Виктора. Но там есть ещё кое-что. В сейфе лежит письмо вашей матери, датированное сегодняшним утром.

— Что в письме?

Домработница судорожно вдохнула.

— Она пишет, что Виктор приходил к ней ночью. И что он сказал: если вы узнаете правду о смерти отца, Лука будет не единственным, кого придётся хоронить…

Я посмотрел на брата. Его лицо стало серым.

А потом на платформе погас свет, и из темноты раздался выстрел…