ЧАСТЬ 4
— Кто пришел за письмом? — спросила я.
— Назовем его Нил Картер, — ответил следователь. — Он уже находится у нас. Но вам нужно срочно приехать.
Я посмотрела на Дэвида.
Он сидел на краю стула, сжав пальцы между коленями.
— Ты знал про сейфовую ячейку Майкла?
Дэвид поднял на меня глаза.
— Нет.
Сара стояла у окна и плакала без звука.
Грег закрыл свою папку.
— Я прекращаю работу. И передаю все бумаги следователю.
— Спасибо, — сказала я.
Он кивнул, но не улыбнулся.
Через сорок минут я была в управлении. Коридор пах мокрой одеждой и дешёвым кофе. На стене гудела лампа, от которой у меня заболели глаза.
В кабинете сидел Нил — худой мужчина с острым подбородком и мокрыми рукавами рубашки. Рядом лежал коричневый конверт, перевязанный тонкой бечевкой.
Я сразу узнала почерк на его лицевой стороне.
Майкл писал букву «У» с коротким крючком внизу.
— Он принес поддельную доверенность, — сказал следователь. — А теперь утверждает, что ваш сын дал ему поручение.
Я повернулась к Дэвиду.
— Ты дал ему поручение?
Дэвид опустил голову.
— Я попросил найти способ получить деньги. Но не думал, что он подделает документы.
— Ты попросил продать мой дом.
— Я хотел спасти Сару от долгов.
— За счет моей жизни?
Сара шагнула вперед.
— Ханна, я не знала, что он собирается использовать подпись.
— Но знала о продаже?
Она закрыла глаза.
— Да.
Следователь включил диктофон.
В комнате зазвучал голос Дэвида — усталый, раздраженный, до боли знакомый.
«Мама почти не бывает у моря. Если оформить все через семейный фонд, она ничего не поймет. После продажи мы погасим долги, а ее поселим в квартире».
Дэвид резко поднялся.
— Я был в панике.
Но запись продолжалась.
«Она все равно простит. Она всегда спасает меня».
Я слушала собственный голос внутри этой тишины и вдруг поняла: сын не просто обманул меня. Он заранее рассчитал мою любовь.
Следователь остановил запись.
— Она была сделана в офисе Нила. Он включил телефон, когда Дэвид обсуждал условия.
Нил усмехнулся.
— Я не собирался садиться один.
— Вы подделали документ, — сказал следователь. — И пытались зарегистрировать продажу чужой недвижимости.
Дэвид сел обратно.
— Мам, я все исправлю.
— Нет, — ответила я. — Исправлять это будут следствие и суд.
Следующие два часа прошли в звонках. Банк подтвердил блокировку платежей. Реестр остановил регистрацию. Грег отозвал претензии к дому и передал следствию договор.
Дэвида и Нила задержали для допроса. Сару отпустили, но она должна была явиться позже.
Я вернулась в дом уже ночью.
На кухне стояли пустые деревянные ящики. На полу лежала моя разбитая чашка. В спальне не было кровати, а у стены темнел квадрат, где раньше висела фотография Майкла.
Я подняла снимок с пола и провела пальцем по стеклу.
Через неделю адвокат позвонил мне.
— Дэвид просит встречи. Говорит, что хочет все объяснить.
— Я не готова.
— Он утверждает, что Сара беременна.
Я закрыла глаза.
— Это не делает подделку законной.
Через месяц начались слушания. Я не испытывала радости, когда судья продлил запрет на продажу дома. Я просто хотела, чтобы чужие руки наконец исчезли с моей двери.
Грег потом вернулся и помог закрыть стены. Он не стал продолжать большой ремонт. Мы восстановили только кухню и спальню, оставив старые дубовые шкафы там, где их можно было спасти.
Первый вечер после окончания работ я поставила на подоконник новую чашку. Рядом лежал латунный брелок-маяк.
Через три месяца я переехала в дом у моря на весь сезон. По утрам открывала окна, работала за небольшим столом и слышала вместо дрели крик чаек.
Моя коллега Лена иногда приезжала с дочерью. Девочка рисовала на холодильнике магнитами маленькие домики и говорила, что мой дом похож на корабль.
Я снова начала спать в главной спальне.
Не потому, что вернула комнату.
Потому что перестала чувствовать себя гостьей в собственной жизни.
В ноябре пришло письмо от Дэвида. Он писал, что прошел консультации, понял свои ошибки и хотел бы увидеть меня хотя бы на десять минут.
Я долго держала конверт в руках.
Потом написала ответ.
«Я не желаю тебе зла. Но больше не буду спасать тебя от последствий твоих решений. Если когда-нибудь мы встретимся, это произойдет только тогда, когда я сама буду к этому готова».
Я не поехала на встречу.
Сара прислала фотографию ребенка и короткое сообщение: «Он похож на Дэвида». Я ответила ей добрыми словами, но не обещаниями. Она должна была строить свою жизнь сама.
Зимой, когда на набережной выпал первый снег, я нашла под дверью еще один конверт. На этот раз без подписи.
Внутри лежал ключ от старого дома и записка: «Мама, я понял, что потерял».
Я посмотрела на ключ, потом на свой латунный маяк, который пять лет открывал мне дверь к морю.
Чужой ключ я положила в ящик для вещей, которые больше не должны были решать мою судьбу.
А своим открыла дверь.
И впервые за долгое время вошла домой без страха.
Пропустили начало?
