Отец вытащил меня из собственного дома на восьмом месяце беременности, но после одного звонка его улыбка исчезла

Мой отец выволок меня за волосы из собственного дома, когда я была на восьмом месяце беременности, а его молодая жена смеялась мне в лицо.

Я упала на холодное крыльцо и сразу поняла, что воды отошли. На деревянной доске расползалось тёмное пятно, а в ладони я сжимала медный брелок в форме старого автобуса — маленький подарок Лукаса, который он когда-то купил на блошином рынке в Сиракьюсе.

— Папа, ты что делаешь? — выдохнула я.

Чарльз Болдуин даже не посмотрел на мой живот.

— Освобождаю дом, пока ты не успела всё испортить.

За его плечом стояла Кортни, моя двадцатичетырёхлетняя мачеха. Она поправила блестящую прядь волос и усмехнулась, будто происходящее было забавной сценой, приготовленной специально для неё.

Три недели назад Лукас погиб в дорожной аварии недалеко от Сиракьюса. С тех пор я спала, положив под подушку его футболку, и просыпалась от тишины. Но даже в тумане горя знала: этот дом принадлежал и мне. Лукас купил его до нашей свадьбы, а после второй годовщины вписал моё имя в документ на собственность.

Отец либо не знал этого, либо считал, что я никогда не посмею ему возразить.

Он вошёл утром во вторник своим аварийным ключом. Я как раз сидела на кухне и пыталась выпить остывший чай.

— Ты не можешь здесь больше жить, — сказал он.

Он бросил передо мной папку.

— У Лукаса долги. Дом нужно продать. Я займусь этим.

— Ты ничем не будешь заниматься. Выйди.

Улыбка Кортни стала шире.

— Какая неблагодарная, Чарльз. Мы приехали помочь ей.

— Выйдите из моего дома, — повторила я.

Отец схватил меня за руку. Я отдёрнула её, и тогда его пальцы впились в мои волосы. Боль обожгла кожу головы. Я вцепилась в край стола, но он дёрнул сильнее.

— Папа, остановись! — крикнула я.

— Ты сама всё усложняешь.

Он потащил меня через кухню. Босые ступни скользили по полу, а я одной рукой держалась за живот. Кортни смеялась за спиной.

На крыльце отец швырнул рядом мою сумку.

— Звони кому хочешь.

Я не закричала. Не потому, что не было страшно. Просто внутри меня вдруг стало очень тихо.

Я достала телефон и набрала Саманту Вэнс, адвоката Лукаса. Она ответила со второго гудка.

— Виктория?

— Отец ворвался в дом. Он напал на меня. У меня отошли воды. И он пытается забрать имущество.

Её голос мгновенно изменился.

— Не вставай. Немедленно звони в службу спасения. Я направляю человека в реестр недвижимости и связываюсь с банком.

— С каким банком?

На другом конце повисла короткая пауза.

— С тем, где Лукас открыл для тебя доверительный счёт.

Я замерла. Через открытую дверь видела, как отец уже роется в письменном столе Лукаса.

— Виктория, он звонил мне вчера. Сказал, что ты разрешила ему распродать наследство.

— Я этого не разрешала.

— Знаю. Лукас предусмотрел подобное. Дом, счета и контрольный пакет в его транспортной компании защищены специальным условием. Если Чарльз подделал твою подпись, сработает пункт о мошенничестве.

Вдали завыла сирена.

В этот момент телефон отца зазвонил. Он поднял трубку, глядя на меня через открытую дверь, и его лицо медленно изменилось.

А затем мужчина на другом конце связи произнёс первую фразу, после которой отец резко перестал улыбаться…

ЧАСТЬ 2

— Чарльз Болдуин? — раздался из телефона незнакомый голос. — Не прикасайтесь к документам в доме.

Отец застыл возле письменного стола Лукаса. В его пальцах была связка ключей, а на полу лежала выдвинутая папка с квитанциями. Кортни перестала смеяться и шагнула к нему.

— Кто это?

— Представитель банка. Мы получили уведомление о попытке незаконного распоряжения активами. Полиция уже направляется к вам.

Отец посмотрел на меня, будто я сама организовала весь этот кошмар из-за его спины.

— Виктория, что ты натворила?

— Я? — голос сорвался, но я заставила себя говорить ровно. — Это ты вытащил меня на улицу.

Сирена стала громче. Холодный ветер трепал край моего домашнего халата, а медный автобус в моей ладони впился острым уголком в кожу. Я сжала его сильнее, чтобы не потерять сознание.

Саманта оставалась на связи.

— Виктория, слушай меня. Скорая будет через минуту. Не подписывай ничего и не соглашайся на разговор без меня.

— Что именно он подделал?

— Пока не знаю. Но вчера мой помощник обнаружил заявление о смене владельца дома. Подпись похожа на твою.

Из глубины дома донёсся голос Кортни:

— Чарльз, мы должны уехать.

— Замолчи, — прошипел он.

— Ты говорил, что всё уже решено.

Я услышала это даже с крыльца. Отец резко обернулся, и в его глазах впервые появилась не злость, а страх.

На подъездную дорожку свернула машина скорой помощи. Следом остановился полицейский автомобиль. Фельдшер опустился передо мной на колени и положил ладонь на мой живот.

— Как давно начались схватки?

— Я не знаю. Минут десять назад.

— Мы отвезём вас в больницу.

— Сначала зафиксируйте, что произошло, — сказала я. — Меня вытолкнули из дома.

Молодая полицейская достала блокнот.

— Кто это сделал?

Я указала на отца.

— Он.

Чарльз вышел на крыльцо. Его рубашка была расстёгнута у шеи, а на запястье блестели дорогие часы, которые Лукас подарил ему на Рождество.

— Это семейное недоразумение, — сказал он. — Моя дочь не в себе после смерти мужа.

— Ваша дочь беременна и получила травму, — ответила полицейская. — Отойдите от неё.

Кортни появилась в дверях с папкой.

— У нас есть бумаги. Дом должен быть продан для погашения долгов.

— Положите папку на пол, — приказала полицейская.

Кортни послушалась, но перед этим бросила на меня короткий взгляд.

— Ты всё равно ничего не получишь. Лукас оставил после себя долги.

Саманта вдруг тихо сказала в телефоне:

— Виктория, спроси её, откуда взялась эта папка.

— Откуда она у вас?

Кортни замолчала.

Отец попытался перебить:

— Я законный представитель семьи.

— Нет, — сказала я. — Ты мой отец. Это не даёт тебе права забирать мой дом.

Полицейская подняла папку в перчатках. На первой странице виднелась копия документа на собственность. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но буква «В» в фамилии была выведена слишком ровно. Лукас всегда говорил, что я ставлю её с резким наклоном.

— Это подделка, — прошептала я.

Саманта услышала меня.

— Я уже отправила запрос нотариусу. Но есть кое-что важнее. В сейфе Лукаса должна лежать запись, которую он оставил на случай попытки захвата компании.

— Запись?

— Да. И если отец успел добраться до стола, он мог найти её первым.

Фельдшер помог мне подняться. В этот момент из дома донёсся громкий хлопок. Кортни вскрикнула. Отец выбежал в коридор, прижимая к груди тонкий чёрный футляр.

Он остановился, увидев полицейских.

— Чарльз, откройте футляр, — потребовала женщина в форме.

Отец сжал его так, будто внутри лежала не вещь, а его последняя надежда. Потом посмотрел на меня и усмехнулся.

— Даже если вы это услышите, никто не поверит беременной вдове против родного отца.

Саманта вдруг сказала:

— Виктория, не бойся. В футляре находится не то, что он думает. Но попроси полицейских проверить его телефон прямо сейчас…

ЧАСТЬ 3

— Проверьте телефон, — сказала я, когда меня усаживали на носилки. — Саманта считает, что там есть доказательство.

Отец дёрнулся.

— У вас нет права!

— Если вы не против проверки, просто отдайте аппарат, — ответила полицейская.

Он не отдал. Этого оказалось достаточно.

Пока один сотрудник отвлекал Чарльза, второй забрал чёрный футляр. Внутри лежала небольшая карта памяти и запечатанный конверт с нотариальной печатью. Кортни побледнела так быстро, будто кто-то выключил свет у неё на лице.

— Это моё имущество, — сказал отец.

— Оно находилось в доме моей дочери, — ответила полицейская. — Сейчас его осмотрит адвокат.

Саманта приехала через двенадцать минут. Я уже лежала в приёмном покое, а врачи подключали меня к аппаратам. Схватки усиливались, но я настояла, чтобы она вошла вместе с полицейскими.

В палате пахло спиртом и свежим пластиком. За окном серое утро сменялось дождём. Саманта положила конверт на столик возле моей кровати.

— Лукас передал это нотариусу за пять дней до аварии, — сказала она. — Он попросил вскрыть конверт только при попытке незаконно лишить тебя дома или наследства.

Отец стоял у двери под охраной. Кортни сидела в коридоре, обхватив себя руками.

— Я требую адвоката, — процедил Чарльз.

— Вы получите его, — ответила Саманта. — Но сначала все услышат, что записал ваш зять.

Она вставила карту памяти в планшет.

Раздался голос Лукаса. Спокойный, чуть хриплый, такой знакомый, что у меня перехватило дыхание.

— Если эта запись включена, значит, Виктория подверглась давлению, а кто-то пытается присвоить имущество, которое я оставил ей. Дом принадлежит Виктории полностью. Доверительный счёт открывается только для неё. Контрольный пакет компании переходит ей после подтверждения моей смерти.

Отец побледнел.

Лукас продолжил:

— Я отдельно предупреждаю: Чарльз Болдуин не является моим представителем и не имеет права подписывать документы от имени Виктории. Если он предъявит бумаги с её подписью, прошу немедленно провести проверку подлинности.

Кортни закрыла рот ладонью.

— Это невозможно, — прошептал отец.

Саманта достала из конверта несколько листов.

— А вот заключение нотариуса. Вчера Чарльз представил заявление о передаче дома. Подпись подделана. Более того, он звонил двум покупателям и предлагал им объект по цене ниже рыночной.

— Я хотел спасти её от долгов! — крикнул отец.

— Каких долгов? — спросила я.

Саманта положила перед ним последний документ.

— У Лукаса не было долгов. Он оставил Виктории дом, счёт и пятьдесят один процент акций транспортной компании. Всё зарегистрировано.

Отец посмотрел на меня, и я увидела в его лице не раскаяние, а ярость человека, у которого отняли добычу.

— Ты знала, — сказал он.

— Я не знала. Но Лукас знал, кому нельзя доверять.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым. Я ответила на громкой связи.

— Мисс Болдуин? — спросил мужчина. — Я из отдела внутренней безопасности компании. Мы обнаружили, что сегодня утром с корпоративного счёта пытались вывести крупную сумму. Перевод был подтверждён кодом, отправленным с телефона вашего отца.

В палате стало тихо.

— Сколько? — спросила я.

— Двести восемьдесят тысяч долларов. И это ещё не всё. Он успел распорядиться отправить грузовики на склад, который принадлежит компании.

Саманта медленно повернулась к Чарльзу.

— Вы понимаете, что теперь речь идёт не только о подделке подписи?

Отец ничего не ответил.

За дверью закричала Кортни. Потом один из врачей сказал, что сердцебиение ребёнка изменилось и нужно срочно готовить операционную.

Я сжала медный брелок и закрыла глаза.

Но прежде чем меня повезли по коридору, Саманта наклонилась ко мне и прошептала:

— Виктория, перевод ушёл не на счёт твоего отца. Он отправил деньги человеку, которого ты знаешь. И этот человек сейчас уже едет к тебе…