Я увидел, как сын бездомной женщины указал на мою дочь, и улыбка моей жены исчезла

Когда я обернулся, моя жена стояла в нескольких шагах от скамейки и улыбалась так спокойно, будто не слышала ни единого слова мальчика.

На ней было светлое платье, белые очки и тонкий браслет с маленьким серебряным якорем. Этот браслет я подарил ей в день рождения Лилы. Он тихо звенел при каждом движении руки.

Мальчик под деревом отступил.

— Ты приехала одна? — спросил я.

— Конечно, — ответила Марина. — Я же знала, что ты в парке с Лилой. Хотела забрать вас домой.

Лила повернула голову на звук её голоса.

— Мама, ты здесь?

— Здесь, солнышко.

Марина присела перед дочерью, поцеловала её в лоб и осторожно взяла за руку. Я смотрел на её пальцы, на браслет, на белый кончик трости, лежавший возле ноги Лилы. Мне вдруг показалось, что весь парк стал слишком тихим.

— Я видела, как ты разговаривал с этим мальчиком, — сказала Марина, поднимаясь. — Что ему понадобилось?

— Он сказал странную вещь.

— Дети без дома говорят всё, что угодно, лишь бы им дали денег.

Мальчик резко мотнул головой.

— Я не просил денег.

Марина посмотрела на него. Всего на секунду. Но я заметил, как её улыбка дрогнула.

— Тогда зачем ты подошёл?

— Я видел кухню, — выдохнул он.

У меня похолодели ладони.

— Какую кухню? — спросил я.

— В вашем доме. Через окно у задней стены. Она каждый вечер кладёт что-то в миску девочки.

Марина перестала улыбаться.

— Висенте, нам пора.

— Подожди.

Я положил руку мальчику на плечо. Он вздрогнул, но не убежал.

— Как тебя зовут?

— Томас.

— Ты был возле моего дома?

— Я собираю бутылки у переулка. Там кухня выходит на улицу. Я видел женщину много раз. Она сначала открывает маленькую металлическую коробочку, потом сыплет порошок в еду. Когда девочка начинает кашлять, она смотрит на дверь.

Марина сделала шаг ко мне.

— Висенте, ты слышишь, что он говорит? Это безумие.

Я слышал другое. В памяти всплывали утренние завтраки, чашка молока, которую Марина всегда готовила сама, и маленькая жестяная коробка, которую она прятала за банками с чаем. На крышке был нарисован красный гранат. Лила когда-то называла его «маленьким яблоком».

— Где коробка? — спросил я.

— Какая коробка? — Марина ответила слишком быстро.

Томас вдруг схватил меня за рукав.

— Не спрашивайте здесь. Она не одна.

— Кто ещё?

Он посмотрел за моё плечо.

У тротуара остановился чёрный автомобиль. Внутри никто не выходил, но заднее стекло медленно опустилось. Марина побледнела.

— Висенте, садись в машину, — сказала она.

— А Лила?

— Я отвезу её домой.

— Нет. Сегодня я повезу.

Впервые за годы брака я увидел на лице Марины не раздражение и не страх за дочь. Там было раздражение, смешанное с настоящим страхом.

Я достал телефон и набрал номер Рафаэля, начальника охраны.

— Забери записи с кухни за последние семь месяцев, — приказал я. — Никому не говори, зачем.

Марина резко выдохнула.

— Ты собираешься проверять меня из-за слов нищего ребёнка?

— Я собираюсь проверить всё.

Томас отступил к дереву.

— Мне надо уходить.

— Я отвезу тебя в безопасное место.

— Уже поздно.

Он посмотрел на машину у тротуара, и в этот момент из неё вышел высокий мужчина в кепке. Томас сорвался с места и побежал между деревьями.

Я сделал шаг следом, но Лила вдруг схватила меня за пальцы.

— Папа, — прошептала она, — мама снова принесла мне сладкий йогурт. Но он пахнет железом.

Я медленно повернулся к Марине.

Она уже открывала дверцу автомобиля.

— Висенте, если ты хочешь узнать правду, — сказала она тихо, — сначала спроси у своего врача, почему он больше не отвечает на звонки.

Рафаэль позвонил через минуту. Его голос был глухим.

— Босс, мы нашли кое-что в архиве. Но вам лучше увидеть это лично.

В тот же вечер я запер дом, отключил внутреннюю связь и велел никому не прикасаться к кухонным шкафам. Марина сидела напротив меня в кабинете, а Лила спала наверху под охраной.

На столе лежала красная жестяная коробочка.

Рафаэль поставил рядом толстую папку и включил ноутбук.

— Запись начинается через десять секунд, — сказал он.

Я протянул руку к папке, когда за дверью кабинета раздались три медленных удара…

ЧАСТЬ 2

Три удара повторились, и рука Рафаэля легла на кобуру под пиджаком. Я поднял ладонь, останавливая его.

— Никому не входить, — сказал я.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла доктор Эвелина Кларк, личный врач Лилы. В одной руке она держала кожаную сумку, в другой — телефон.

Марина вскочила.

— Как ты сюда попала?

— Через боковой вход, — ответила доктор. — Охрана пропустила меня по старому распоряжению.

Я посмотрел на Рафаэля.

— Ты не давал такого распоряжения?

— Нет.

Доктор поставила сумку на стол. От неё пахло спиртом и мятными леденцами.

— Висенте, я пыталась дозвониться вам весь день. Потом мне позвонил Томас.

— Ты знаешь мальчика?

— Я видела его у клиники. Он несколько раз ждал меня возле служебного входа.

Марина засмеялась, но смех вышел сухим.

— Прекрасно. Теперь бездомный мальчик и врач с просроченным пропуском устроили расследование.

— Замолчите, — сказал я.

Она замолчала.

Доктор открыла сумку и достала небольшую стеклянную пробирку.

— Я сохранила образец крови Лилы после последнего обследования. Неофициально. В официальном анализе обнаружили только следы лекарств от воспаления. Но я заметила один показатель, который не вписывался в картину.

— Какой?

— У Лилы резко менялся уровень вещества, воздействующего на зрительный нерв. Оно не должно было появляться в её организме в таком количестве.

— Почему ты не сказала мне?

Доктор посмотрела на Марину.

— Потому что результаты отправлялись в лабораторию через человека, которому я доверяла. А потом все копии исчезли.

У меня зазвенело в ушах.

— Моего врача зовут доктор Саймон Блейк, — сказал я. — Он исчез сегодня утром.

— Он не исчез, — ответила Эвелина. — Его нашли в гараже клиники. Живого, но избитого.

Рафаэль включил запись. На экране появилась кухня нашего дома, снятая с верхнего угла. Дата стояла шестимесячной давности. Марина входила в кадр, ставила перед собой миску Лилы и доставала красную жестяную коробочку.

Она насыпала что-то в ложку.

Я почувствовал, как желудок сжался.

— Это может быть монтаж, — прошептала Марина.

— Камера была установлена раньше, — сказал Рафаэль. — Запись хранится на отдельном сервере. Её никто не редактировал.

На экране Марина оглянулась и открыла кухонную дверь. Вошёл доктор Блейк. Он положил перед ней конверт.

— Почему он приходил к нам? — спросил я.

Марина резко повернулась ко мне.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Я хотела, чтобы ты наконец увидел меня.

— При помощи чего? — Мой голос стал тише. — При помощи слепоты нашей дочери?

Она задрожала.

— Я не хотела, чтобы она ослепла. Мне обещали, что изменения будут обратимыми.

Доктор Кларк закрыла глаза.

— Какое вещество?

Марина молчала.

— Назови его, — потребовал я.

— Состав, который блокирует передачу сигнала в зрительном нерве. Малые дозы должны были вызвать временные приступы. Но Блейк увеличивал количество.

— Кто приказал ему?

Марина посмотрела на меня, и в её лице исчезло всё, что я когда-то любил.

— Ты сам.

Комната будто качнулась.

— Что ты сказала?

— Он говорил, что это твой план. Что ты хочешь сделать Лилу зависимой от тебя, чтобы забрать её мать и получить полное влияние на компанию после развода.

Я ударил ладонью по столу. Красная коробочка подпрыгнула и упала на ковёр.

— Я никогда не давал такого приказа.

— Я знаю это теперь, — прошептала Марина. — Но тогда я поверила ему. А потом он сказал, что остановится, если я подпишу документы на долю в транспортной компании.

Рафаэль открыл папку.

— Босс, здесь подписи Марины и Блейка. И ещё одна фамилия.

Он перевернул страницу.

Я увидел имя человека, который основал мою империю вместе со мной и умер десять лет назад.

Мой отец.

Но под подписью стояла дата, поставленная три месяца назад.

Телефон доктора Кларк зазвонил. Она ответила, послушала и стала белой.

— Лилу забрали из комнаты, — сказала она.

Я бросился к двери.

— Кто?

Доктор посмотрела на меня.

— Человек, который только что позвонил мне из дома. Он сказал, что держит девочку и хочет говорить с вами наедине…

ЧАСТЬ 3

Я выбежал в коридор, но дверь наверх уже была распахнута. Охранник лежал у лестницы, прижимая ладонь к разбитой брови.

— Где Лила? — крикнул я.

Он попытался подняться.

— Женщина в сером пальто… Она знала код. Сказала, что вы приказали перевести девочку в другую комнату.

Марина замерла за моей спиной.

— Висенте, я не…

— Где второй выход?

Рафаэль уже говорил по рации. В доме завыли сирены тревоги, а я поднялся наверх через две ступени. Комната Лилы была пуста. На кровати лежал её белый тростник, а рядом — плюшевый кролик с оторванным ухом.

Окно было открыто.

На подоконнике лежала записка.

«Привези коробочку. Один. Старый склад у реки».

— Она жива? — спросила Марина.

— Ты должна знать лучше меня.

Она отшатнулась, будто я ударил её.

В этот момент зазвонил телефон. Номер был скрыт. Я включил громкую связь.

— Висенте, — произнёс мужской голос, — если ты хочешь снова услышать голос дочери, приезжай через двадцать минут.

— Дай мне поговорить с ней.

Послышалось дыхание, затем тихий голос Лилы:

— Папа, не приезжай один. Здесь пахнет мокрым деревом.

Связь оборвалась.

Я схватил красную коробочку. Внутри были только крупинки белого порошка и маленькая бумажная полоска с цифрами.

— Это не адрес, — сказала доктор Кларк. — Это номер образца.

— Какого?

Она взяла полоску и побледнела.

— Образца, который я отправляла на независимое исследование. Я думала, что лаборатория уничтожила его.

Рафаэль достал из папки последний лист.

— Босс, посмотрите на дату.

Я посмотрел.

Исследование было проведено не шесть месяцев назад, а вчера. Лила действительно получала вещество. Но его источник находился не в коробочке.

Доктор раскрыла сумку и вынула заключение.

— Порошок безвреден, — сказала она. — В коробке смесь витаминов и пищевого крахмала.

Я посмотрел на Марину.

Она медленно опустилась на стул.

— Тогда что она давала Лиле? — спросила она.

Доктор перелистнула бумаги.

— Настоящее вещество нашли в капсулах, которые выдавались под видом лекарства от головной боли. Их назначал доктор Блейк.

— Но капсулы давала Марина, — сказал я.

— Значит, кто-то хотел, чтобы вы думали именно так.

В комнате повисла тишина. На экране всё ещё стояла последняя запись с кухни. Марина насыпала безвредный порошок в миску, а потом прятала капсулу в карман халата. Через минуту в кадре появился Блейк. Он забрал капсулу и положил другую.

Марина закрыла лицо руками.

— Он шантажировал меня, — сказала она. — Но я всё равно виновата. Я молчала.

— Кто подписал документы от имени моего отца? — спросил я.

Она подняла глаза.

— Твой брат Антонио.

Я не видел Антонио пятнадцать лет. После смерти отца он исчез, оставив мне бизнес и долги. Я думал, что он умер в Мексике.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз звонил Антонио.

— Ты нашёл правду, — сказал он.

— Где моя дочь?

— В месте, которое когда-то принадлежало нашей семье.

— Если ты тронешь её…

— Не угрожай мне, Висенте. Я не Блейк и не Марина. Я знаю, как ты работаешь. Ты приедешь один, потому что иначе девочка исчезнет навсегда.

— Чего ты хочешь?

— Подпись. Передачу всего, что оставил отец. И признание, что ты украл это у меня.

— Ты подделал его подпись.

— Зато теперь у меня есть свидетели, записи и твоя жена, которая подтвердит, что ты приказал лечить дочь этим препаратом.

Марина поднялась.

— Я ничего не подтвержу.

— Ты уже подтвердила, — ответил Антонио. — Все разговоры записываются.

Связь оборвалась.

Рафаэль посмотрел на меня.

— Босс, мы можем найти склад.

— Найдём. Но сначала позвоните прокурору.

— Вы уверены?

Я посмотрел на пустую кровать Лилы и сжал красную коробочку.

— На этот раз я не буду решать всё сам.

Доктор Кларк открыла рот, чтобы ответить, но в дверь вошёл полицейский. Он держал телефон и выглядел растерянным.

— Господин Морретти, мы получили сообщение из клиники. Доктор Блейк очнулся.

— Что он сказал?

Полицейский сглотнул.

— Он назвал человека, который платил ему. И это имя не Антонио.

Я увидел, как Марина медленно подняла голову.

Доктор Блейк назвал имя человека, которого я считал единственным союзником в доме. И прежде чем я успел понять, что это означает, на мой телефон пришло видео с Лилой…