Я привезла дочь с высокой температурой в ночную больницу, но врач посмотрел на меня как на незнакомку — и побледнел

В 23:47 я ворвалась в приёмное отделение больницы Святой Марии с дочерью на руках, а через несколько минут врач спросил, где её отец.

Луна обмякла у меня на плече. Её кожа горела, дыхание сбивалось, а серебряная заколка в форме полумесяца, которую я утром прикрепила к её волосам, теперь болталась на одной пряди.

— Пожалуйста, помогите! — выдохнула я у стойки. — У неё температура, она не перестаёт рвать.

Регистраторша поднялась так быстро, что задела локтем стакан с карандашами.

— Как зовут ребёнка?

— Луна Картер. Ей четыре года.

— Везите её за мной. Сейчас.

Через минуту Луна уже лежала на узкой больничной койке. Я гладила её влажные кудри и повторяла, что всё будет хорошо, хотя внутри у меня всё сжималось от ужаса.

— Мамочка… — прошептала она.

— Я здесь, малышка. Я никуда не уйду.

Дверь открылась.

Я подняла глаза — и перестала дышать.

В кабинет вошёл Александр Хейс.

Белый халат. Тёмные волосы, завивающиеся у воротника. Синие глаза, которые я видела в лице Луны каждое утро. Те же руки, которыми он когда-то держал моё лицо и клялся, что никогда меня не оставит.

Пять лет назад мне сообщили, что он погиб в автомобильной катастрофе.

Пять лет я оплакивала его, одна растила дочь и каждую ночь заставляла себя не смотреть на старые фотографии.

А он стоял передо мной живой.

— Я доктор Хейс, — спокойно сказал Александр, изучая карту. — Я осмотрю вашу дочь.

Он не узнал меня.

Даже не вздрогнул.

— Вы в порядке, мадам? — спросил он, заметив, что я вцепилась в край койки.

— Я… да. Пожалуйста, сначала помогите Луне.

Он подошёл к дочери, проверил пульс, дыхание и горло. Когда термометр показал почти сорок градусов, его лицо стало серьёзным.

— Нужны анализы, капельница и жаропонижающее. Похоже на тяжёлую инфекцию.

— Она поправится?

— Мы сделаем всё необходимое.

Он произнёс это профессионально, без тени прежней нежности. Но несколько раз посмотрел на меня так, будто пытался вспомнить мелодию, которую когда-то слышал.

Медсестра поставила Луне капельницу. Дочь тихо застонала, и я наклонилась к ней.

— Где отец ребёнка? — спросил Александр, заполняя бумаги.

Вопрос ударил сильнее, чем я ожидала.

— Его нет, — ответила я.

— Совсем?

Я посмотрела на мужчину, который был отцом Луны и не знал об этом.

— Он погиб.

Александр замер с ручкой над бланком.

— Мне очень жаль.

Я едва не рассмеялась от боли.

Он жалел меня за собственную смерть.

В два часа ночи состояние Луны стало немного лучше. Температура начала спадать, но анализы показали опасное воспаление. Александр остался рядом, хотя его смена давно закончилась.

— Вы раньше были здесь? — вдруг спросил он.

— В этой больнице? Нет.

— Нет. Я имею в виду… мы раньше встречались?

Моё сердце сорвалось вниз.

— Возможно, город маленький.

Он нахмурился и коснулся виска.

— Иногда мне кажется, что я должен вас знать.

Я хотела сказать: «Ты любил меня. Ты целовал меня под этим окном. Ты положил руку на живот, когда узнал о ребёнке».

Но в этот момент в кабинет вошёл высокий мужчина в дорогом пальто.

Александр сразу напрягся.

— Виктор, что ты здесь делаешь?

Его брат посмотрел на меня, потом на Луну. Взгляд у него был холодный и слишком внимательный.

— Я приехал за тобой, — ответил Виктор. — Нам нужно поговорить.

— Сейчас я занят.

— Нет, Александр. Сейчас ты должен уйти.

Виктор достал из кожаной папки тонкий белый конверт и положил его на стол.

Я заметила, как Александр побледнел.

— Что это? — спросила я.

Виктор впервые посмотрел прямо на меня.

— Документы, которые вас не касаются.

— Если они связаны с моим ребёнком, касаются.

Он усмехнулся.

— Вы понятия не имеете, во что вмешались.

Александр резко повернулся к нему.

— Виктор, объяснись.

Брат медленно раскрыл папку. Его пальцы легли на край первого листа, и я увидела знакомый почерк на бумаге…

ЧАСТЬ 2

…а затем Виктор вытащил из папки старую фотографию.

На ней были мы с Александром. Молодые, смеющиеся, стоящие у реки в день, когда он сделал мне предложение. На обороте я сама написала дату и два слова: «Наше навсегда».

Кровь отхлынула от моего лица.

Александр взял фотографию и долго смотрел на неё.

— Кто это? — спросил он.

Я не смогла ответить.

Виктор ответил вместо меня:

— Женщина, которая пытается воспользоваться твоим состоянием.

— Моим состоянием? — Александр резко поднял глаза.

— Ты перенёс тяжёлую травму. Тебе нельзя волноваться.

— Я спросил, кто она.

Виктор бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Она работала в гостинице, где ты когда-то останавливался. Нашла старую фотографию и решила, что может получить деньги.

У меня задрожали руки.

— Ты лжёшь, — сказала я.

— Осторожнее, миссис Картер.

— Он не просто останавливался у меня. Он жил со мной. Мы были помолвлены.

Александр смотрел на нас обоих, будто пытался собрать из наших слов собственную жизнь.

— Почему я ничего не помню?

Виктор подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Потому что после аварии ты потерял часть памяти. Я был рядом, когда ты проснулся. Я вытащил тебя из больницы. Я оплачивал лечение.

— А она?

— Она исчезла.

У меня перехватило дыхание.

— Я ждала тебя в больнице шесть дней, — сказала я. — Мне сообщили, что ты умер. Я была беременна.

Александр посмотрел на Луну.

Девочка спала, обхватив маленькими пальцами край одеяла. Серебряный полумесяц всё ещё держался в её волосах.

— Она моя? — тихо спросил он.

В кабинете стало так тихо, что я услышала капли из системы.

— Да, — ответила я.

Виктор резко схватил меня за локоть и вывел в коридор.

— Вы уйдёте отсюда, пока я не вызвал охрану.

— Убери руки.

— Александр ничего не помнит. Для него вы никто. Не разрушайте его жизнь.

— Ты уже разрушил её пять лет назад.

Он наклонился ближе.

— Если вы расскажете ему ещё хоть что-нибудь, Луна исчезнет из вашей жизни. У меня достаточно связей, чтобы доказать, что вы нестабильны и не способны воспитывать ребёнка.

Страх прошёл по мне ледяной волной, но я не отступила.

— Ты боишься, что он вспомнит.

На мгновение его лицо изменилось.

— Я боюсь только за брата.

— Тогда почему у тебя фотография нашей помолвки?

Виктор сжал челюсть.

— Потому что я храню вещи, которые вы не заслужили.

Из палаты донёсся голос Александра:

— Эвелин!

Я вернулась внутрь. Он стоял у окна, держа фотографию обеими руками.

— Я нашёл это у Виктора, — сказал он. — Почему на обороте твой почерк?

— Потому что я была рядом с тобой. Потому что ты обещал на мне жениться.

— И почему ты не пришла ко мне после аварии?

— Я приходила. Меня не пустили.

Он закрыл глаза, будто от боли.

В этот момент в палату вошла пожилая женщина в форме больничного архивариуса.

— Доктор Хейс, простите, что вмешиваюсь. Я услышала фамилию Картер.

Виктор мгновенно развернулся к ней.

— Это не ваше дело.

— Пять лет назад я работала в архиве, — сказала она. — И помню, кто забирал документы Александра.

Александр шагнул к ней.

— Какие документы?

Женщина достала из сумки небольшую папку, перетянутую бечёвкой.

— Я хранила копию, потому что приказ показался мне странным.

Виктор бросился вперёд, но Александр встал между ними.

— Не трогай её.

Архивариус положила папку на стол.

— Здесь есть запись с камеры, выписка из больницы и заявление о вашей смерти. Но самое важное находится на последнем носителе.

Она достала маленькое устройство для воспроизведения записи.

Виктор впервые потерял самообладание.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Понимаю, — ответила женщина. — Именно поэтому ждала пять лет.

Александр нажал кнопку. Из динамика донёсся хриплый голос, и я узнала его сразу…

ЧАСТЬ 3

…это был голос Виктора.

— Запишите заявление о смерти. Нет, тело не показывать. Он должен исчезнуть полностью.

Александр застыл.

На записи Виктор говорил с кем-то по телефону, но его голос звучал ясно, без сомнений.

— А что делать с Эвелин? — спросил неизвестный мужчина.

— Она беременна и ничего не знает. Пусть думает, что Александр умер. Если она найдёт его, он вспомнит, кому принадлежит больница и что произошло в ту ночь.

У меня подкосились ноги. Я ухватилась за край стола.

Александр медленно повернулся к брату.

— Что произошло в ту ночь?

Виктор молчал.

Запись продолжилась.

— А если он вспомнит меня?

— Не вспомнит. Врачи сказали, что память можно направить. Перевезите его в другой город, дайте ему новую историю. Через год он подпишет доверенность на управление фондом.

В палате кто-то тихо выругался. Архивариус прижала ладонь ко рту. Медсестра отступила к двери.

Я смотрела на Александра.

Он стоял неподвижно, но его пальцы дрожали.

— Ты сказал, что был рядом, когда я проснулся, — произнёс он.

— Я спас тебя, — прошептал Виктор.

— Ты украл мою жизнь.

— Я защищал нашу семью!

— От моей невесты? От моего ребёнка?

Виктор ударил ладонью по столу.

— Ты был разбит! Ты не помнил даже собственного имени! Она бы воспользовалась тобой.

— А ты воспользовался тем, что я ничего не помнил.

Александр подошёл ко мне. Он смотрел на Луну, потом на моё лицо.

— Я действительно любил тебя?

Слёзы жгли мне глаза.

— Ты каждый вечер возвращался домой с мандаринами, потому что знал: я не могу заснуть без их запаха. Ты называл нашу дочь Луной ещё до того, как мы узнали, кто родится.

Он закрыл глаза.

— Я помню мандарины, — прошептал он. — И белое окно. И твою руку.

Виктор побледнел.

Архивариус достала ещё один лист.

— Вот копия медицинского заключения. Александр выжил после аварии. У него была временная потеря памяти, но врачи рекомендовали связаться с невестой, указанной в экстренных контактах.

— Почему этого не сделали? — спросил Александр.

— Потому что приказ о блокировке контактов подписал ваш брат.

Он взял лист, прочёл подпись и резко отшатнулся.

— Это моя подпись? — спросил он.

— Подделка, — ответила архивариус. — Мы проверили почерк. Настоящий приказ подписан Виктором.

Виктор попятился к двери.

— Я могу всё объяснить.

— Ты уже объяснил, — сказал Александр.

В коридоре послышались быстрые шаги. Вошёл следователь, которого архивариус успела вызвать ещё до нашего разговора.

— Виктор Хейс, вы задержаны для дачи показаний по факту подделки документов, незаконного удержания пациента и сокрытия обстоятельств аварии.

Луна застонала во сне. Я бросилась к ней.

Александр остался рядом, будто впервые понял, что может потерять нас снова.

Но когда следователь надел на Виктора наручники, тот вдруг улыбнулся.

— Ты думаешь, это всё? — спросил он у брата. — Тогда позвони доктору Мору. Пусть скажет, что случилось после аварии.

Александр достал телефон и набрал номер, указанный в старой выписке.

На третьем гудке ответил незнакомый мужчина.

— Доктор Мор слушает.

Александр включил громкую связь.

— Вы лечили меня пять лет назад?

На другом конце повисла пауза.

— Да.

— Почему в моём деле указано, что я был без сознания всего три дня?

Врач тяжело вздохнул.

— Потому что это не вся правда. Ваша авария была подстроена, а человек, который сидел за рулём второй машины, не погиб. Он приходил к вам в палату каждую неделю.

Я посмотрела на Виктора.

Его улыбка исчезла.

— Кто это был? — спросил Александр.

Врач произнёс имя, и Виктор впервые опустил глаза…