Бывшая жена моего мужа велела мне освободить отцовский дом, но после одной фразы адвоката её улыбка исчезла

— Тебе лучше начать собирать вещи прямо сейчас, — сказала Табита, войдя в сад моего покойного отца. — Завтра этот дом будет нашим.

Она произнесла это так буднично, будто обсуждала доставку мебели. Каблуки её дорогих туфель проваливались в мокрую землю между белыми розами, но Табита даже не смотрела под ноги. Она смотрела на дом — на кирпичные стены, широкую веранду и окна кабинета, где отец провёл последние месяцы.

Я продолжала обрезать сухие ветви секатором. Отец всегда говорил: «Рука должна быть твёрдой. Срезай только мёртвое и береги то, что ещё может расцвести».

— Доброе утро, Табита.

Она улыбнулась своей отполированной улыбкой. Такой улыбкой она когда-то встречала меня в офисе моего бывшего мужа. Тогда она была его помощницей. Через полгода я узнала, что помощницей она была не только на работе.

— Завтра огласят завещание Эверетта, — сказала она. — Мы с Кэлвином решили поговорить по-человечески, пока всё не стало неловко.

Я вытерла землю о льняной фартук. На его кармане была вышита маленькая жёлтая лейка — подарок отца на мой тридцатый день рождения.

— Здесь не о чем говорить. Это дом моего отца.

— Дом твоего отца, — поправила она. — А Кэлвин был ему почти сыном. Думаю, он заслужил хотя бы часть того, что оставил Эверетт.

— Тот самый Кэлвин, который изменял своей жене с помощницей? Или ты говоришь о каком-то другом?

Её улыбка не дрогнула, но пальцы крепче сжали ремешок сумки.

— Это давно в прошлом. Эверетт его простил. Они много времени проводили вместе перед смертью.

От этих слов внутри у меня похолодело. Отец умер три недели назад, после восьми месяцев болезни. За это время были больницы, лекарства, бессонные ночи и утренние разговоры, которые мы каждый раз откладывали на потом.

Потом не наступило.

— Отец не оставил бы Кэлвину этот дом, — сказала я. — Он не был глупцом.

— Посмотрим. Кайл думает иначе.

Секатор замер в моей руке.

— Ты разговаривала с моим братом?

Табита сделала шаг ближе. От её духов пахло горькими апельсинами.

— Скажем так, Кайл помог мне понять, в каком состоянии твой отец находился последние месяцы.

Теперь я услышала угрозу. Они обсуждали болезнь отца. Его волю. Моего брата. Значит, всё началось не сегодня.

— Убирайся из моего дома.

— Твой дом? — тихо рассмеялась Табита. — Участок стоит целое состояние. Неужели ты правда думала, что заберёшь всё одна?

— Это не про деньги.

— Всё всегда про деньги.

Она направилась к калитке, но возле роз остановилась.

— Мы с Кэлвином переделаем сад. Эти старомодные кусты будут первыми.

Она наступила каблуком на белый лепесток и ушла.

Я смотрела на раздавленный цветок, пока не услышала в памяти голос отца: «Даже у шипов есть назначение».

Я позвонила Пенелопе, семейному адвокату.

— Табита приходила. Она сказала, что дом достанется ей и Кэлвину.

— Повтори дословно.

Я рассказала всё, включая Кайла и слова о состоянии отца.

Пенелопа замолчала.

— Пейдж, приезжать к тебе?

— Да. Мне нужно кое-что проверить до завтрашнего чтения.

— Тогда слушай внимательно, — сказала она. — Твой отец подготовился гораздо лучше, чем они думают.

Я обернулась к розам. Под нижними ветвями что-то белело в утренней траве. Я присела, протянула руку и увидела знакомый почерк на конверте. На нём было написано только одно слово: «Пейдж».

Мои пальцы коснулись бумаги, и в этот момент за моей спиной хлопнула входная дверь…

ЧАСТЬ 2

Я резко обернулась, но в дверях стояла только Пенелопа. Она держала коричневую кожаную папку и тяжело дышала после подъёма по дорожке.

— Ты нашла его, — сказала она, увидев конверт.

— Ты знала, что он здесь?

Пенелопа посмотрела на розовый куст, потом на меня.

— Я знала, что твой отец оставил тебе послание. Но не знала где.

Бумага в моей руке казалась ледяной. Я провела пальцем по краю, не решаясь вскрыть конверт.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что Эверетт просил ждать до того момента, когда тебе начнут угрожать выселением. Он был уверен, что Табита не станет ждать оглашения завещания спокойно.

Внутри дома часы пробили десять. Каждый удар отдавался у меня под рёбрами.

— А Кайл?

Пенелопа закрыла калитку и проверила замок.

— Твой отец подозревал, что Кайл передаёт кому-то сведения о его лечении и документах.

— Моему брату нельзя было доверять?

— Эверетт не сказал прямо. Но за две недели до смерти попросил меня сохранить копию одного договора отдельно от остальных бумаг.

Я вскрыла конверт. Внутри лежал сложенный лист и маленький медный ключ с круглой головкой. К ключу была привязана узкая полоска кожи, на которой отец выжег цифры «17—04».

Я развернула письмо.

«Пейдж, если ты читаешь это раньше оглашения завещания, значит, кто-то уже пытается заставить тебя уйти. Не доверяй словам о моей болезни. Ищи правду там, где мы хранили семена».

Я перечитала строку дважды.

— Семена, — прошептала я. — Стеклянный шкаф в зимнем саду.

В детстве отец хранил там жестяные коробки с семенами. После его смерти я не заходила туда. Дверь всё ещё пахла кедровым маслом, которым он натирал рамы.

Пенелопа остановилась у входа.

— Там есть запертый ящик?

— Под полом. Отец сделал его сам.

Мы прошли в зимний сад. Пыль плавала в солнечных полосах, а на полках стояли пустые горшки. Я опустилась на колени и отодвинула длинный ящик с лавандой.

Под ним обнаружилась металлическая пластина. Ключ вошёл в замок без усилия.

Внутри лежали флеш-накопитель, три распечатанных письма и папка с банковскими отметками. Я не сразу поняла, что смотрю на подписи Кайла.

— Он брал деньги? — спросила я.

— Пока не знаем, — ответила Пенелопа. — Не делай выводов раньше времени.

В этот момент телефон завибрировал. На экране высветился Кайл.

— Не отвечай, — сказала Пенелопа.

Я всё равно нажала кнопку.

— Пейдж, где ты?

— В доме отца.

— Нам нужно поговорить до завтра. Табита сказала, что ты нашла какие-то бумаги.

У меня пересохло во рту.

— Табита была у тебя?

— Неважно. Просто отдай всё Пенелопе и уезжай. Ты не понимаешь, с кем связалась.

— С кем?

На линии послышался быстрый вдох.

— С людьми, которые не остановятся, если ты испортишь им планы.

Связь оборвалась.

Пенелопа уже подключала накопитель к своему ноутбуку. На экране появилась одна папка с датой, за три дня до смерти отца.

— Пейдж, — тихо сказала она, — здесь не только документы. Здесь запись разговора.

Мы нажали на файл. Сначала зашуршал старый микрофон. Потом раздался голос Кайла.

— Отец ничего не успеет изменить, если мы сделаем всё правильно.

Следом прозвучал голос Табиты.

— А если он уже оставил Пейдж дом?

Кайл ответил не сразу. В записи скрипнул стул.

— Тогда мы заставим всех поверить, что он не понимал, что подписывает. Но есть ещё одна проблема. Пенелопа знает о втором документе.

Я посмотрела на адвоката.

— Каком втором документе?

Пенелопа побледнела и закрыла ноутбук.

— Теперь я понимаю, почему Эверетт просил меня привести тебя на оглашение лично. Завтра в папке будет не только его завещание. Там лежит доказательство, способное уничтожить их план. Но если они узнали о нём раньше нас, то этой ночью они попытаются добраться до него первыми…

ЧАСТЬ 3

— Что именно они могут сделать? — спросила я.

Пенелопа быстро убрала накопитель во внутренний карман.

— Нам нужно попасть в мой кабинет. В доме сейчас небезопасно.

Мы вышли через кухонную дверь, но у подъездной дорожки стоял Кайл. Его лицо было серым, а на манжете белой рубашки темнело пятно от чернил.

— Пейдж, отдай папку, — сказал он.

— Ты только что угрожал мне по телефону.

— Я пытался защитить тебя.

— От кого? От Табиты или от себя?

Он посмотрел на Пенелопу.

— Вы не понимаете, что произошло.

— Тогда объясни, — ответила она.

Кайл сжал челюсть.

— Отец был тяжело болен. Он подписывал бумаги, не понимая их.

— Ты уже подготовил эту фразу, — сказала я. — Сколько тебе заплатили?

Он вздрогнул.

— Мне ничего не заплатили.

— Тогда почему в письмах есть переводы на твой счёт?

Кайл отвернулся. На дорожке хрустнул гравий.

— Я не хотел, чтобы Табита получила дом. Кэлвин обещал мне долю, если я помогу доказать, что отец был недееспособен. Я думал, что смогу остановить их потом.

— Потом? — мой голос сорвался. — После того как ты предал нас?

Он закрыл лицо ладонями.

— Я был в долгах.

Пенелопа открыла папку.

— Здесь есть медицинское заключение. Эверетт был в полном сознании в день подписания завещания. Более того, он специально записал разговор с нотариусом.

Кайл поднял голову.

— Записал?

— И оставил распоряжение, чтобы запись включили при оглашении, если кто-то оспорит его волю, — сказала Пенелопа.

На следующий день, в одиннадцать утра, мы сидели в кабинете отца. За длинным столом разместились я, Кайл, Табита и Кэлвин. У окна стоял нотариус, а Пенелопа положила перед собой чёрную папку.

Табита постукивала ногтем по стеклянной вазе.

— Надеюсь, это не затянется, — сказала она. — У нас после этого встреча со строителями.

— Вам лучше отменить её, — ответила Пенелопа.

Кэлвин усмехнулся.

— Не начинайте театральное представление.

Нотариус развернул завещание. Дом, сад, земельный участок и компания отца переходили мне. Кайлу предназначалась небольшая сумма при условии погашения его долгов. Кэлвин и Табита не получали ничего.

Табита вскочила.

— Он не мог этого подписать!

— Именно это вы утверждали в разговоре, который сейчас услышите, — сказала Пенелопа.

Она включила запись.

Раздался голос Кэлвина: «Если врач подтвердит спутанность сознания, мы заберём дом через суд».

Табита ответила: «Кайл даст показания. Он скажет, что Пейдж давила на отца».

В кабинете стало так тихо, что слышно было, как стучит маятник.

Затем прозвучал голос моего отца, ясный и спокойный:

— Я слышу вас обоих. И знаю, что вы собираетесь сделать.

Табита отступила от стола.

— Это подделка.

— Нет, — сказала Пенелопа. — А вот это подделкой уже не назовёшь.

Она достала второй документ. На нём стояла подпись Кэлвина под соглашением о продаже части компании через подставную фирму. Получателем денег была Табита.

Кэлвин побледнел.

— Ты обещала, что этот договор уничтожен.

Табита медленно повернулась к нему.

— Ты сам его подписал.

Кайл заплакал, закрыв лицо.

Я смотрела на отцовское кресло и впервые почувствовала не только боль, но и защиту. Он всё предусмотрел.

Но в этот момент телефон Пенелопы зазвонил. Она выслушала собеседника, и выражение её лица изменилось.

— Пейдж, полиция уже едет. Ночью кто-то проник в архив и забрал оригинал соглашения. И на камерах видно, что ключ от двери был у человека, которого мы меньше всего подозревали…

Пенелопа посмотрела на Кайла…