Я сидела рядом с матерью самого опасного человека Бруклина, когда он вошёл — и управляющий ресторана перестал улыбаться

В тот вечер я держала на ладони две таблетки, когда двери «Белларозы» распахнулись и в ресторан вошёл человек, от одного имени которого замолкали даже самые шумные посетители.

Запах чеснока, томатов и горячего теста висел под потолком, а из спрятанных динамиков лилась тихая классическая музыка. Я отработала восемь часов без перерыва: носила тарелки с пастой, меняла бокалы, улыбалась людям, чьи чаевые иногда превышали мою дневную зарплату. Ступни горели, шпильки натирали пятки, выбившаяся из причёски прядь липла к щеке.

— Софи, на седьмой стол хлеб! — крикнул Марко, главный официант, даже не повернув головы.

Я схватила корзинку и пошла к лучшему столику зала. Там одна сидела пожилая женщина в тёмно-синем платье и жемчужном ожерелье. Её серебристые волосы были уложены безупречно, но рука, тянувшаяся к стакану, заметно дрожала.

— Свежего хлеба? — спросила я.

— Спасибо, дорогая. Как тебя зовут?

— Софи.

— А я Мария.

Она достала маленькую сумочку, расшитую бисером в форме золотистых листьев, и долго не могла найти что-то внутри. Наконец её пальцы бессильно разжались.

— Не поможешь с лекарством? Сегодня руки совсем не слушаются.

— Конечно.

В отделении с надписью «вечер» лежали две таблетки. Я положила их ей на ладонь, подала воду и уже собиралась уйти, когда заметила, как тяжело она дышит.

— Вам плохо? Позвать врача?

— Нет. Просто посиди немного. Мой сын опаздывает, а ужинать одной ужасно скучно.

Я знала: если Марко увидит меня за столом с посетительницей, он устроит сцену. Но Мария напомнила мне бабушку, ради лечения которой я бросила последний семестр медицинского училища. Я присела на краешек стула.

— Ты учишься? — спросила Мария.

— Училась. Теперь работаю в двух местах.

— Жизнь иногда прерывает наши планы, — тихо сказала она. — Но правильная дорога всё равно находит человека.

Я усмехнулась, хотя внутри болезненно сжалось.

— Хотелось бы в это верить.

В этот момент входная дверь открылась.

Разговоры оборвались одновременно. Даже звяканье столовых приборов исчезло.

В зал вошёл Антонио Руссо — человек, которого газеты называли владельцем империи оливкового масла, а жители Бруклина называли гораздо тише и совсем иначе. На нём был идеально сидящий графитовый костюм, у виска серебрились волосы, а рядом двигались двое телохранителей с холодными, внимательными глазами.

Я узнала его сразу.

— Мама, прости, — сказал он, наклонившись к Марии и поцеловав её в обе щеки.

— Антонио, это Софи. Она помогла мне принять лекарство и составила компанию.

Я вскочила так резко, что стул с грохотом отъехал назад.

Антонио посмотрел на меня. На левой брови у него проходил тонкий шрам, а лицо оставалось неподвижным.

— Ты помогла моей матери?

— Да. Ничего особенного.

Его рука скользнула к внутреннему карману пиджака.

У меня пересохло во рту.

— Простите, мне нужно вернуться к работе, — пробормотала я, отступая.

Марко мгновенно оказался рядом, белый как салфетка.

— Прошу прощения, господин Руссо. Софи просто неопытна.

— Я не спрашивал о её опыте, — спокойно ответил Антонио.

Он не сводил с меня глаз.

— Софи, — позвал Марко, — на девятом столе ждут счёт.

Я уже повернулась, когда услышала голос Антонио:

— Софи.

Я остановилась.

Он подошёл ближе и заговорил так тихо, что услышала только я:

— Ты отказалась от денег, помогла моей матери, когда никто не смотрел, и не ждала благодарности.

В его взгляде впервые что-то изменилось.

— Ты заслужила моё уважение.

Потом он достал из кармана тонкую папку и положил её рядом с тарелкой Марии. Марко увидел папку и вдруг сжал пальцы так сильно, что хрустнул костяшками.

Антонио открыл застёжку и потянулся к первому листу…

ЧАСТЬ 2

Антонио потянулся к первому листу, но Мария внезапно накрыла его руку своей.

— Не здесь, сынок, — прошептала она.

— Почему не здесь?

— Потому что стены у этого места умеют слушать.

По моей спине пробежал холод. Я посмотрела на Марко. Он стоял у стойки, делая вид, что проверяет заказы, но его взгляд был прикован к папке.

— Мама, ты опять принимала вечерние таблетки? — спросил Антонио.

— Софи помогла.

— И ты уверена, что это были твои таблетки?

Вопрос прозвучал буднично, но Мария побледнела.

— Конечно.

Я вспомнила отделение в её сумочке. Белые капсулы лежали вперемешку с двумя круглыми таблетками, а на одной из них была тонкая трещина. В училище нас учили: лекарства нельзя принимать из чужих рук, даже если упаковка кажется знакомой.

— Антонио, — сказала я, — можно взглянуть на упаковку?

Он резко повернулся ко мне.

— Зачем?

— У вашей матери затруднено дыхание. Возможно, это побочная реакция.

Мария положила руку мне на запястье.

— Девочка заметила то, чего не заметил никто из моих врачей.

Марко уронил на пол стопку меню. Бумага зашуршала под его ботинками.

— Софи, не вмешивайся в семейные дела, — процедил он.

— Я просто спросила.

— Тогда просто работай.

Антонио взглянул на него, и Марко тут же опустил глаза.

— Принеси упаковку, — сказал Антонио.

Один из телохранителей вышел к машине, а я осталась стоять рядом с Марией, чувствуя под пальцами её холодную кожу. В ресторане снова заигала музыка, но теперь каждая нота казалась неуместной.

Через несколько минут телохранитель вернулся с маленькой аптечной коробкой. Антонио сравнил таблетки с теми, что лежали в органайзере, и его лицо стало жёстким.

— Эти капсулы не из этой упаковки.

— Я сама положила их вчера, — прошептала Мария.

— Кто ещё прикасался к сумочке?

Мария задумалась.

— Марко забирал её пальто из гардероба. А ещё приходил Лука.

При имени Лука Антонио поднял голову.

— Как часто он бывает здесь?

— Он твой бухгалтер, — удивилась Мария. — Ты сам просил его присматривать за рестораном.

Марко быстро вмешался:

— Господин Руссо, возможно, произошла ошибка в аптеке. Не стоит устраивать допрос из-за двух таблеток.

Антонио медленно повернулся к нему.

— Я сам решу, из-за чего устраивать допрос.

Я почувствовала, как внутри поднимается страх. Это была не просто семейная ссора. Слишком много людей в зале внезапно замолчали, слишком внимательно следили за каждым движением Антонио.

— Софи, ты сегодня куда-нибудь спешишь? — спросил он.

— Домой. Но почему?

— Потому что после этой минуты одна больше не пойдёшь.

— Я не понимаю.

— И не должна понимать. Просто послушай меня.

Марко побледнел ещё сильнее.

— Она обычная официантка, господин Руссо. Не нужно втягивать её в неприятности.

— Именно поэтому я хочу знать, почему ты так боишься, что она останется рядом.

Марко открыл рот, но ответа не нашёл.

Антонио дал знак телохранителю, и тот запер боковую дверь ресторана. Посетители начали нервно переглядываться.

— Я закрываю зал, — объявил Антонио. — Никто не уйдёт, пока не выясним, откуда взялись эти таблетки.

— Вы не можете удерживать моих клиентов! — выпалил Марко.

— Могу попросить их остаться свидетелями. Это будет намного вежливее.

Он поставил передо мной стакан воды.

— Софи, расскажи всё с самого начала. Что именно ты дала моей матери?

Я описала таблетки, их цвет, форму и трещину на одной из них. Антонио слушал, не перебивая. Потом достал телефон и включил запись с камеры наблюдения.

На экране появился коридор возле гардероба. Время было указано сегодняшнее, без двадцати семь. Марко вошёл в кадр, оглянулся и наклонился к сумочке Марии.

Я перестала дышать.

— Это невозможно, — сказал Марко.

— Камера была выключена, — прошептал один из официантов.

— Не вся система, — ответил Антонио.

На записи Марко достал из кармана маленький пузырёк. Но прежде чем видео продолжилось, экран погас. Антонио посмотрел на дверь служебного коридора.

— Лука уже здесь, — сказал он.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Антонио показал на мой столик. Между солонкой и вазой с увядшей розой лежала записка, которой несколько минут назад там не было.

Он развернул её, прочитал и впервые за весь вечер потерял самообладание.

На бумаге было всего семь слов: «Если хочешь спасти мать, приходи один». И ниже стоял адрес, который я знала слишком хорошо…

ЧАСТЬ 3

Адрес принадлежал старому складу на набережной, где когда-то хранили продукты для «Белларозы». Теперь здание пустовало, но о нём говорили, что по ночам там всё ещё горит свет.

— Ты не пойдёшь туда, — сказал Антонио.

— Но записка адресована тебе.

— Именно поэтому это ловушка.

— А если там человек, который знает, кто подменил лекарства?

Он посмотрел на меня, потом на Марию. Она уже закрыла глаза и тяжело дышала. Один из телохранителей вызвал скорую, а второй проверял окна.

— Софи, что бы ни случилось, держись рядом со мной.

— Я не хочу быть причиной того, что с вашей матерью станет хуже.

— Ты не причина. Ты единственный человек в этом зале, который заметил опасность.

Марко попытался проскользнуть к служебной двери.

— Куда собрался? — спросил Антонио.

— За аптечкой.

— Аптечка находится за стойкой.

Марко замер.

— Я хотел проверить кухню.

— Тогда проверь карманы, — сказал Антонио.

Телохранитель обыскал его и достал тот самый маленький пузырёк. На этикетке не было названия, только чёрная отметка в виде раскрытого треугольника.

Марко начал дрожать.

— Я не знаю, как он у меня оказался.

— Зато я знаю, — сказал Антонио.

Он достал из папки несколько листов и положил их на стол. Это были распечатки переводов со счетов ресторана. За последние четыре месяца деньги уходили на подставные фирмы, зарегистрированные на имя Луки Вентуры.

— Лука присваивал деньги, — сказал Антонио. — Но это не всё.

Он включил продолжение записи с камеры. Марко стоял в коридоре рядом с Лукой. В руках Луки был тот же пузырёк.

— Через три дня она подпишет бумаги, — говорил Лука на записи. — После этого доля Марии перейдёт к нам. Если старуха не подпишет, следующая доза будет сильнее.

В зале кто-то всхлипнул.

Мария открыла глаза.

— Я слышала его голос, — прошептала она. — Но не хотела верить.

Марко рухнул на стул.

— Я не хотел её убивать. Лука сказал, что это просто успокоительное. Он обещал вернуть мне ресторан.

— Ты менял лекарства моей матери ради ресторана? — спросил Антонио.

— Я был должен деньги.

— Ты мог прийти ко мне.

— Ты бы не простил.

— Нет, — тихо ответил Антонио. — Не простил бы.

Вошли сотрудники полиции и бригада скорой помощи. У Марии взяли кровь, пузырёк и таблетки упаковали в отдельные пакеты. Антонио передал следователю записи и документы, но не сводил глаз с Марко.

— Где Лука? — спросил следователь.

Марко сглотнул.

— На складе. Он ждёт там вас или господина Руссо. Я не знаю.

Телефон Антонио зазвонил. Номер был неизвестен.

— Слушаю.

Несколько секунд он молчал.

— Что вы сделали с моей матерью? — спросил он.

Из динамика донёсся мужской голос:

— Она жива. Пока. Но если ты хочешь увидеть её снова, приезжай без полиции.

Антонио медленно посмотрел на носилки, на которых Марию вывозили из ресторана.

— Моя мать здесь.

— Тогда это ненадолго. Ты спас её от таблеток, но не спас от того, кто держит ключи от твоего дома.

Связь оборвалась.

Антонио побледнел.

— Что он имел в виду? — спросила я.

Он открыл папку на последней странице. Там лежала фотография, сделанная утром у его особняка. На снимке была Мария, выходящая из машины, и человек, которого я знала слишком хорошо.

Это был не Лука.

Это был мой младший брат Даниил, исчезнувший два года назад после того, как оставил мне долги и записку с просьбой никогда его не искать.

У меня подкашились ноги.

На обороте фотографии было написано: «Софи придёт за ним. Она всегда спасает тех, кто тонет…»