ЧАСТЬ 4
…Я не успела спросить, что именно он имел в виду.
Кайла выхватила телефон из моей руки.
— Кто вы?
Артём Волков ответил спокойно:
— Верните телефон Елене. Разговор касается её и её внучек.
— Вы не имеете права вмешиваться в нашу семью!
— Вы сами сделали это делом не семьи, а закона.
Кайла побледнела и бросила телефон на стол.
Мартин смотрел на неё так, словно впервые видел настоящую женщину за красивым лицом.
— Что означает «ложные сведения»? — спросил он.
Кайла молчала.
— Я задал вопрос.
Она прошептала:
— Ничего серьёзного.
Дженнифер открыла вторую папку.
— Серьёзное. Мама указала, что отец был за рулём один и погиб мгновенно. Но в полицейском отчёте записано, что она находилась в машине и вышла за несколько минут до аварии.
Я закрыла глаза.
До этого дня я знала только, что Дэвид погиб на загородной дороге. Мне говорили, что он не справился с управлением. Я никогда не спрашивала подробностей. После его смерти мне казалось невозможным вынести ещё одну боль.
— Кайла была там? — спросила я.
— Была, — ответила Лиззи. — Но сказала следователям, что уехала на такси раньше. На самом деле она уже знала о страховке и решила, что её присутствие вызовет вопросы.
— Ты оставила его одного? — мой голос стал чужим.
— Мы поссорились! — выкрикнула Кайла. — Он хотел, чтобы я вернулась к детям, а я больше не могла!
— Ты вышла из машины в темноте, — сказала Дженнифер. — А через три месяца оставила нас.
Мартин сделал шаг назад.
— Ты знала, что он собирался отменить страховку?
Кайла заплакала.
— Я не хотела его смерти.
— Но воспользовалась ею, — ответил он.
В ту ночь Мартин уехал один. Перед дверью он снял обручальное кольцо и положил его на тумбу рядом с моей вышитой салфеткой.
— Я не знаю, как теперь жить с тем, что не заметил, — сказал он.
— Начните с того, что перестанете защищать её, — ответила я.
Он кивнул.
Через сорок минут приехал адвокат Кайлы. Он был в мокрых ботинках и держал кожаную папку.
— Госпожа Кайла, я ознакомился с материалами, — сказал он. — Я больше не могу представлять вас.
— Ты не посмеешь!
— Вы скрыли от меня существенные факты. Я советую вам не разговаривать с прессой, страховой компанией и родственниками без нового защитника.
— Я заплачу вдвое!
— Дело не в деньгах.
Впервые за весь вечер Кайла поняла, что деньги перестали открывать перед ней двери.
На следующий день она услышала собственный голос в кабинете следователя. Запись включили без музыки и без красивой интонации, которой она обычно смягчала жестокие слова.
«Без детей мне будет проще выйти замуж».
Кайла сидела напротив и смотрела на динамик.
«Я хочу жизнь, которую заслуживаю».
— Вы слышите себя? — спросил следователь.
Она молчала.
Запись повторили.
— Это сказала я, — наконец прошептала Кайла.
— Да.
— Я не думала, что это прозвучит так.
— Вы думали именно это. Просто раньше рядом не было свидетелей.
Позже страховая компания подала иск. Выяснилось, что Кайла подделала часть документов и скрыла обстоятельства аварии. Ей не предъявили обвинение в смерти Дэвида — доказательств умысла не хватило, а двадцать лет стёрли слишком много следов. Но за мошенничество и сокрытие информации суд обязал её вернуть всю выплату с процентами.
Мартин подал на развод.
Дом, который Кайла показывала в фотографиях, пришлось продать.
Я не радовалась этому.
Когда мне позвонили из суда, я сказала только:
— Пусть отвечает сама. Я больше не буду спасать её от последствий.
Через неделю Кайла пришла к моему дому.
Она стояла у калитки без дорогого пальто. Волосы растрепал ветер, а в руках она держала ту самую бумажную сумку, которую девочки отдали ей в день рождения.
— Я хочу поговорить, — сказала она.
— О чём?
— О девочках.
Дженнифер и Лиззи стояли за моей спиной.
— Мы слушаем, — ответила Дженнифер.
Кайла сжала ручки сумки.
— Я была плохой матерью.
Лиззи не отвела взгляда.
— Ты была отсутствующей матерью. Это не одно и то же.
— Я хочу всё исправить.
— Нельзя исправить двадцать лет одним разговором.
Кайла посмотрела на меня.
— Елена, помоги мне.
Я вспомнила младенческие одеяла, ночные смены, первые школьные ботинки и то, как девочки засыпали у меня на руках, когда им было страшно.
— Я помогала тебе двадцать лет, — сказала я. — Даже когда тебя рядом не было. Теперь помоги себе сама.
Она заплакала.
На этот раз я не подошла.
Она ушла, оставив сумку у калитки. Внутри лежали её дорогие часы и ключи от проданного дома. Подарки, которыми она когда-то пыталась купить близость.
Через три месяца мы переехали в небольшой город у реки. Дженнифер устроилась помощницей в юридическую фирму, а Лиззи начала работать в центре поддержки детей, оставшихся без родителей. Я устроилась в школьную столовую на одну смену вместо двух.
Это было непривычно.
Я впервые за много лет возвращалась домой до заката.
По вечерам мы пили чай и спорили, кому достанется последний кусок пирога. На холодильнике появился рисунок: три фигуры держатся за руки, а над ними огромное жёлтое солнце. У моей фигуры были самые большие ладони.
— Это потому, что ты всё время нас держала, — объяснила Лиззи.
— Теперь вы можете держать меня, — сказала я.
Первый снег выпал в ноябре. Я стояла у окна, когда на телефон пришло сообщение от Кайлы.
«Я прошу последний шанс. Хотя бы один ужин. Я изменилась».
Я прочитала его дважды.
Потом ответила:
«Я верю, что ты можешь измениться. Но я больше не буду возвращаться в ту жизнь. Желаю тебе найти свой путь».
И заблокировала номер.
Дженнифер ничего не спросила. Она просто положила мне на плечи тёплый плед.
Лиззи принесла из кухни чай.
— Бабушка, ты плачешь?
— Немного.
— От боли?
Я посмотрела на снег.
— От того, что боль больше не управляет мной.
В тот вечер я открыла ящик старого комода и достала серебряную булавку в форме мака. Она была потёрта по краям, но всё ещё блестела в свете лампы. Когда-то я закрепляла ею бирки на одеялах девочек, чтобы не перепутать их в первые бессонные ночи.
Теперь я приколола её к своему новому шерстяному шарфу.
Снаружи медленно падал снег.
А впервые за двадцать лет мне не нужно было ждать, что кто-нибудь вернётся.
Я была дома.
Пропустили начало?
