ЧАСТЬ 4
— Кто приехал? — спросила я.
Николай не ответил сразу.
В трубке слышалось, как на автобусной станции объявляют отправление. Потом он сказал:
— Его сестра, Вера.
Я посмотрела на Сергея.
— У Павла не было сестры.
— Не родная, — уточнил Николай. — Так он называл женщину, которая когда-то спасла его от долгов.
Кэтрин нервно рассмеялась.
— Прекрасно. Ещё один призрак.
Но Сергей уже бежал к воротам.
— Елена, идём. Если Вера действительно приехала, она принесла то, ради чего Павел торопился закончить все бумаги.
Мы выбежали на улицу.
У тротуара стоял маленький зелёный автомобиль. Рядом женщина лет шестидесяти держала деревянный ящик с латунными уголками.
Она была невысокой, в тёмном пальто, а на её пальцах виднелись белые следы штукатурки.
— Елена? — спросила она.
— Да.
Женщина протянула мне ящик.
— Павел велел отдать его, если Мартин начнёт заливать бассейн.
У меня перехватило дыхание.
— Он знал?
— Он всё понял за неделю до смерти.
Мартин выбежал следом.
— Вера, вы не имеете права вмешиваться.
Она посмотрела на него с такой усталостью, что Кэтрин перестала кричать.
— Я имею право. Потому что именно я дала Павлу первый займ, когда ваша фирма ещё состояла из одного грузовика и двух лопат.
Мартин остановился.
— Вы ничего не докажете.
Вера открыла ящик.
Внутри лежали настоящий план участка, расписки, старые фотографии и небольшая тетрадь в клетку. На первой странице Павловым почерком было написано: «Для Елены. Не верь тем, кто просит забыть».
Я провела пальцами по буквам.
Павел написал это за три дня до смерти.
Не успел рассказать мне.
Сергей взял план и разложил его на капоте автомобиля. На обороте стояла подпись кадастрового инженера, а рядом — дата, когда Павел подал заявление о нарушении границы.
Но заявление действительно было оформлено на другого человека.
На Веру.
— Почему? — спросила я.
— Павел боялся, что после его смерти Мартин доберётся до документов, — ответила она. — Он попросил меня подать заявление от своего имени, потому что я не была связана с вашим участком и могла выступить свидетелем.
Мартин шагнул ближе.
— Вы обещали никому не показывать бумаги.
— Я обещала Павлу сохранить их до того дня, когда Елена будет готова узнать всё.
— Он не хотел втягивать меня в это.
— Он хотел защитить вас, — сказала Вера. — Но вы решили, что вдову можно вытеснить с собственной земли.
Кэтрин повернулась к мужу.
— Ты знал, что у неё есть документы?
Мартин молчал.
— Ты знал? — повторила она.
Он стиснул зубы.
— Я знал, что Павел что-то собирал.
— И поэтому уничтожил бассейн?
— Я не мог потерять дом.
— Ты потерял его не сегодня, — сказала Кэтрин. — Ты потерял его, когда решил, что я могу стать оправданием для кражи.
Она сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на капот рядом с планом.
Я не ожидала этого.
Кэтрин посмотрела на меня.
— Я правда жаловалась на шум. Но не думала, что он использует это так. Я хотела, чтобы вы продали участок дешевле, потому что Мартин говорил: после смерти мужа вы не справитесь одна.
Сергей медленно поднял глаза.
— Значит, вы тоже знали о границе.
Кэтрин побледнела.
— Я знала только, что он хотел договориться.
— Вы приходили к Елене и давили на неё, — сказал Антон. — У вас сохранились сообщения.
Она закрыла лицо ладонью.
— Я думала, он просто хочет расширить двор.
— Он хотел, чтобы Елена испугалась и продала всё, — ответил Сергей.
Я посмотрела на бассейн.
Серый бетон уже начал схватываться. На поверхности остался отпечаток маленькой ладони — кто-то из детей утром коснулся смеси, пока взрослые кричали.
Я наклонилась и осторожно приложила к нему свою руку.
Павел когда-то оставил на плитке метку для уровня воды. Тонкую белую черту возле лестницы. Теперь её почти не было видно.
— Я хочу, чтобы бассейн восстановили, — сказала я.
Мартин усмехнулся.
— За какие деньги?
— За ваши.
— У меня нет таких средств.
Вера достала из ящика ещё один лист.
— Есть. Павел указал, что Мартин должен вернуть долг по старому займу. С процентами.
Мартин вырвал лист из её рук.
— Это невозможно.
— Подпись ваша, — сказала Вера.
Он скомкал бумагу.
Сергей спокойно добавил:
— А ещё страховая компания уже получила фотографии и запись. Грузовик, работа на чужом участке и расход материалов фирмы — всё зафиксировано. Восстановление бассейна будет минимальной частью ваших расходов.
— Вы хотите уничтожить мою компанию? — спросил Мартин.
— Нет, — ответила я. — Я хочу, чтобы она перестала уничтожать чужие дома.
Мы не стали устраивать длинную погоню по кабинетам. В тот же день Мартину пришлось подписать соглашение о демонтаже бетонной плиты, восстановлении бассейна и переносе забора на настоящую границу. Антон добился, чтобы расходы удержали из оплаты по его ближайшему крупному заказу.
Кэтрин сама передала мне ключ от калитки.
— Я больше не войду без разрешения, — сказала она.
— Это не просьба. Это правило.
— Я знаю.
Она сняла со стены между участками деревянную табличку, которую Мартин установил поверх старого столбика. Под ней обнаружилась Павлова отметка: маленькая выжженная буква «П».
Кэтрин долго смотрела на неё.
— Он всё это время оставлял вам знаки?
— Он просто делал свою работу.
Вера осталась, пока рабочие начали вырезать бетон. Первый рез прошёл по плите, и воздух наполнился белой пылью.
Дети стояли у забора и молчали. Артём держал в руках Павлов старый уровень.
— Мам, — спросил он, — мы сможем снова плавать?
Я посмотрела на разрушенную чашу.
— Да. Но не здесь сразу.
— Почему?
— Потому что сначала мы восстановим именно то, что папа построил. Не просто яму с водой.
К вечеру Кэтрин пришла одна.
Она держала жестяную коробку с гномами, которые когда-то украла с моего крыльца.
— Я нашла их в сарае, — сказала она. — Не знаю, зачем забрала.
Я взяла коробку.
— Знаете зачем.
Кэтрин кивнула.
— Я злилась, что у вас всё ещё была причина радоваться.
Я не стала её утешать.
Она сама должна была прожить эту фразу.
Мартин потерял фирму не из-за одного бассейна. Клиенты узнали о поддельных схемах, и заказы исчезли. Кэтрин продала дом, чтобы покрыть часть долгов, но перед отъездом пришла попрощаться с детьми.
Она не просила прощения.
Только сказала:
— Я надеюсь, вы снова будете шуметь.
Младшая дочь посмотрела на неё серьёзно.
— Мы будем прыгать с криком.
Кэтрин закрыла глаза, а потом впервые улыбнулась без злости.
Весной восстановление почти закончили. Голубая плитка вернулась на место, лестницу собрали заново, а на краю бассейна я оставила одну неполированную плиту с Павловой отметкой.
Не памятник.
Подпись.
В день, когда дети впервые снова вошли в воду, Артём поставил Павлов уровень на бортик и крикнул:
— Вода ровная!
Я посмотрела на белую линию, на выжженную букву у забора и на четыре головы, которые одновременно нырнули под воду.
Из глубины донёсся знакомый, запретно громкий вопль младшей дочери:
— Папа, смотри, мы вернули бассейн!
Пропустили начало?
