Малыш босса мафии потянулся ко мне посреди ужина, и когда отец попытался его забрать, его лицо резко побледнело

В тот вечер десятимесячный Лео Морретти закричал так, будто его отрывали от собственной матери, а его отец смотрел на меня, словно я держала в руках оружие.

Я замерла возле двенадцатого стола, прижимая к ребрам винную карту. В ресторане «Аурелия» пахло запеченным чесноком, дорогими духами и горячим воском от свечей. Пятничный вечер всегда превращал зал в поле боя, но после появления Луки Морретти все замолчали.

Сначала вошли двое телохранителей. Они проверили окна, служебный коридор и даже отражение в зеркале над баром. Потом появился Лука — в безупречном угольном костюме, с тонким шрамом через левую щеку и ребенком на руках.

Его боялся весь Филадельфийский порт.

А он держал малыша в носках с маленькими желтыми уточками.

— Двенадцатый стол твой, — бросил мне управляющий Грег, подталкивая поднос.

— Ты серьезно?

— Аври, без шуток. Не задавай личных вопросов. Не смотри на телохранителей. Принеси все, что он попросит, и улыбайся.

— Я всегда улыбаюсь, когда хочу сбежать.

Грег побледнел.

— Вот поэтому сегодня лучше молчи.

Я подошла к столу.

— Минеральную воду, бутылку красного вина и теплое молоко для сына, — сказал Лука, даже не взглянув на меня.

— Сейчас будет.

В этот момент Лео увидел меня.

Сначала он перестал жевать край слюнявчика. Потом широко раскрыл серо-голубые глаза и потянул ко мне обе руки.

Лука нахмурился.

— Лео.

Малыш рванулся вперед так резко, что отец едва удержал его под мышками. Ребенок заскулил, выгнулся и вдруг разразился отчаянным плачем.

— Он устал, — сухо сказал Лука.

— Конечно. Я тоже плачу, когда вижу счет за аренду.

Один из телохранителей отвернулся, прикрыв рот кулаком.

Лука медленно поднял на меня глаза.

Я почувствовала, как под воротником прилипла к коже моя серебряная подвеска — маленький медальон в форме совы. Мама подарила его мне в день моего восемнадцатилетия и велела никогда не снимать.

Лео вдруг замолчал.

Я присела рядом со стулом.

— Эй, малыш. Посмотри на меня.

Он посмотрел.

Плач оборвался мгновенно.

В зале зазвенела ложка, упавшая на пол. Лео протянул ладонь и осторожно коснулся моей щеки. Его пальцы были теплыми, липкими от молока.

Лука застыл.

Позади него пожилой мужчина в темном жилете прошептал:

— Не может быть.

— Что не может быть? — спросила я.

Ответа не последовало.

Я выпрямилась, но Лео вцепился в край моего фартука. Когда я попыталась отойти, он снова закричал. Не капризно. Отчаянно.

Лука посмотрел на мой бейдж.

— Аври.

Он произнес мое имя так, будто уже видел его где-то, где я сама его не помнила.

— Да?

Его пальцы сильнее сжали детское одеяло.

— Возьмешь его на руки?

У меня пересохло во рту.

Грег наблюдал из-за стойки, готовый, вероятно, упасть в обморок. Я протянула руки, и Лео тут же уткнулся лицом мне в шею — прямо рядом с серебряной совой.

Лука не отпустил ребенка.

— Почему на тебе этот медальон?

— Потому что он мой.

— Откуда он у тебя?

— От матери.

Лицо старика за его спиной стало белым.

— Как ее звали? — спросил Лука.

Я нахмурилась.

— Элена Вейл. А что?

Старик резко встал. Стул скрипнул по мраморному полу.

— Лука, нам нужно поговорить. Немедленно.

— После ужина, — отрезал он.

— Нет. Сейчас.

Лео снова вцепился в мой фартук, а Лука впервые посмотрел не на ребенка, а на меня — с настоящим страхом.

В этот момент двери ресторана распахнулись, и внутрь вошла женщина с кожаной папкой, прижимая к груди пожелтевший лист бумаги. Она оглядела зал и остановила взгляд на моей подвеске…

ЧАСТЬ 2

Женщина остановилась у двенадцатого стола, будто увидела не меня, а призрака. В ресторане снова стало тихо. Даже кофейная машина за стойкой замолчала, и я услышала, как Лео сонно сопит у меня на плече.

— Вы Аври Вейл? — спросила она.

— Да.

— Покажите шею.

— Простите?

Лука резко поднялся.

— Доктор Рейес, выбирайте выражения.

Женщина не отвела глаз.

— На правой стороне шеи у нее есть родинка в форме полумесяца?

У меня похолодели пальцы.

— Есть. Откуда вы знаете?

Старик за спиной Луки тяжело опустился на стул. Я узнала его: Витторио Беллини, человек, которого в городе называли тенью семьи Морретти. Он управлял счетами, складами и всем, что Лука не хотел видеть собственными глазами.

— Мы уходим, — сказал Витторио.

— Мы никуда не уходим, — ответил Лука.

Доктор Рейес положила папку на стол. На ее обложке темнели пятна от времени, а угол был перевязан бордовой лентой.

— Я работала в родильном отделении больницы Святой Агнессы десять месяцев назад. В ночь, когда родился Лео.

Лука побледнел.

Я почувствовала, как малыш пошевелился у моего плеча. Его ладонь легла поверх серебряной совы.

— При чем здесь я? — спросила я.

Доктор посмотрела на меня.

— Вы ничего не помните о десятом августа прошлого года?

Перед глазами вспыхнул белый свет.

Я стояла в узком коридоре ресторана, но внезапно почувствовала запах больничного спирта, услышала металлический звон лотка и чей-то голос: «Дышите, девочка, еще немного». Потом — пустота.

У меня задрожали колени.

— В тот день я попала в аварию, — сказала я. — Мне сказали, что я пробыла без сознания почти сутки.

— Кто сказал?

— Мать.

Доктор Рейес сжала губы.

— Ваша мать умерла через два месяца после аварии.

— Я знаю.

— Она не могла рассказать вам, что было дальше.

Лука протянул руки к Лео.

— Аври, передайте мне сына.

Малыш мгновенно напрягся и вцепился в мой воротник. Я ощутила его ногти сквозь ткань.

— Почему он так реагирует? — прошептала я.

— Потому что дети чувствуют знакомых людей, — ответила доктор.

— Я никогда его не видела.

Витторио резко встал.

— Эта женщина ничего не доказывает. Она официантка, которая случайно похожа на погибшую мать Лео.

Слово «погибшую» ударило меня сильнее, чем должно было.

— Мать Лео погибла? — спросила я.

Лука посмотрел на Витторио.

— Ты сказал мне, что ее не стало во время родов.

— Так и было.

— Тогда почему доктор Рейес принесла папку?

Старик медленно поправил манжету. На ней блеснула тяжелая золотая застежка в виде льва.

— Потому что некоторые люди любят воскрешать старые истории, когда им нужны деньги.

Доктор ударила ладонью по папке.

— Я пришла не за деньгами. Я пришла, потому что десять месяцев молчала и каждый день слышала его плач во сне.

Лука наклонился к ней.

— Говорите.

— В ту ночь в палате была еще одна женщина. Ее привезли после аварии. Беременную. Документы были оформлены на имя Элены Вейл, но девушка называла себя Аври.

Я перестала дышать.

Медальон на моей шее вдруг стал тяжелым, будто его залили свинцом.

— Нет, — прошептала я. — У меня не было ребенка.

— Был, — сказала доктор.

Лука посмотрел на Лео.

Ребенок спал, прижавшись щекой к моей ключице.

— Что произошло? — спросил Лука.

Доктор раскрыла папку, но Витторио бросился к ней быстрее, чем я ожидала. Он схватил листы и рванул их пополам.

Лука сжал его запястье.

— Ты только что уничтожил медицинские документы?

— Я спасаю тебя от лжи.

— От чьей?

Витторио дернул рукой, и золотая застежка на его манжете зацепилась за край папки. Бордовая лента лопнула. Внутри выпал небольшой пластиковый браслет новорожденного, на котором черными буквами было написано имя матери.

Я наклонилась, чтобы поднять его.

Но прежде чем мои пальцы коснулись пластика, в зал вошел мальчик лет семнадцати, мокрый от дождя, с разбитой губой.

Он посмотрел на Витторио и сказал:

— Сеньор, машина у заднего входа уже ждет. Вы обещали, что заберете ребенка до полуночи…

ЧАСТЬ 3

— Какого ребенка? — спросил Лука.

Мальчик замер у двери. С его волос капала вода, а на белой рубашке расплылось темное пятно крови.

Витторио медленно повернул голову.

— Тебя никто не спрашивал, Нико.

— Я не знал, что здесь будет сам дон Лука, — выдохнул парень.

Лука отпустил его запястье и сделал шаг вперед.

— Кто должен забрать моего сына?

Нико посмотрел на меня. Потом на Лео. Потом на порванные листы на столе.

— Я думал, вы знаете.

— Отвечай.

— Господин Беллини сказал, что мальчика отвезут в частный порт. Там его посадят на лодку до Канады. А женщину… — Нико сглотнул. — Женщину оставят в больнице под чужим именем, чтобы она не смогла его найти.

У меня подкашивались ноги.

Лука медленно обернулся к Витторио.

— Ты собирался вывезти Лео?

— Я собирался защитить наследника.

— От кого?

— От нее.

Витторио указал на меня, и его палец дрожал.

— Она не официантка, Лука. Она мать твоего сына.

Мир будто потерял звук.

Я посмотрела на Лео. Его ресницы дрогнули, и он приоткрыл глаза.

— Это неправда, — сказал Лука.

Доктор Рейес подняла с пола пластиковый браслет.

— Я сама приняла роды. Девушка была без сознания после аварии, но ребенок родился живым. Мальчик. На браслете указано: мать — Аври Вейл, ребенок — мужского пола, время рождения — два часа семнадцать минут.

Она протянула его мне.

На тонкой полоске пластика было мое имя.

Не «Элена». Не выдуманное имя. Мое.

Я коснулась браслета и вспомнила крик. Свой. Детский. Чьи-то руки, забирающие малыша. Голос мужчины: «Скажите ей, что ребенок не выжил». Потом укол, темнота и пустота, которая длилась десять месяцев.

Я посмотрела на Луку.

— Ты знал?

Он покачал головой.

— Мне сказали, что Мара умерла, а сын родился один.

— Ты даже не проверил?

— Я держал Лео на руках через час после его рождения. Витторио сказал, что врачи не успели спасти его мать.

Витторио усмехнулся.

— Потому что настоящая мать была без документов и без семьи. Ты бы не позволил ей войти в дом.

Лука резко ударил ладонью по столу. Бокалы подпрыгнули, красное вино пролилось на белую скатерть.

— Ты украл у меня десять месяцев с моим сыном.

— Я сохранил твое имя. Если бы стало известно, что наследник родился у случайной девушки после аварии, противники разорвали бы семью.

— Ты лгал мне.

— Я делал то, что требовалось.

Нико опустил голову.

— Он приказал подменить записи. И заплатил санитару, чтобы тот вывез ребенка из отделения.

Доктор Рейес достала из папки последний лист.

— Санитар оставил расписку. Он умер неделю назад, но перед смертью передал ее мне.

На бумаге стояла подпись Витторио и сумма, от которой у меня сжался желудок.

Лука взял лист. Его лицо стало неподвижным.

— Зачем ты хотел вывезти Лео сегодня?

Витторио ответил не сразу.

— Потому что завтра совет семьи подпишет документы, и ты передашь управление мне на время переговоров. Если ребенок исчезнет, ты станешь удобнее. А если найдется мать, которой можно предъявить похищение, ты потеряешь право говорить от имени семьи.

В этот момент у Луки зазвонил телефон.

Он ответил, слушал несколько секунд, а потом посмотрел на меня.

— В больнице Святой Агнессы нашли еще одну запись, — сказал он. — И врач требует, чтобы ты приехала немедленно. Там есть имя человека, который отдал приказ забрать тебя из палаты…