ЧАСТЬ 4

Я перечитала заявление дважды.

Буквы расплывались, но смысл оставался ясным.

Андрей требовал назначить генетическую экспертизу и временно запретить мне вывозить Софию из города. В заявлении было написано, что он сомневается в моём материнстве и считает, что ребёнок мог быть рождён от другого мужчины.

У меня задрожали колени.

— Ты это подал? — спросила я.

Андрей смотрел на документ так, будто видел его впервые.

— Я хотел защитить себя.

— От чего?

— От твоей лжи.

— Какой лжи?

Он повернулся к моей матери.

— Она всё время была холодной. После рождения Софии не подпускала меня к ребёнку, прятала телефон, уходила в ванную разговаривать. Я не знал, что думать.

Я почувствовала, как во мне поднимается не гнев, а пустота.

— Я прятала телефон в ванной, потому что ты брал его и проверял мои сообщения. Я уходила туда плакать, чтобы ты не видел. А к Софии ты не подходил, потому что боялся испачкать рубашку.

— Не переворачивай всё.

— Ты подал заявление, чтобы забрать у меня дочь?

— Чтобы установить правду.

Елена Сергеевна спокойно поправила очки.

— Установить правду можно было без поддельной подписи и попытки продать квартиру.

Андрей резко повернулся к ней.

— Вы не знаете, как она со мной жила.

— Я знаю, что два дня назад ваша жена принесла мне свидетельство о рождении дочери, выписки по счёту и договор на квартиру. И знаю, что вы пытались распорядиться недвижимостью без её согласия.

Алина стояла у стены, прижимая к груди чёрную сумку.

— Ты сказал, что Марина никогда не работала и ничего не понимает в документах.

Андрей бросил на неё раздражённый взгляд.

— Не вмешивайся.

— Я уже вмешалась, когда внесла тебе деньги.

Она достала из сумки расписку.

— Вот. Ты занял у меня сто восемьдесят тысяч. Сказал, что это последний платёж за участок.

Лидия медленно села.

— Андрей, ты ещё и у неё занял?

— Я собирался вернуть.

— Чем? — спросила Алина. — Квартирой Марины?

Он не ответил.

Этого хватило.

Я подошла к детской и увидела Софию в кроватке. Она держала в кулачке тонкую красную ленту с вышитой датой рождения. Я привязала её к ручке кроватки в роддоме, потому что боялась забыть тот день. Андрей тогда стоял рядом, улыбался для фотографии и говорил, что станет лучшим отцом.

Сейчас он смотрел на дочь через моё плечо.

— Можно мне взять её?

Я не обернулась.

— Нет.

— Марина, я её отец.

— Тогда почему ты написал, что сомневаешься в этом?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я был в панике.

— Нет. Ты был занят другой женщиной, деньгами и продажей квартиры.

Елена Сергеевна положила передо мной чистый лист.

— Вы можете сегодня подписать заявление о расторжении брака и соглашение о месте проживания Софии. Но решение о встречах с ребёнком лучше принимать не на эмоциях.

Я посмотрела на Андрея.

— Ты будешь видеть дочь только после консультации специалиста и в присутствии моей матери. Пока не отменишь заявление о сомнении в отцовстве.

— Ты хочешь уничтожить меня.

— Нет. Я хочу, чтобы ты отвечал за то, что сделал.

Эта фраза прозвучала спокойно. И именно поэтому Андрей отшатнулся, будто я ударила его.

Алина подошла к столу.

— Я не буду с тобой.

Он поднял голову.

— Алина…

— Участок я переоформлю на себя. Деньги вернёшь по расписке. И не звони мне больше.

— Ты обещала выйти за меня.

— Я обещала мужчине, которого ты изображал. Оказалось, его не существует.

Она сняла с запястья тонкий браслет и бросила его рядом с кольцом.

Андрей посмотрел на эти два предмета, потом на меня.

— Марина, дай мне хотя бы поговорить с тобой без всех.

— Ты шесть дней разговаривал со мной так, будто я ничего не знаю. Теперь рядом будут свидетели.

Мой отец взял его за плечо и отвёл от детской.

— Выйди на кухню. Там поговорим.

Андрей хотел возразить, но увидел лица родителей и остановился.

Я осталась с Софией.

За стеной звучали голоса. Лидия плакала. Отец говорил тихо, но каждое слово пробивалось сквозь дверь.

— Ты не просто изменил ей. Ты пытался отнять у ребёнка крышу над головой.

Через десять минут Андрей вернулся один.

В руках у него был конверт, который я передала ему в начале вечера.

Он положил его на комод.

— Что это? — спросила я.

— Твои бумаги. Я не буду их трогать.

— Ты всё равно должен подписать отказ от сделки.

— Подпишу.

Я ожидала новых оправданий, угроз или просьб. Но он только посмотрел на Софию.

— Она похожа на тебя.

Я сжала край детской кроватки.

— Ты сам сказал, что сомневаешься.

— Я знаю.

— Сомнение тоже оставляет след.

Он кивнул, будто впервые понял, что некоторые слова нельзя забрать обратно.

На следующий день он отменил заявление о генетической экспертизе и подписал отказ от продажи квартиры. Деньги со счёта он вернул не сразу: пришлось продать машину, отказаться от участка и составить расписку перед нотариусом. Алина забрала свой задаток и больше не отвечала на его звонки.

Лидия приезжала к Софии по субботам. Она не оправдывала сына, но каждый раз привозила продукты и молча меняла подгузники, словно пыталась руками исправить то, что словами исправить было невозможно.

Мы с Андреем развелись без торжественных речей.

Он получил право встречаться с Софией после консультаций и только тогда, когда специалист убедился, что он способен проводить с дочерью время, не превращая её в оружие против меня.

Первое такое посещение состоялось в детском центре через три недели.

Я сидела за стеклянной перегородкой и видела, как Андрей неловко держит Софию. Он заранее снял дорогие часы, закатал рукава и впервые сам спросил, как правильно поддерживать её голову.

— Вот так? — тихо спросил он.

— Чуть выше, — ответила я.

Он сделал, как я сказала.

София открыла глаза и схватила его за палец.

Андрей замер.

Я увидела, как у него дрогнули губы.

— Она не боится меня, — прошептал он.

— Она ещё не умеет помнить обиды.

Он опустил глаза на её руку.

— А ты?

— Я умею.

Он кивнул.

В тот день он не просил вернуть ему семью. Не говорил о любви и не обвинял меня. Он просто сорок минут держал дочь и слушал, когда я объясняла, почему она плачет после кормления.

Когда время закончилось, он осторожно положил Софию в коляску.

На ручке всё ещё была привязана красная лента с вышитой датой рождения.

Андрей коснулся её кончиком пальца.

— Ты сохранила эту ленту?

— Да.

— Почему?

Я посмотрела на нашу дочь.

— Потому что тот день был настоящим. В отличие от многих твоих обещаний.

София зашевелилась, и я подняла её на руки. Андрей отступил, не пытаясь остановить меня.

У выхода он вдруг сказал:

— Марина.

Я обернулась.