ЧАСТЬ 4
Командир назвал имя моего бывшего начальника по снабжению — майора Громова.
Я несколько секунд молчала, глядя на Софию. Дочь спала, обхватив плюшевого зайца, у которого давно оторвалось одно ухо.
— Какой перевод? — спросила я.
— Двадцать восемь тысяч. С вашего дополнительного счёта. Получатель — благотворительный фонд, зарегистрированный на имя Громова.
— Я никогда не переводила ему деньги.
— Мы знаем. Поэтому я звоню вам напрямую.
Я поднялась и вышла в коридор, чтобы не разбудить дочь.
— Райан знал об этом счёте?
— По документам доступа не имел. Но кто-то получил копию вашего удостоверения и доверенности.
Я закрыла глаза.
Перед отъездом Райан несколько раз просил меня оставить ему папку с документами.
«На случай чрезвычайной ситуации», — говорил он.
Тогда мне казалось, что это забота.
Теперь я поняла: он собирал кусочки моей жизни, как человек собирает инструменты перед взломом.
— Майор Громов связан с Райаном? — спросила я.
— Это мы и пытаемся выяснить. Но есть хорошая новость: банк успел остановить последний перевод.
— А первые?
— Их можно оспорить, если подтвердится подделка.
Я посмотрела на металлический жетон у себя на шее. На обратной стороне была выгравирована дата рождения Софии и короткая фраза, которую я придумала ещё в роддоме: «Возвращайся ко мне».
Я носила его шесть месяцев, думая, что возвращаюсь к семье.
Оказалось, возвращаться пришлось от неё.
Утром Райан пришёл к нам в сопровождении своей матери и Мелиссы. Они ждали у входа в медицинский центр, где София проходила повторное обследование.
Свекровь держала дорогую сумку, купленную на том самом круизе. На её запястье блестел браслет, который я видела на фотографии у бассейна.
— Елена, мы должны поговорить спокойно, — сказала она.
— Спокойно вы говорили перед тем, как оставить ребёнка одну?
Мелисса подняла подбородок.
— Мы думали, что за ней присмотрят.
— Кто?
Она открыла рот и посмотрела на Райана.
Ответа не было.
София стояла за моей спиной и держалась за край моей формы.
Райан сделал шаг к ней.
— Солнышко, папа приехал.
София не двинулась.
— Ты обещал, что бабушка принесёт мне клубничный йогурт, — тихо сказала она. — Но она уехала на корабле.
Лицо свекрови дрогнуло.
— Милая, мы не знали, что ты останешься одна.
— Ты спрашивала в сообщении, кто будет со мной, — сказала София. — Папа сказал: «Всё устроено».
Я почувствовала, как Райан напрягся.
— Она слишком маленькая, чтобы понимать разговоры взрослых.
— Но достаточно большая, чтобы помнить голод, — ответила я.
Доктор Орлова вышла из кабинета с папкой.
— София останется под наблюдением ещё несколько дней. Ей нужен режим питания и постоянный взрослый рядом. Райан, вам запрещено забирать её без письменного согласия матери.
— Это моя дочь, — резко сказал он.
— Именно поэтому вам следовало заботиться о ней, а не использовать её состояние в документах.
Мелисса побледнела.
— Какие ещё документы?
Райан повернулся к ней.
— Не сейчас.
— Нет, сейчас, — сказала я. — Твоя мать и сестра должны узнать, зачем ты устроил этот спектакль.
Я положила копии доверенности на капот автомобиля.
Свекровь пробежала глазами первую страницу.
— Райан, что это?
— Елена всё исказила.
— Здесь твоя подпись, — сказала Мелисса. — Ты хотел оформить Софию в интернат?
— Временно.
— А деньги? — спросила его мать. — Ты говорил, что счёт будет под нашим контролем, потому что Елена не умеет распоряжаться выплатами.
Я посмотрела на неё.
— Вы знали?
Она сжала ремешок сумки.
— Я знала только, что Райан хотел обезопасить семью.
— А круиз?
— Он сказал, что это ваши общие деньги.
— Вы видели, что София худеет?
Свекровь отвела взгляд.
Мелисса тихо сняла с руки браслет.
— Я верну его.
— Не мне, — сказала я. — Отнеси его в клинику и оплати питание для детей, которым оно нужно. Так ты хотя бы поймёшь, что именно купила.
Она кивнула, не поднимая глаз.
Райан резко схватил меня за локоть.
— Ты не можешь настроить всех против меня.
Я посмотрела на его пальцы.
— Отпусти.
Он отпустил.
В этот момент подъехала служебная машина. Из неё вышел майор Громов.
Я узнала его сразу: короткая стрижка, тёмное пальто, привычка держать руки за спиной.
— Елена, нам нужно обсудить финансовую ошибку, — сказал он.
— Ошибку на двадцать восемь тысяч?
Его взгляд скользнул к Райану.
Этого движения хватило.
— Вы знакомы? — спросила я.
— Конечно. Он ваш муж.
— Я спросила, знакомы ли вы с ним по поводу моего счёта.
Громов замолчал.
Райан шагнул вперёд.
— Не втягивай его.
— Значит, втянут.
Громов достал из кармана папку.
— Райан пришёл ко мне за неделю до вашего возвращения. Он сказал, что вы собираетесь отказаться от службы и забрать все деньги. Он просил временно перевести средства в фонд, чтобы «сохранить их для Софии».
— И вы поверили?
— Сначала да. Потом увидел несоответствия в подписи. Я остановил следующий перевод и сообщил командованию.
Райан повернулся к нему.
— Ты обещал не вмешиваться!
Громов снял очки.
— Я обещал проверить документы. А когда понял, что ты подделал их, выбрал не становиться соучастником.
Райан побледнел.
Вот чего я не ожидала: человек, которому я доверяла меньше всего, оказался тем, кто остановил последнюю кражу.
— Почему вы не связались со мной сразу? — спросила я.
— Ваш муж сказал, что вы на закрытом задании и связь невозможна. Но после вашего возвращения командование подтвердило обратное.
Райан начал говорить быстро, сбиваясь:
— Я просто пытался получить помощь. Елена отправляла деньги неизвестно куда, месяцами не была дома, а я один тащил семью.
— Ты один тащил семью на моей зарплате, — сказала я.
— Я был твоим мужем!
— Муж не превращает голодного ребёнка в рычаг.
Он посмотрел на Софию.
— Я всё исправлю.
Дочь спряталась за мою ногу.
Это движение оказалось сильнее любой бумаги.
Я подписала временное соглашение о раздельном проживании и передаче Софии под мою ответственность. Не потому, что хотела наказать Райана. Просто рядом с ним дочь перестала чувствовать себя в безопасности.
Деньги за круиз банк вернул не сразу. Часть средств пришлось оспаривать, часть удалось взыскать через страховую защиту. Райан потерял машину, которую купил на мои выплаты, и продал дорогие вещи, чтобы закрыть долги перед корабельной компанией и клиникой.
Но самым тяжёлым для него оказалось не это.
Его мать и Мелисса отказались подписывать бумаги, которые он подготовил для перевода Софии. Они рассказали всё, что знали, и вернули то, что могли вернуть.
Райан остался один не потому, что я отомстила.
Он просто слишком долго считал каждого человека частью своей схемы.
Через неделю София снова начала есть нормальными порциями. Она просила макароны с сыром, клубничный йогурт и хрустящие яблоки. Врач сказала, что восстановление займёт время, но опасность миновала.
В день, когда я впервые отвезла её в детский сад после возвращения, София попросила меня остановиться у шкафчика.
— Мамочка, а ты опять уйдёшь далеко?
Я присела перед ней.
— Иногда мне придётся уезжать по работе. Но теперь рядом с тобой будет человек, которому я доверяю. И я всегда буду знать, где ты.
— А папа?
Я не стала лгать.
— Папа будет жить отдельно. Взрослые иногда делают выборы, после которых им приходится учиться жить иначе.
София посмотрела на жетон у меня на шее.
— А это чтобы ты вернулась?
— Да.
Она осторожно коснулась металла пальцем.
— Тогда оставь его себе. Ты уже вернулась.
Вечером я пришла домой и нашла на кухонном столе конверт от Нины Павловны. Внутри лежала копия первой медицинской записи Софии и маленькая записка: «Ребёнок узнаёт мать даже тогда, когда мать сама боится узнать правду».
Я положила лист рядом с жетоном.
Телефон зазвонил.
Это был Райан.
Я ответила не сразу.
— Елена, — сказал он. — Я хочу увидеть Софию.
— Запиши просьбу через врача. Встреча будет только там и только в присутствии специалиста.
— Ты правда не дашь мне войти домой?
— Ты сам сделал этот дом небезопасным.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— Она меня ещё любит?
Я посмотрела на рисунок, который София оставила возле тарелки. На нём были три фигуры: маленькая девочка, женщина в форме и огромный корабль, перечёркнутый красной линией.
— Она помнит тебя, — ответила я. — Любовь придётся заслужить поступками.
Я завершила разговор и вернулась к дочери.
София сидела на полу и раскладывала по цветам свои заколки. В руке она держала розовую, ту самую, которую я нашла рядом с засохшей тарелкой в пустом доме.
— Мамочка, — сказала она, не поднимая головы, — завтра можно взять йогурт с собой?
Я улыбнулась и прикрепила розовую заколку к её волосам.
— Можно. Два.
За окном не было ни корабля, ни моря, ни чужого праздника.
Только на столе лежал металлический жетон, а на его обороте всё ещё читались слова: «Возвращайся ко мне».
Пропустили начало?
