ЧАСТЬ 4

Ричард не успел договорить, потому что Дэниел вырвал документ у меня из рук.

Он прочитал строку один раз.

Потом ещё раз.

— Трент? — спросил он.

Кристал попятилась к раковине.

— Это не передача дома. Это временная защита.

— Почему Трент указан как доверенное лицо?

— Потому что он разбирается в сделках.

Ричард спокойно забрал бумагу.

— Господин Харпер, документ датирован завтрашним числом, но уже отправлен в банк. Подпись вашей матери выглядит скопированной с предыдущего соглашения.

Я почувствовала холод в пальцах.

— Я этого не подписывала.

Кристал резко повернулась ко мне.

— Ты подписывала похожие бумаги сотни раз.

— Но не эту.

— Ты просто не помнишь!

Ричард положил документ на стол.

— В таком случае нам потребуется подтвердить подлинность. Пока регистрация приостановлена.

Дэниел посмотрел на жену.

— Что ты собиралась сделать с домом?

— Ничего.

— Тогда зачем доверенность?

— Чтобы получить краткосрочный заём.

— На что?

Кристал молчала.

Я уже знала ответ, но всё равно спросила:

— На машину Трента?

Она закрыла лицо руками.

Дэниел сделал шаг назад, будто между ними внезапно выросла стена.

— Ты заложила бы наш дом ради его машины?

— Он обещал вернуть деньги.

— Он уже должен твоим родителям почти десять тысяч.

— Трент попал в трудное положение.

— А Мия, значит, нет?

Кристал опустила руки.

— Ты ничего не понимаешь. Моя семья всегда была рядом. Если я не помогу Тренту, все будут знать, что я не способна поддержать своих.

— А моя мать могла поддерживать нас сколько угодно, потому что ты не считала её своей семьёй?

Она не ответила.

Я смотрела на сына и видела, как в нём рушится не брак, а удобная картина жизни. Он много лет говорил себе, что всё под контролем. Что Кристал просто устаёт. Что я просто слишком щедрая. Что долги можно закрыть следующим месяцем.

Ричард достал телефон.

— Госпожа Харпер, я могу отменить регулярные списания, заблокировать карту и зафиксировать спорную доверенность. Но вы должны решить, готовы ли вы погасить ближайший платёж по дому, чтобы защитить свою кредитную историю.

Я посмотрела на Дэниела.

— Сколько?

Ричард назвал сумму.

Она была меньше того чека, который я собиралась выписать в субботу. Но теперь это были не деньги на спасение их привычной жизни. Это была цена за то, чтобы не позволить чужой подделке разрушить моё имя.

— Я оплачу, — сказала я. — Но только после того, как Дэниел подпишет новый договор. И только если Кристал больше не будет иметь доступа к моим счетам.

Кристал вздрогнула.

— Ты хочешь унизить меня?

— Нет. Я хочу видеть, куда уходят мои деньги.

Дэниел сел на стул.

— Мама, я подпишу.

— Ты не обязан выбирать между мной и женой.

— Я уже выбирал. Каждый раз, когда молчал.

Кристал посмотрела на него с ужасом.

— Ты не можешь так со мной.

— Могу. Я только сегодня понял, что делал с мамой.

Она схватила сумку и направилась к выходу.

— Если ты выставишь меня виноватой перед всеми, я расскажу, как твоя мать контролирует нашу семью.

Дэниел встал.

— Расскажи. Только начни с семи тысяч восьмисот долларов.

Кристал замерла.

— Ты не посмеешь.

— Я не буду врать, чтобы тебе было удобно.

Она ушла, хлопнув дверью так сильно, что на стене дрогнула фотография Фрэнка. Я подошла к ней и поправила рамку. На снимке он стоял у реки, придерживая ладонью старую матерчатую сумку с инструментами. Когда-то я думала, что именно его спокойствие держало наш дом. Теперь поняла: он просто научил меня не бояться цифр.

Но на этом история не закончилась.

Через час позвонила воспитательница Мии, миссис Эллис.

— Гейл, простите, что вмешиваюсь, но я должна вам кое-что сказать.

— Что случилось?

— Кристал просила меня не сообщать вам, что Мия пропустила несколько дней. Она говорила, что вы больше не хотите видеть внучку.

Я закрыла глаза.

— Это неправда.

— Я так и подумала. Мия сегодня спрашивала, приедете ли вы за ней.

У меня перехватило горло.

— Я приеду.

— Ей взять рюкзак?

— Да. И деревянную сову тоже. Она отвалилась от молнии.

Я приехала в садик в половине второго. Мия увидела меня через стеклянную дверь и бросилась навстречу, прижав к груди рисунок с кривыми домиками и жёлтым солнцем.

— Бабушка, ты опять меня заберёшь?

Я опустилась перед ней на колени.

— Если ты захочешь, я буду рядом.

Она кивнула и протянула мне лист.

— Я нарисовала наш завтрак.

На рисунке стояли две чашки и тарелка с овсянкой. Рядом была маленькая деревянная сова.

Я забрала Мию не для того, чтобы наказать её родителей. Я забрала её, потому что ребёнок не должен оплачивать чужую ложь отсутствием завтрака.

Вечером Дэниел приехал ко мне один. В руках он держал новый договор и конверт с первым платежом.

— Я продал машину, — сказал он.

— Ты что сделал?

— Ту самую, которую купил, когда получил новую работу. Она больше, чем нам нужна. Эти деньги закроют садик и часть дома.

Я посмотрела на него.

— Кристал согласилась?

— Она уехала к родителям. Сказала, что я предал её.

— А ты?

— Я впервые не стал спорить.

Он положил конверт на стол.

— Это не возвращает тебе всё, что ты потратила.

— Я и не просила вернуть всё.

— Но я хочу вернуть хотя бы право смотреть тебе в глаза.

Я долго молчала. Потом развернула договор.

— Здесь пункт о Мии.

— Я знаю. Оплата садика и медицинских расходов будет моей обязанностью. Если мне не хватает, я говорю об этом прямо. Не тебе приходится угадывать.

— А Кристал?

Он сжал челюсть.

— Ей нужна помощь. Но не деньги из твоего счёта. Мы будем разбираться с этим отдельно.

Я кивнула.

На следующий день Ричард сообщил, что спорную доверенность отменили. Подпись действительно была перенесена с прежнего документа. Кристал призналась, что отправила бумаги Тренту, а тот уверял её, что это лишь предварительная форма для займа. Трент исчез из разговоров сразу, как только понял, что денег больше не будет. Родители Кристал вернули часть суммы, которую она потратила на них, но не сразу и не добровольно. Им пришлось продать круизные путёвки и отказаться от новой машины для Трента.

Кристал не получила того, чего добивалась.

Не машины для брата.

Не дома под залогом.

Не возможности распоряжаться моими деньгами.

Но она потеряла не только это. Она потеряла возможность притворяться, что её семья идеальна, пока другая женщина молча оплачивает счета.

Через неделю она пришла ко мне вместе с Дэниелом. На ней было то самое бежевое пальто, но теперь оно сидело на ней слишком свободно. В руках она держала маленькую коробку.

— Я вернула карту, — сказала она.

— Она уже заблокирована.

— Я знаю.

Кристал поставила коробку на стол. Внутри лежала деревянная сова, аккуратно приклеенная к рюкзаку Мии.

— Я сама починила.

Я коснулась крыла. Трещина осталась, но теперь её удерживала тонкая полоска прозрачного клея.

— Мия спрашивала, можно ли ей снова приходить к тебе.

— Можно.

— А мне?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Тебе можно приходить без просьб о деньгах и без чужих подписей.

Она кивнула.