ЧАСТЬ 4

…Я перечитала дату несколько раз, надеясь, что усталость обманывает глаза.

Завтра.

Моя сестра собиралась подписать сделку, которая передавала ей контроль над компанией, а рядом с её именем уже лежала бумага, составленная заранее.

— Она знала? — спросила я.

Виктор покачал головой.

— Не уверен. Но её подпись стоит здесь.

Бабушка забрала лист и внимательно посмотрела на него.

— Дженна могла подписать, не читая. Ричард всегда давал ей бумаги со словами, что это обычная формальность.

Я вспомнила, как сестра несколько раз просила меня «не усложнять семейные дела». Как говорила, что компания отца едва держится. Как присылала фотографии с дорогих курортов и жаловалась, что детям нужно больше возможностей.

Я хотела ненавидеть её.

Но перед глазами стояла другая картина: Люси в огромном свитере бабушки, с сухими хлопьями на губах и светом во всех комнатах.

— Мы должны остановить сделку, — сказал мой муж.

— Не только сделку, — ответила бабушка. — Нужно выяснить, зачем Дженна подписала этот документ.

Через час она сама позвонила сестре.

— Приезжай ко мне, — сказала бабушка.

— Я на яхте, мама. Что случилось?

— Приезжай сегодня.

— Это из-за Алисы? Она опять устроила драму?

— Из-за бумаги, которую ты подписала.

На другом конце повисла пауза.

— Какой бумаги?

— Приезжай.

Дженна появилась вечером. На ней был белый льняной костюм, а в руке она держала дорогую сумочку, купленную, вероятно, во время той самой поездки. За ней вошёл Марк. Он выглядел раздражённым, но уверенным.

Отец приехал последним.

Мать не пришла. Она осталась в гостинице, сославшись на головную боль.

Мы сидели в гостиной бабушки. Люси спала наверху. На круглом столе лежали копии документов, квитанции и лист с моей поддельной подписью.

Дженна посмотрела на бумаги.

— Я не понимаю, зачем вы меня сюда вызвали.

Бабушка развернула документ.

— Ты подписала передачу контрольного пакета компании.

— Да, папа сказал, что это нужно для нового кредита.

— А ты читала?

Дженна нахмурилась.

— Там было много страниц.

— На одной из них ты подтверждаешь, что Алиса отказалась от своей доли.

Сестра перевела взгляд на меня.

— Алиса, я не знала.

Отец резко поднялся.

— Достаточно. Это семейный вопрос.

— Нет, — сказала я. — Семейным он был, пока вы не оставили мою дочь одну, чтобы вывезти её двоих детей на яхту.

Марк усмехнулся.

— Мы уже извинились за неудобство.

— Ты вошёл в дом с ключом и вырвал страницу из папки.

Его лицо изменилось.

— Я просто хотел убрать мусор.

— На странице была печать нотариуса, — сказала бабушка.

Марк посмотрел на отца. Всего на секунду, но этого хватило.

Дженна заметила взгляд.

— Марк, что ты сделал?

— Ничего.

— Почему ты был у родителей, когда они уехали?

— Проверял дом.

— Почему ты знал про папку?

Он открыл рот, но отец перебил:

— Я попросил его забрать документы.

Дженна медленно повернулась к отцу.

— Ты сказал мне, что всё законно.

— Так и есть.

Виктор положил на стол копию чистого бланка.

— А это тоже законно? На нём стоит ваша подпись, Ричард. Ниже рукой нотариуса вписан отказ Алисы. Только нотариус утверждает, что никогда не видел Алису в тот день.

Отец схватил лист.

— Ты предатель.

— Нет, — тихо ответил Виктор. — Я слишком долго был трусом.

Дженна отступила к камину. Её пальцы сжали ремешок сумки.

— Папа, ты обещал, что у меня будет доля. Ты сказал, что Алиса сама всё отдала.

— Она не интересовалась компанией!

— Это не ответ.

— Я растил вас обеих! Я имел право решить, кому что достанется.

Бабушка встала.

— Ты имел право просить. Не имел права подделывать подпись.

Отец засмеялся, но смех вышел сухим.

— И что вы сделаете? Отправите собственного сына за решётку?

Бабушка не ответила сразу.

Она достала из шкафа другой конверт — не тот, что лежал в папке. На нём стояла нотариальная печать и дата того же дня.

— Я уже изменила распоряжение о доме, — сказала она. — Но ты не знаешь главного.

Отец побледнел.

— Мама…

— Дом не достанется ни тебе, ни Алисе, ни Дженне. Я передаю его детскому центру, который помогает семьям, оказавшимся в кризисе.

Я подняла голову.

Бабушка посмотрела на меня.

— Я не хочу, чтобы этот дом стал наградой за терпение или оружием в семейной войне. Пусть в нём живут дети, которым страшно оставаться одним.

У меня защемило сердце. Я поняла, почему она выбрала именно это.

Дом, где Люси боялась темноты, станет местом, где другие дети будут включать свет не из страха, а потому что там их ждут.

Отец сделал шаг к столу.

— Ты лишаешь нас всего.

— Нет, — ответила бабушка. — Я перестаю прикрывать вас.

Дженна сняла с пальца браслет и положила его рядом с бумагами.

— Я продам его и верну деньги компании, — сказала она.

Марк резко повернулся к ней.

— Ты с ума сошла? Мы только что оплатили поездку.

— Оплатили деньгами, которые мне не принадлежали?

— Ты подписала документы сама.

— Потому что доверяла отцу. Но теперь вижу, как ты искал папку, пока шестилетний ребёнок сидел один.

Марк схватил её за локоть.

— Поедем домой.

Дженна вырвала руку.

— Не трогай меня.

Это было первое решение сестры, которое она приняла без подсказки отца.

Марк вышел, хлопнув дверью. Дженна осталась стоять посреди гостиной, бледная и растерянная.

— Алиса, — сказала она, — я не знала, что Люси там одна.

Я посмотрела на неё.

— Ты видела фотографии с яхты. Ты знала, что её нет.

— Я спросила маму, где она. Она сказала, что ты разрешила оставить её дома.

— И ты поверила?

Дженна опустила глаза.

— Я хотела верить. Потому что если бы спросила ещё раз, пришлось бы признать, что всё это неправильно.

Её слова не исправляли случившегося. Но в них не было привычной защиты.

— Мне не нужны твои деньги, — сказала я. — Мне нужно, чтобы ты рассказала правду.

Дженна кивнула.

— Я расскажу.

На следующий день она пришла к нотариусу вместе с Виктором и подтвердила, что подписывала документы, не понимая их содержания. Отец пытался убедить её передумать, но она уже отдала нотариусу переписку и банковские выписки.

Мать приехала позже. Она плакала, обвиняла меня в разрушении семьи и говорила, что просто хотела дать Дженне шанс.

Я ответила ей спокойно:

— Шанс не начинается с того, что моего ребёнка оставляют одного.

После этого я подала заявление о подделке документов и оставлении Люси без присмотра. Я не делала это ради мести. Мне нужно было, чтобы случившееся было названо настоящими словами, а не «неудобством» и «семейной ссорой».

Компания не закрылась. Виктор временно возглавил бухгалтерию, а Дженна отказалась от контрольной доли до окончания проверки. Отец лишился права управлять фирмой и больше не мог распоряжаться деньгами семьи.

Марк ушёл от Дженны, когда понял, что дорогие поездки закончились. Она вернула часть средств, продала браслет и сама отвезла Люси к детскому психологу, хотя девочка ещё долго просыпалась ночью и проверяла выключатели.

Бабушкин дом передали детскому центру. В гостиной поставили низкие полки с книгами, в бывшей столовой — длинный стол для занятий. На стене у лестницы повесили маленькую табличку с названием: «Комната света».

Люси сама выбрала для неё рисунок: одиннадцать разноцветных мелков лежали вокруг жёлтой лампы.

На открытии бабушка попросила меня сказать несколько слов. Я не готовила речь.

Я просто встала рядом с Люси и сказала:

— Здесь ни один ребёнок не будет ждать взрослых в одиночестве.

В этот момент Дженна подошла к нам. В руках она держала тот самый фонарик из Люсиного рюкзака.

— Он нашёлся в машине, — сказала она. — Я принесла его обратно.

Люси забрала фонарик и включила его. Узкий луч упал на табличку «Комната света», затем скользнул по стене и остановился на одиннадцати мелках.

Дженна тихо спросила:

— Можно я останусь?

Люси посмотрела на неё, потом на меня.

— Останься, но свет не выключай.

И Дженна впервые за весь вечер не стала спорить.