ЧАСТЬ 4
Я не сразу понял, что именно услышал.
В мастерской продолжала капать вода из неисправного крана.
Кап.
Кап.
Брикс стоял неподвижно, будто его прибили к бетонному полу.
— Где он? — спросил я.
Мужчина в форме посмотрел на телефон.
— В старом складском помещении у мельницы. Его нашли рабочие, когда вскрыли боковую дверь. Он сильно избит и обезвожен, но в сознании.
Брикс сделал шаг вперёд.
— Это мой дядя?
— Он назвал твоё имя, — ответил мужчина. — И попросил передать, чтобы ты не отдавал тетрадь Дейлу.
Дейл дёрнулся под рукой О́дома.
— Он врёт.
Ванда резко обернулась к нему.
— Ты запер Матео там?
Дейл молчал.
Вопрос повис между нами тяжелее железной трубы на полу.
О́дом наклонился к нему.
— Отвечай.
— Я не трогал его, — сказал Дейл. — Он сам полез на склад.
— Пять лет назад? — спросил я.
Дейл посмотрел на меня.
— Твой брат всё испортил.
У меня внутри что-то оборвалось.
— Что именно?
Он усмехнулся, но губы у него дрожали.
— Кормак решил, что может стать святым. Хотел вернуть деньги клубу, рассказать всем про детали. А Матео… Матео был готов сесть за него.
— Почему?
Дейл отвёл взгляд.
— Потому что Кормак обещал помочь его сестре. У неё была болезнь. Денег не было. Он сказал, что оформит перевод через мастерскую, а потом вернёт всё сам.
Я сжал кулаки.
Кормак действительно мог так поступить. Он не был безупречным. Иногда он брал чужую беду на себя, не спрашивая, выдержит ли его собственная спина.
— Матео не крал деньги, — сказал Брикс.
— Нет, — ответил Дейл. — Не крал.
Это признание прозвучало тише, чем шум работающего двигателя, но его услышали все.
— Он подписал документы, чтобы прикрыть Кормака, — продолжил Дейл. — А я воспользовался этим. Подделал ещё две бумаги, продал детали и свалил всё на него.
Ванда закрыла глаза.
— И всё это время ты работал у меня?
— Мне нужны были деньги.
— Тебе нужны были не деньги, — сказала она. — Тебе нужна была власть над теми, кто боялся тебя.
Дейл резко повернулся к Бриксу.
— Твой дядя должен был молчать. Потом он сбежал. Я думал, что тетрадь у него. Когда узнал, что она у твоей матери, начал искать.
— Ты пришёл к ней? — спросил Брикс.
Дейл опустил глаза.
— После её смерти.
Подросток побледнел.
— Ты был в нашей квартире?
— Я хотел только бумаги.
— Ты забрал фотографию отца?
Дейл ничего не ответил.
Брикс сжал челюсть. В его лице появилась не детская злость, а усталость человека, которому слишком часто приходилось защищать последнее, что у него осталось.
Я встал рядом с ним.
— Где фотография?
Дейл молчал.
Ванда подошла к красной коробке, достала маленький снимок и протянула его Бриксу.
— Я нашла это в его шкафчике утром.
На фотографии была молодая женщина, худой мальчик и мужчина в рабочем комбинезоне. На обороте стояла дата и короткая надпись: «Брикс, я вернусь за тобой. Дядя Матео».
Брикс прижал снимок к груди.
— Он не бросил меня, — прошептал он.
— Нет, — сказал я. — Он пытался вернуться.
О́дом помог окружному помощнику поднять Дейла. Тот больше не сопротивлялся. Не потому, что раскаялся. Просто всё, ради чего он пять лет лгал, уже лежало на верстаке: тетрадь, счета, подпись, фотография и люди, готовые говорить.
Но прежде чем его вывели, Дейл остановился у «Шовелхэда».
— Ты думаешь, этот мотоцикл принадлежит тебе? — спросил он.
Я повернулся.
— Он принадлежит памяти моего брата.
— Кормак хотел отдать его Бриксу.
Я посмотрел на подростка.
Брикс поднял голову.
— Что?
Дейл усмехнулся.
— Он встречался с твоей матерью. Не как любовник. Он помогал ей оплачивать лечение, а потом договорился с Матео, чтобы тот научил тебя механике. Кормак знал, что ты умеешь слушать технику лучше, чем взрослые слушают людей.
У меня перехватило горло.
Кормак никогда не говорил мне о Бриксе.
— Почему он не пришёл за ним сам? — спросил я.
— Потому что умер, — сказал Дейл. — А потом я сделал так, чтобы никто не нашёл мальчика.
Эти слова стали последней каплей.
О́дом вывел его наружу.
Ванда осталась возле стойки, глядя на разбитую коробку.
— Я виновата, — сказала она.
— Вы дали ему крышу над головой, пусть и не сразу.
— Я слышала, как он кричал на Брикса.
— Но пришли сюда.
— Слишком поздно.
— Не слишком.
Брикс стоял у мотоцикла и проводил пальцем по серебряной раме.
— Я не могу ехать с вами на мемориальную поездку, — сказал он.
— Можешь.
— У меня нет прав.
— Тогда не будешь ехать. Будешь идти рядом с машиной сопровождения и держать запасной ремень.
Он посмотрел на меня с недоверием.
— Вы просто жалеете меня.
— Нет. Я нанимаю тебя учеником.
Брикс моргнул.
— У меня нет документов.
— Разберёмся.
— Я не умею работать по расписанию.
— Научишься.
— Я могу сломать что-нибудь.
— Ты починил то, что не смогли починить трое специалистов.
На его лице впервые появилась настоящая, почти незаметная улыбка.
— Я просто снял краску.
— Иногда именно это и требуется. Убрать то, что мешает току.
Через час мы приехали к старой мельнице. Матео лежал на раскладной койке в пустом помещении, укрытый армейским одеялом. Он был худее, чем я представлял, с белыми волосами и шрамом над бровью.
Брикс остановился в трёх шагах.
— Дядя?
Матео открыл глаза.
— Ты всё-таки нашёл тех, кто слушает.
Брикс бросился к нему и прижался лицом к его плечу.
Матео застонал, но обнял его.
Я остался у стены. В кармане лежала записка Кормака, сложенная вчетверо. Теперь я понял, почему брат столько лет молчал. Он обещал не просто помочь мальчику. Он обещал дождаться момента, когда правда не погубит его.
Матео протянул мне руку.
— Ты Рид.
— Да.
— Кормак говорил, что ты злишься громче, чем работаешь.
— Он преувеличивал.
— Нет. Он гордился тобой.
Я сел на край койки.
— Почему ты не связался со мной?
Матео посмотрел на Брикса.
— Потому что Дейл следил за всеми, кто был близок к Кормаку. А потом я решил, что лучше исчезнуть, чем привести его к мальчику.
Брикс поднял голову.
— Ты мог написать.
— Я писал. Письма не доходили.
Дейл забирал их, — понял я.
Матео кивнул.
— Он хотел не только деньги. Он хотел, чтобы все поверили: если Кормак доверял мне, значит, я был преступником. Так он мог жить спокойно.
На следующий день восемьдесят три мотоцикла выстроились у мастерской. У каждого на зеркале висела белая лента. На руле «Шовелхэда» я закрепил маленькую медную табличку с именем Кормака.
Брикс стоял рядом в рабочей куртке, уже застёгнутой по размеру. Холщовая сумка висела у него на плече. Теперь в ней лежала не только тетрадь, но и инструменты.
О́дом подошёл к нему.
— Ты готов?
— Нет, — честно ответил Брикс.
— Хороший ответ. Значит, понимаешь, что это важно.
Я вставил ключ.
На этот раз двигатель завёлся с первого толчка.
«Шовелхэд» загрохотал, и все разговоры во дворе оборвались. Брикс стоял, закрыв глаза, и слушал тот же звук, который сорок один год сопровождал Кормака в дорогу.
Я протянул ему небольшой металлический жетон.
— Это от мастерской.
На жетоне было выбито: «Б. Деодато. Электрика и диагностика».
Он долго смотрел на надпись.
— Вы правда оставите её?
— Она уже твоя.
— А если я однажды уеду?
— Тогда предупредишь меня, чтобы я не отправлял поисковую группу с восемьюдесятью тремя мотоциклами.
Брикс рассмеялся. Слишком громко, немного хрипло, но это был смех живого пятнадцатилетнего мальчика.
У мельницы Матео поднял руку, когда колонна тронулась. Ванда стояла рядом с ним и держала фотографию, которую вернула Бриксу.
Я ехал первым, а «Шовелхэд» шёл рядом без водителя, ровно и уверенно. Брикс бежал возле машины сопровождения, держа в руках запасной ремень, хотя тот был ему пока не нужен.
На первом повороте он вдруг крикнул:
— Рид!
Я обернулся.
Он показывал на двигатель.
— Слышите?
Я прислушался.
Под ровный гул мотора где-то в глубине металлического сердца появился лёгкий звон — тот самый звук, который Кормак называл «голосом свободного болта».
Я остановил колонну.
Брикс уже опустился на колени у рамы.
Он достал из сумки маленький ключ, коснулся крепления и улыбнулся.
— Здесь тоже надо было убрать то, что мешает току.
И старый мотоцикл снова заговорил голосом Кормака, а рядом с ним впервые шёл мальчик, которого брат обещал не оставить одного.
Пропустили начало?
