ЧАСТЬ 4
…Я рванулся к водосбросу, но Диана уже убрала руку от вентиля.
— Не трогайте его! — крикнул я.
— Я ничего не делала, — ответила она. — Просто проверяла имущество, которым ты так гордишься.
Маргарет схватила меня за плечо.
— Алексей, спокойно. Сначала перекройте питание насоса.
Старый насос стоял в бетонном колодце за беседкой. Я знал эту систему с детства: дед показывал мне каждый рычаг, каждую трубу, каждую метку на ржавом корпусе. Но сейчас вода под плотиной гудела слишком громко.
Окружной инженер Томас Рид опустился на колени возле фланца.
— Здесь свежая царапина, — сказал он.
— Это невозможно, — прошептала Маргарет.
Томас провёл пальцем по влажному металлу.
— Болты недавно трогали.
Диана скрестила руки.
— И вы хотите повесить это на меня?
— Пока я хочу, чтобы все отошли от плотины, — сказал Томас.
Из домов начали выходить жители. Их было уже человек двадцать. Кто-то держал телефон, кто-то — папку с выписками, которые Маргарет успела разослать.
Пожилая женщина в зелёном плаще подошла к Диане.
— Ты говорила, что Алексей собирается затопить район.
— Он владелец плотины и отказывается её обслуживать.
— А почему в отчёте написано, что ремонт оплачивался из нашего фонда?
Диана резко повернулась.
— Потому что вы ничего не понимаете в управлении.
— Мы понимаем, что семь лет платили за ремонт, которого не было, — ответил мужчина у ворот.
Я почувствовал, как злость уступает место тяжёлой усталости. Всё это время я думал, что спорю с человеком, который хочет захватить озеро. Но Диана хотела не воду.
Она хотела контроль.
Пока жители верили, что озеро принадлежит им, они платили ей. Если бы я просто поставил забор, она стала бы героем, защищающим район от жадного владельца. Поэтому она создавала видимость угрозы, собирала деньги на обслуживание и ждала, когда я сделаю хоть одну ошибку.
— Ты сама знала о неисправности, — сказал я.
Диана усмехнулась.
— Все знали, что плотина старая.
— В отчёте стоит твоя подпись.
Маргарет достала копию.
Диана выхватила её, пробежала глазами и скомкала бумагу.
— Это не моя подпись.
Эдгар Белл, стоявший неподалёку, неожиданно шагнул вперёд.
— В этом и проблема, Диана. Ты слишком часто забываешь, какую именно подпись подделовала.
Она побледнела.
— Вы не посмеете.
— Я уже посмел.
Белл достал из кармана старый ключ и протянул его Томасу.
— Рой хранил второй журнал в насосной. Он велел мне открыть его только настоящему владельцу или инженеру округа.
Я взял ключ. Он был тяжёлым, латунным, с вытертой насечкой в форме полумесяца.
Насосная находилась под западным склоном. Мы спустились туда втроём: я, Томас и Маргарет. Внутри пахло ржавчиной, глиной и старым дизельным топливом. За трубами стоял деревянный ящик, которого я никогда не замечал.
В нём лежали журналы обслуживания, счета и письма Роя.
На первой странице последнего журнала дед написал: «Не передавать управление плотиной объединению. Доступ к воде разрешён семьям бесплатно, но ответственность остаётся у владельца до отдельного соглашения».
Ниже стояли его инициалы и дата за три месяца до смерти.
На следующей странице был список ремонтов. За шесть лет там не оказалось ни одной отметки о замене болтов, хотя в счетах объединения значились четыре таких работы.
Томас медленно выдохнул.
— Деньги брали. Ремонта не было.
Маргарет перелистнула журнал.
— А вот это меняет всё.
В конверте, приклеенном к внутренней стенке ящика, лежала схема обходного канала. Рой предусмотрел его ещё в семидесятых, когда строил плотину. Если открыть старый ручной затвор, вода уйдёт в лесной овраг, минуя дома.
— Он знал, что такое может случиться, — сказал я.
— И оставил вам способ предотвратить катастрофу, — ответил Томас.
Мы поднялись наверх. Диана уже стояла у машины. Рядом с ней был её муж Говард, которого я раньше видел только на собраниях. Он держал в руке коричневую папку.
— Уезжать поздно, — сказал я.
Говард посмотрел на Диану.
— Ты сказала, что всё под контролем.
— Так и есть.
— Ты сказала, что Алексей не найдёт старый журнал.
Диана резко повернула голову.
— Замолчи.
Говард побледнел.
— Ты говорила, что подписала только бумаги для доступа.
— Я сказала, замолчи!
Жители услышали каждое слово.
Маргарет подошла к Говарду.
— В папке документы по компании, которая получала деньги за ремонт?
Он посмотрел на жену, потом на людей у ворот.
— Я думал, что это временная схема. Она сказала, что после продажи участка всё вернёт.
Диана ударила ладонью по капоту.
— Ты хочешь обвинить меня, чтобы самому выйти чистым?
— Я хочу, чтобы ты перестала говорить, будто это всё сделал я.
Он раскрыл папку. Там были счета, переписка с подрядчиками и копия письма, в котором Диана распоряжалась не проводить ремонт до «окончательного оформления прав на озеро».
— Она ждала, пока Алексей испугается расходов и продаст землю, — сказал Говард.
Я посмотрел на Диану.
— Вот чего ты хотела.
Она ничего не ответила.
— Не озеро, — продолжил я. — Ты хотела, чтобы я сам отказался от него.
— Ты не понимаешь, сколько стоил этот район, — сказала она наконец. — Девелопер обещал выкупить берег и построить гостиничный комплекс. Я могла получить долю. Но твой дед отказался, а ты упрямо держался за старые бумаги.
— Поэтому ты решила превратить его щедрость в платный билет?
Диана сжала губы.
— Люди сами хотели удобства.
— Люди доверяли тебе.
Это оказалось больнее любого обвинения. Несколько жителей отвернулись от неё.
Мы открыли обходной затвор в тот же день. Вода загрохотала по каменному руслу и ушла в лес, оставив на поверхности озера длинную рябь. Томас подтвердил, что плотину можно укрепить, но все расходы придётся пересчитать с нуля.
Жители собрались у беседки вечером. Не было ни микрофонов, ни красивых речей. Только складной стол, папки и мокрые следы на досках.
Маргарет объяснила, что сборы должны быть возвращены, а объединение обязано убрать незаконные сооружения или заключить со мной новый договор на понятных условиях. Я мог потребовать немедленного сноса всего, что построили без разрешения.
— И что вы выберете? — спросила женщина в зелёном плаще.
Я посмотрел на причалы. На одном из них лежала детская маска для ныряния, забытая кем-то утром. На южной бухте покачивалась верёвочная качеля деда.
— Я не отдам вам право собственности, — сказал я. — Но и не стану превращать берег в крепость. Доступ останется бесплатным для жителей, пока соблюдаются правила. А обслуживание будет оплачивать отдельный прозрачный фонд, которым не сможет единолично распоряжаться ни один человек.
— Даже после всего этого? — спросил Томас.
— Именно после этого.
Диана стояла у края группы. Её белое платье испачкалось у подола, золотая босоножка была разорвана ремешком. Она смотрела не на меня, а на людей, которые больше не отступали перед ней.
— Ты хочешь забрать у меня всё, — сказала она.
— Нет. Ты сама подписала бумаги, которые это сделали.
Говард положил папку на стол.
— Я дам показания и верну деньги, которые ещё остались на счетах.
Диана резко повернулась к нему.
— Ты пожалеешь.
— Я уже жалею, что поверил тебе.
В тот вечер она уехала одна. Не крикнула, не пригрозила, не позвонила кому-то из правления. Просто села в машину и долго не могла вставить ключ зажигания. На её руках дрожали тонкие золотые браслеты.
Дальше были разбирательства, возвраты денег и тяжёлые разговоры с каждой семьёй. Объединение признало, что не владеет озером. Незаконные счета закрыли. Деньги на ремонт перевели в новый фонд, где требовались подписи трёх жителей и собственника земли.
Диана потеряла должность, влияние и право распоряжаться чужими платежами. Её муж съехал из дома у восточного берега ещё до окончания проверки. Она не просила у меня прощения.
Наверное, потому что понимала: за поддельной подписью и каждым чеком стояли не только её решения, но и годы молчания тех, кто позволял ей говорить за всех.
Я оставил беседку. Оставил причалы. Даже позволил восстановить старую табличку у южной бухты — только снял с неё слова «частная территория Сидар-Холлоу».
Вместо них мы вырезали новую надпись:
«Озеро Таннер. Берег семьи Каллахан. Гостям рады. Платить за вход нельзя».
Через неделю Лили снова пришла с удочкой. Она села на край причала и долго смотрела на воду.
— Дядя Алексей, а та женщина больше не сможет нас выгнать?
Я закрепил на её крючке маленькую блестящую приманку.
— Сможет попросить уйти, если ты бросишь мусор.
— А если не брошу?
— Тогда озеро помнит твоё имя.
Лили улыбнулась и забросила леску туда, где солнечный свет разбивался на воде. Под деревянными досками тихо качалась волна, а на старом латунном ключе в моей ладони оставался запах ржавчины и речной глины.
— Дядя, смотри! Клюёт!
Я повернулся к ней, и леска натянулась так резко, будто само озеро потянуло её обратно к берегу.
Пропустили начало?
