ЧАСТЬ 4

Я вскочила так резко, что ударилась плечом о низкий потолок фургона.

— Мия живёт в Ривер-Норт. Он не знает этот адрес.

Эллис завёл двигатель.

— Теперь знает.

— Откуда?

Селена ответила из телефона:

— Из вашей медицинской анкеты. Адриан получил доступ к данным клиники ещё вечером. В графе для экстренного контакта указана Мия.

У меня похолодели пальцы.

Мия была единственным человеком, которому я доверяла настолько, чтобы вписать её имя. Она знала о моём браке всё, кроме самой страшной правды: я собиралась уйти.

— Позвоните ей, — сказала Нора.

Я набрала номер. Гудки тянулись слишком долго.

Наконец Мия ответила сонным голосом:

— Вивиан? Ты где?

— Немедленно уходи из квартиры.

— Что случилось?

— Не включай свет. Не открывай никому. Выйди через пожарную лестницу и спустись во двор.

— Ты меня пугаешь.

— Мия, послушай меня. Адриан знает твой адрес.

В трубке послышался шорох.

— Подожди. Кто-то только что позвонил в дверь.

— Не подходи к ней!

— Слишком поздно. Он говорит, что от тебя.

Я услышала в трубке мужской голос:

— Мия, это Маркус. Вивиан попала в аварию.

Мия тяжело вдохнула.

— Вивиан, что мне делать?

— Беги в ванную. Закройся и открой окно.

— Я живу на шестом этаже!

— Делай, что говорю!

Раздался удар. Потом второй.

Связь оборвалась.

Эллис резко вывернул руль, и фургон занесло на мокрой дороге. Я схватилась за поручень. Латунный ключ в кармане Норы звякнул о металлическую стену.

— Мы не успеем к Мие, — сказал Эллис.

— Успеем, — ответила Нора. — Если поедем не туда, куда они ждут.

Она достала карту и развернула её на коленях.

— Адриан думает, что Вивиан находится у клиники или у сестры. Нам нужно попасть в старый речной терминал. Там есть люди, которым он не может приказать.

— Кто?

— Его партнёры.

Я поняла раньше, чем она договорила.

— Те, чьи деньги он украл.

Нора кивнула.

— И те, чьими именами он прикрывал свои сделки.

Через двадцать минут мы подъехали к терминалу. Над ржавыми воротами висела вывеска без двух букв, а в окнах горел свет. Внутри собрались шестеро мужчин и одна женщина. Я знала их лица по фотографиям в газетах и по вечерам, когда Адриан заставлял меня улыбаться рядом с людьми, которых я боялась.

В центре стояла Елена.

Она сняла тёмный плащ. На её запястье был тонкий шрам, похожий на белую нитку.

— Где Мия? — спросила я.

— Эллис отправил за ней человека, — ответила Елена. — Она выбралась из квартиры через пожарную лестницу. Маркус не успел её схватить.

Я закрыла глаза. Колени дрожали от облегчения.

— А Адриан?

— Уже едет сюда.

— Почему сюда?

Елена положила на стол пачку документов.

— Потому что он понял, что его предали все, кому он доверял.

Один из мужчин, седой и широкоплечий, ударил ладонью по столу.

— Мы дали ему деньги на строительство терминала. Он перевёл их на счета Селены, а потом объявил, что это инвестиции в семейный фонд.

— Не Селены, — поправила Елена. — Моего отца.

Она посмотрела на меня.

— Адриан уничтожил его имя, чтобы забрать порт. Я пришла к нему не ради романа. Я пришла за признанием и за документами.

— Но почему он не понял, кто вы?

— Потому что он никогда не запоминал имена тех, кого считал ниже себя.

В этот момент снаружи раздался звук подъезжающей машины.

Все повернулись к воротам.

Адриан вошёл один.

На нём было тёмное пальто, мокрое от дождя. В руке он держал мой паспорт.

Он посмотрел на меня, потом на Нору, Эллиса и Елену.

— Ты беременна, — сказал он.

Я не ответила.

— Ты собиралась скрыть от меня моего ребёнка?

— Я собиралась защитить его от тебя.

Его лицо изменилось. Не от боли. От ярости, которую он с трудом удерживал.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Я понимаю достаточно.

Он бросил мой паспорт на стол.

— Всё, что у тебя есть, принадлежит мне.

Седой мужчина усмехнулся.

— Вот именно поэтому мы здесь.

Адриан медленно обвёл взглядом комнату.

— Вы устроили собрание против меня?

Елена подняла последний лист.

— Нет. Мы устроили передачу власти.

— На основании чего?

— На основании твоей подписи.

Она развернула документ и положила его перед ним.

Я увидела знакомую строку: если Вивиан Морроу исчезает, все доли переходят не Селене, а независимому попечительскому фонду семей погибших рабочих.

Адриан посмотрел на лист.

— Это невозможно.

— Ты сам подписал его, — сказала Елена. — На встрече в порту. Думал, что это соглашение о страховании грузов.

Нора добавила:

— Ты любил подписывать бумаги, не читая их. Особенно если считал, что держишь всех за горло.

Адриан перевёл взгляд на меня.

— Ты знала?

— До сегодняшней ночи — нет.

— Тогда почему ты пришла сюда?

Я положила ладонь на живот.

— Потому что хотела, чтобы мой ребёнок родился без твоего имени над его головой.

Он сделал шаг ко мне.

Эллис встал между нами.

— Ещё шаг — и ты уйдёшь отсюда без охраны.

Адриан посмотрел на него с презрением.

— Ты забыл, кто вытащил тебя из тюрьмы.

— Нет, — ответил Эллис. — Я помню. Поэтому и знаю, сколько жизней ты сломал за эту услугу.

На улице послышались тормоза. В терминал вошла Мия. Волосы у неё были мокрые, на щеке виднелась царапина, но она была жива.

Я бросилась к ней.

— Ты цела?

— Теперь да.

Она обняла меня, потом посмотрела на Адриана.

— Это он отправил людей?

— Да, — сказала я.

Адриан сжал челюсть.

— Я хотел вернуть Вивиан.

— Ты хотел вернуть активы, — ответила Нора.

— Я хотел защитить свою семью.

Елена положила перед ним ещё один документ.

— Тогда объясни, почему в твоём распоряжении написано: «Не допустить, чтобы женщина добралась до адвоката до утра».

Адриан посмотрел на подпись.

— Это не моё распоряжение.

— Маркус уже подтвердил обратное, — сказала Елена. — Он понял, что ты собираешься списать на него исчезновение Вивиан.

— Где он?

— Уехал, — ответил Эллис. — Вместе с частью твоих людей.

Адриан оглянулся. В комнате не осталось ни одного человека, который смотрел бы на него как на хозяина.

Вот чего он боялся на самом деле.

Не потерять меня.

Потерять власть над теми, кто годами называл страх уважением.

Седой мужчина забрал документ со стола.

— С этого часа твои доли заморожены. До конца недели мы передадим порт семьям рабочих. Ты сохранишь личный дом и деньги, которые сможешь доказать как свои.

Адриан горько усмехнулся.

— А Вивиан?

Я ответила сама:

— Я не часть твоей собственности.

Он долго смотрел на меня.

Когда-то от одного его взгляда у меня дрожали руки. Теперь я видела перед собой не чудовище и не любимого мужчину, а человека, который так долго присваивал чужую жизнь, что забыл: её можно отнять у него.

— Ты действительно уйдёшь? — спросил он.

— Я уже ушла.

Елена подошла ко мне и протянула мокрую фотографию. Я не заметила, что она всё это время хранила её у себя после того, как вытащила меня из переулка.

Края снимка расплылись, но маленькое пятнышко осталось.

— Сохраните её, — сказала Елена.

Я взяла фотографию обеими руками.

— Сохраню.

Мия коснулась моего плеча.

— А что будет с ним?

Я посмотрела на Адриана.

— Он впервые будет жить среди людей, которым не может приказать.

Никто не стал вызывать людей в форме. Никто не повёз его по цепочке кабинетов. Его наказание началось здесь, среди тех, кто знал цену каждому его обещанию: он потерял порты, счета и право распоряжаться судьбами других. Самое главное — он потерял возможность назвать меня своей женой, когда ему требовалось спрятать очередную ложь.

На рассвете мы с Мией уехали в маленькую квартиру над аптекой, где она жила до свадьбы. Нора привезла туда мои документы. Елена сама отвезла заявление в клинику и договорилась, чтобы мои данные больше не выдавали никому без моего согласия.

А фотографию я положила в прозрачный кармашек старого медицинского ежедневника.

На первой странице я написала дату и три слова: «Мы всё равно здесь».

Когда я закончила, Мия поставила передо мной чашку чая и спросила:

— Ты уже придумала имя?

Я посмотрела на размытое серое пятнышко, которое пережило дождь, погоню и чужой приказ.

— Если будет девочка, назову её Еленой.

— А если мальчик?

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда он будет знать, что его отец потерял не семью. Он потерял право решать, кем мы станем.

За стеной зазвонил телефон. Это была клиника: утренний приём переносили на час позже.

Я прижала ладонь к животу.

— Мы успеем, — сказала я.