ЧАСТЬ 4
Я включила громкую связь, и голос врача разнёсся по переговорной.
— Мы получили уведомление, что финансовая гарантия отозвана. Нам нужно подтверждение до пяти часов, иначе место в программе перейдёт другому ребёнку.
Наталья побелела.
— Я ничего не отзывала.
— В письме стоит ваша электронная подпись, — ответил врач. — И печать вашей компании.
Андрей резко повернулся к ней.
— Я разберусь.
— Ты уже разобрался, — сказала я. — Только не с лечением Тимофея.
Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел не жену, а человека, способного закрыть перед ним все пути.
— Не смей делать выводы.
— Тогда объясни, почему гарантия отозвана в тот же день, когда ты пытался перевести деньги на свой фонд.
Виктор быстро набрал номер банковского отдела контроля. Галина собрала документы в одну стопку, а Наталья прижала медицинскую карту к груди.
Тарас стоял у стены. Чернила на его манжете расплылись от пота.
— Скажи им, что это была ошибка, — бросил Андрей.
— Какая именно? — спросил Тарас.
— Любая. Ты же умеешь исправлять документы.
— Я умею исправлять цифры. Но не ребёнка, которому ты отменил лечение.
Андрей резко обернулся.
— Замолчи.
— Нет, — сказал Тарас. — Я сделал то, что ты просил. Создал договор, подделал отметки, подготовил заявку. Но письмо в клинику отправил не я.
Наталья закрыла глаза.
— Значит, это сделал ты, Андрей?
Он молчал, и его молчание уже не требовало перевода.
Я посмотрела на него.
— Зачем?
— Чтобы ты испугалась, — сказал он. — Чтобы подписала всё, что я положу перед тобой. Я думал, ты не рискнёшь оставить ребёнка без лечения.
В комнате кто-то тихо выдохнул. Даже Галина, видевшая за годы работы сотни махинаций, отвернулась.
Андрей сделал шаг ко мне.
— Я не хотел причинять вред Тимофею.
— Но использовал его болезнь как повод. И как рычаг.
— У меня не было выбора.
— У тебя были выборы. Ты выбирал их каждый день.
Он достал из кармана телефон.
— Ты не знаешь, что со мной будет, если деньги не уйдут.
— Зато теперь знаю, что будет с тобой, если они уйдут. Ты получишь ещё одну неделю, а потом снова придёшь за следующими.
Виктор закончил разговор с банком.
— Платёж заблокирован. Все заявки по «Горизонту» заморожены. Но есть проблема: с вашего личного ключа действительно подписан документ о переводе доли компании в залог.
Я не сразу поняла смысл его слов.
— Какой доли?
Он достал из папки последний лист.
— Андрей подал его на регистрацию вчера вечером. В залог передаётся сорок процентов вашей компании в обмен на кредит фонда «Северный берег».
Галина тихо выругалась.
Наталья посмотрела на Андрея.
— Ты заложил её компанию?
— Я собирался вернуть всё после сделки.
— Какую сделку? — спросила я.
Он не ответил.
Виктор перевернул лист.
— Сделку по продаже вашей компании. Покупатель указан тот же фонд. После перевода денег Андрей должен был получить контрольный пакет через доверенное лицо.
У меня дрогнули колени, но я удержалась за край стола.
Вот чего он хотел на самом деле.
Не просто украсть деньги. Забрать дело, которое я построила, и оставить мне подпись под чужими долгами.
Я достала из сумки телефон и положила его рядом с договором.
На экране горела запись разговора у нашей кухни.
Андрей взглянул на телефон.
— Ты записала меня?
— Да.
— Это незаконно.
— Ты ошибся. Запись сделана в моей квартире, когда я услышала разговор о моей компании и моих деньгах. А главное — она не нужна, чтобы понять, кто что сделал. Все документы уже здесь.
Он сжал губы.
— Ты разрушишь нашу семью из-за денег?
— Семью разрушил не договор.
Наталья взяла со стола медицинскую карту.
— Что теперь будет с Тимофеем?
Я посмотрела на неё, и впервые за весь день увидела не женщину из схемы, а мать, которая дрожала над жизнью своего сына.
— Я оплачу лечение напрямую клинике, — сказала я. — Не тебе, не Андрею и не через «Горизонт». Счёт выставят врачу, а не посреднику.
Наталья заплакала.
— Почему вы это делаете после всего?
— Потому что Тимофей не подписывал этот договор.
Андрей усмехнулся, но в этой усмешке уже не было силы.
— Ты хочешь выглядеть святой?
— Нет. Я хочу, чтобы ты больше не мог использовать его имя.
Тарас подошёл к столу и положил рядом связку ключей от финансового архива.
— Я передам все пароли и документы. Но мне тоже нужно сказать правду: Андрей обещал закрыть мой долг. Я думал, что помогу ему один раз.
— Ты помогал ему пять месяцев, — ответила я.
— Знаю.
Я посмотрела на него.
— Ты уходишь из компании сегодня. Но перед этим составишь полный перечень всех платежей и вернёшь доступы. Это не прощение. Это твоя единственная возможность не оставить после себя ещё больше грязи.
Тарас кивнул.
В 16:20 банк подтвердил отмену всех переводов. В 16:45 клиника прислала новое соглашение об оплате лечения Тимофея. Наталья подписала его своей рукой, медленно, проверяя каждую строку.
Она остановилась на последней странице.
— Здесь нет условий?
— Только имя пациента, даты лечения и сумма, — ответил Виктор. — Никаких долей, доверенностей и обязательств.
Наталья подписала.
Андрей всё ещё стоял у стены. Его телефон разрывался от звонков, но он не отвечал. Люди, которым он задолжал, больше не могли ждать. Фонд отказался от сделки, потому что без моего согласия залог оказался пустой бумагой. А когда банк заблокировал счета, выяснилось, что денег для возврата у него не осталось.
Он посмотрел на меня.
— Ты правда подашь на развод?
Я сняла с руки тонкое кольцо и положила его рядом с чёрной папкой.
— Я подам документы завтра утром.
— После всего, что мы пережили?
— Именно после этого.
Он опустил взгляд на кольцо.
— А дом?
— Останется мне. Он куплен на мои деньги и оформлен до нашего брака.
— Ты всё забрала.
— Нет, Андрей. Я оставляю тебе только то, что ты сам создал.
Он ушёл без крика. Не потому, что понял меня, а потому, что в коридоре уже ждали люди из банка и представители фонда, которым он обещал мою компанию.
Я не пошла за ним.
В 18:10 Наталья позвонила из клиники. Тимофея внесли в программу, и лечение начиналось утром. Она долго молчала, прежде чем сказать:
— Олена, я понимаю, что не заслуживаю вашей помощи.
— Это не помощь тебе.
— Я знаю.
— Тогда запомни: если Андрей снова появится, не подписывай ни одной бумаги рядом с ним. Даже если он будет говорить о спасении.
— Запомню.
После звонка я вернулась к своему столу. Чёрная папка лежала там же, где Тарас оставил её утром. Между поддельными отметками и пустой строкой для подписи виднелся мой медный жетон, который я машинально выложила из кармана.
Я открыла папку и достала первый лист.
Рядом с фальшивой отметкой бухгалтерии Галина аккуратно написала настоящую: «Не согласовано».
Я передала документ ей.
— Уничтожить?
— Нет, — сказала я. — Архивировать вместе со всеми платежами. Пусть останется доказательством того, как близко они подошли.
Галина кивнула и забрала папку.
На столе остался только медный жетон с номером первого кабинета. Я провела по нему большим пальцем, а затем положила его не в сумку, а на новую папку с названием «Тимофей Коваль. Лечение».
И когда утром врач открыл эту папку, первой там лежала не подпись Олены Шевчук, а расписание операций, оплаченных напрямую клинике.
Пропустили начало?
