ЧАСТЬ 4

…Я перечитала сообщение дважды.

Сегодня до пяти вечера.

За окном банка машины медленно ползли по мокрой улице, а в переговорной все смотрели на меня так, будто именно я должна была решить, сколько будет стоить чужая ложь.

— Сколько денег они уже перечислили? — спросила я.

Мэри проверила систему.

— Шестьдесят пять тысяч ушли утром на счёт продавца банкетного зала. Ещё семь тысяч двести — на подрядчика. Остаток кредитор пока удерживает.

— Значит, они действительно купили площадку?

— Нет, — ответила Мэри. — Деньги были переведены как обеспечительный взнос. Сделка ещё не завершена.

Я повернулась к Дженне.

— Ты знала, что деньги ушли?

Она покачала головой.

— Я думала, папа получил одобрение. Логан сказал, что всё оформлено.

— А подпись под долей в компании?

Дженна посмотрела на Логана.

Он отступил на шаг.

— Я объясню.

— Объясняй сейчас, — сказала я.

Логан провёл ладонью по волосам. От него пахло дорогим одеколоном и влажной шерстью.

— Когда мы нашли зал, владелец потребовал подтверждение средств. Дженна сказала, что у семьи есть резерв. Я подготовил бумаги.

— С её подписью? — спросила Мэри.

— Она была рядом.

— Я ничего не подписывала, — прошептала Дженна.

— Ты поставила инициалы на последней странице.

Дженна достала телефон, открыла фотографию документа и приблизила экран. Внизу действительно стояли две буквы, похожие на её имя.

— Я подписывала список гостей, — сказала она. — Ты сказал, что это приложение к договору с залом.

Логан сжал губы.

Отец отвернулся.

Я посмотрела на него.

— Ты знал?

— Я не проверял каждую бумагу.

— Но ты передал Логану мою подпись.

Он промолчал.

Миссис Рид тихо кашлянула.

— Простите, что вмешиваюсь, но я видела ещё один документ в архивной копии. Три года назад ваш отец передал вам долю в своей фирме в счёт долга. Вы тогда отказались от неё, чтобы он сохранил управление.

Я медленно повернулась к отцу.

— Ты никогда мне этого не говорил.

— Это была формальность.

— Нет. Это была моя собственность.

Мэри быстро открыла старую запись.

— Доля зарегистрирована на Клэр. Значит, отец не имел права закладывать компанию, а тем более дом. Кредитор получил неполный пакет и теперь пытается переложить риск на вас.

Отец сжал кулаки.

— Я хотел спасти дело.

— Нет, — сказала я. — Ты хотел сохранить видимость, что всё ещё хозяин.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Отец опустил взгляд на свои испачканные соусом манжеты.

Мама заплакала.

— Я думала, если он потеряет фирму, он не переживёт.

— А если потеряю всё я?

Она не ответила.

Мэри связалась с кредитором и потребовала остановить любые действия. Я передала ей договор на дом, банковские выписки и копию соглашения о доле. Затем позвонила продавцу банкетного зала.

— Меня зовут Клэр Беннетт. Деньги, которые вы получили, были перечислены без согласия владельца имущества.

— Ваш отец сказал, что всё законно.

— Он ошибся.

— Тогда забирайте свои деньги через него.

— Нет. Вы возвращаете их на счёт, с которого они пришли. Сегодня.

На том конце повисла пауза.

Я отправила ему документы. Через двадцать минут он согласился расторгнуть предварительное соглашение, удержав небольшую сумму за простой.

Эта сумма стала первой ценой чужой мечты.

Вторая пришла от Логана.

Дженна сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на стол.

— Возьми, — сказал он.

— Зачем?

— Ты же хотела зал.

— Я хотела, чтобы мы построили его вместе. А ты построил его на чужой подписи.

— Я сделал то, что требовалось.

— Нет. Ты сделал то, что было выгодно тебе.

Логан посмотрел на отца.

— Скажи ей, что без этого мы бы все остались ни с чем.

Отец поднял голову.

— Уходи, Логан.

Дженна вздрогнула.

— Папа…

— Я сказал, уходи.

Логан забрал кольцо и вышел. Дженна осталась сидеть, прижимая ладони к коленям.

— Я думала, ты действительно просто не хочешь помочь, — сказала она.

— Я не хотела оплачивать риск, о котором вы мне лгали.

— Я была жестокой.

— Да.

Она кивнула. Ей было больно это слышать, но она не стала спорить.

К полудню деньги вернулись на счёт. Кредитор снял заявку после того, как получил подтверждение от миссис Рид и банка. Никаких громких разбирательств не понадобилось. Поддельная подпись сама разрушила всю конструкцию.

Но вопрос дома оставался.

Я приехала туда вечером. На кухне горела одна лампа. На столе лежала моя красная папка, которую отец забрал из банка и принёс обратно.

Он сидел рядом, не снимая обуви.

— Я не буду просить тебя оставить нас, — сказал он.

— Хорошо.

— Но мы не сможем платить прежнюю сумму.

— Я знаю.

— Я продам оборудование фирмы.

— И закроешь долг передо мной.

Он кивнул.

— А потом мы с мамой съедем в квартиру поменьше.

Я посмотрела на его руки. Когда-то эти руки строили стены, чинили крыши и держали меня на велосипеде, пока я училась не падать. Теперь они лежали на столе рядом с документом, который он пытался украсть у меня.

— Я не отдам тебе дом, — сказала я.

— Я понял.

— Но и на улицу вас не выставлю. У вас есть два месяца, чтобы найти жильё и продать то, что осталось от фирмы. Я оплачу только переезд. Не долги.

Отец медленно поднялся.

— Ты всё равно помогаешь.

— Я помогаю маме выбраться из этой истории. Не тебе сохранить прежнюю жизнь.

Мама стояла в коридоре и слышала каждое слово.

— Я подпишу расписку, — сказала она.

Я повернулась к ней.

— Не расписку. Правду.

Она кивнула.

— Я напишу, что передала твои документы без разрешения и знала, зачем отец их использует.

Отец резко поднял голову.

— Не надо.

— Надо, — ответила мама. — Я слишком долго называла страх заботой.

Это был единственный поступок, который он не смог у неё отнять.

Дженна пришла позже. Она принесла коробку с семейными фотографиями и положила её на полку у двери.

— Я не знаю, как вернуть твоё доверие, — сказала она.

— Никак быстро.

— Тогда я начну с того, что подпишу заявление для банка и верну всё, что Логан перевёл мне.

— Ты не должна отдавать за него свою жизнь.

— Это не за него. Это за мою подпись, которую я поставила, не читая.

Я посмотрела на неё и впервые за весь день почувствовала не гнев, а усталость.

— Приходи завтра. Будем разбирать бумаги.

Она кивнула.

Утром Мэри прислала подтверждение: дом полностью защищён, доля в фирме переоформлена на меня, а кредитор закрыл дело. Банкетный зал вернулся владельцу. Деньги подрядчику удалось вернуть частично. Остаток долга отец должен был покрыть продажей грузовиков и оборудования.

Он потерял не только фирму.

Он потерял право притворяться, что всё держится на нём.

Через два дня я снова сидела за тем самым обеденным столом. На нём лежал медный жетон с номером семнадцать и три стопки документов: долг, переезд, раздел имущества.

Отец вошёл с папкой в руках.

— Я подписал всё, — сказал он.

— Покажи.

Он протянул бумаги.

Подпись была его собственной. Неровной, тяжёлой, без попытки казаться чужой.

Мама поставила рядом чашку чая.

— Я нашла маленькую квартиру возле мастерской, — сказала она. — Там нет сада, но есть место для твоих книг, Клэр, если ты когда-нибудь захочешь их забрать.

Я коснулась краешка чашки.

— Я заберу книги сама.

Отец посмотрел на меня.

— Ты ведь понимаешь, что после всего этого мы уже не будем прежней семьёй?

— Понимаю.

— И всё равно пришла.

Я взяла со стола последний лист — тот, где он признавал долг и отказывался от любых требований на дом.

— Я пришла не за прежней семьёй.

Он нахмурился.

— А за чем?

Я положила медный жетон поверх его подписи.

— За тем, чтобы каждый следующий номер ошибки был назван своим именем.