ЧАСТЬ 4
Марк готовил не только побег. Он заранее спрятал там что-то, чего боялся больше, чем потерять деньги.
Ключ лежал у меня на ладони, тяжёлый, холодный, с выцарапанным номером 712.
— Кто оставил записку? — спросила я у охранника.
— Тот мужчина. Он сказал, что если вы появитесь, я должен передать мешочек лично вам.
— Как он выглядел?
— Высокий. Чёрное пальто. Шрам у подбородка.
Артём нахмурился.
— Это не Марк.
Я тоже поняла.
Марк был гладко выбрит и слишком заботился о своей внешности. Человек со шрамом пришёл не угрожать Майе. Он пришёл передать ключ.
Из палаты донёсся плач Лиама.
Майя вздрогнула и прижала руку к животу.
— Мам, если Марк вошёл в больницу, он может добраться до ребёнка.
— Не может, — сказала я. — Я этого не допущу.
Дежурная медсестра отвела нас в комнату наблюдения. На стене висела карта этажей, рядом мерцал экран с изображениями камер. Мужчина в чёрном пальто действительно появился у лифта, но в палату не вошёл. Он оставил мешочек охраннику и вышел через служебный коридор.
На его руке была татуировка в виде маленького якоря.
Селия побледнела.
— Это Натан Коул.
— Кто он?
— Человек, который помогал Марку оформлять фирмы. Он занимался подставными владельцами и переводами. Марк говорил, что Натан умеет исчезать вместе с документами.
— Почему он нам помог?
Селия посмотрела на ключ.
— Потому что Марк обманул и его.
Мы отправились в банк на рассвете. Отделение ещё не открылось для обычных клиентов, но Артём дозвонился до управляющей. Женщина по имени Ребекка встретила нас у бокового входа, держа связку ключей и чашку остывшего кофе.
— Я не могу открыть ячейку без владельца, — сказала она.
— Владелец — Марк, — ответила я. — Но ключ оставили моей дочери, потому что всё содержимое связано с её именем.
Ребекка проверила журнал.
— Ячейка была арендована шесть месяцев назад. В договоре указано, что доступ возможен при предъявлении паспорта Марка или Майи.
Майя протянула документ дрожащими руками.
Мы спустились в хранилище. Там пахло металлом, пылью и сухим кондиционированным воздухом. Номер 712 находился в самом конце ряда.
Замок открылся с первого поворота.
Внутри лежали четыре папки, флеш-накопитель, два паспорта и фотография.
На фотографии Марк стоял рядом с Хлоей и Натаном у стола, заваленного бумагами. За ними висела вывеска компании, которую я раньше не видела: «Северный траст».
В первой папке были списки переводов. Не только мои деньги. Марк получал средства ещё от трёх семей, обещая им медицинских помощников и уход за родственниками.
Во второй лежали заявления на кредиты, оформленные на имена больных людей.
В третьей — копии паспортов и образцы подписей.
Майя смотрела на страницы, и её лицо становилось всё белее.
— Он делал это не только со мной.
— Нет, — ответила я. — Но ты была единственной, чью квартиру он мог продать, чтобы закрыть дыру.
В четвёртой папке лежал договор между Марком и Натаном. Из него следовало, что Марк передавал ему тридцать процентов украденных средств, а взамен получал готовые фирмы, поддельные счета и людей для подписания документов.
Но внизу стояла ещё одна строка.
Марк обязался передать Натану всю сумму кредита после продажи квартиры Майи.
— Значит, он бежал не один, — сказал Артём. — Натан собирался забрать его деньги.
— И поэтому оставил ключ, — поняла я. — Он хотел, чтобы Марк не успел уничтожить доказательства.
На флеш-накопителе мы нашли не запись разговоров, а электронную переписку и таблицы. Этого было достаточно, чтобы восстановить всю схему: поддельные расходы, переводы Хлое, подставная компания, кредит на шестьсот тысяч и подготовленная продажа квартиры.
Я позвонила в банк и потребовала немедленно заблокировать сделку. Затем связалась с нотариальной конторой, указанной в доверенности.
— Марк уже у нас, — ответила секретарь. — Он пришёл с женщиной по имени Хлоя.
Мы приехали туда через двадцать минут.
Нотариальная контора находилась над цветочным магазином. На лестнице пахло влажной землёй и срезанными розами.
Марк стоял у стола, сжимая кожаную папку. Хлоя держалась рядом, но уже без прежней улыбки.
— Ты не могла приехать так быстро, — сказал Марк.
— Ты плохо знаешь, чем я занималась двадцать семь лет.
Он перевёл взгляд на Майю.
— Дорогая, ты сейчас не в состоянии принимать решения. Я делал всё ради семьи.
Майя остановилась напротив него.
— Ради семьи ты оставил моего сына без еды?
— Это была временная трудность.
— Ради семьи ты спрятал подгузники на складе?
Марк дёрнул плечом.
— Я собирался всё вернуть.
Я положила на стол копию договора с Натаном.
— После продажи квартиры?
Хлоя резко повернулась к нему.
— Ты сказал, что квартира уже твоя.
— Замолчи, — процедил Марк.
— Ты сказал, что Майя подписала передачу собственности.
— Хлоя!
— Ты обещал, что деньги будут моими, когда мы уедем.
Марк шагнул к ней, но Артём встал между ними.
Нотариус взял документы и начал читать. Его лицо становилось всё напряжённее.
— Подпись Майи поддельная, — произнёс он. — А вот подпись свидетеля настоящая.
Томас, приехавший вместе с нами, поднял руку.
— Я подтверждаю, что женщина на встрече не была Майей. Это была Хлоя Беннет.
Хлоя отшатнулась.
— Я не знала, что он собирается оставить её без жилья.
— Но знала, что подписываешь чужим именем, — сказала я.
Она опустила глаза.
Марк схватил кожаную папку и попытался вырваться к лестнице. Но у входа стоял Натан Коул.
На его руке виднелся маленький якорь.
— Куда спешишь? — спросил он.
Марк замер.
— Ты предал меня.
— Нет, — спокойно ответил Натан. — Это ты решил, что можно не платить человеку, который знает, где спрятаны все твои следы.
— Ты оставил ключ Елене.
— Я оставил его тому, кто умеет читать документы.
Марк посмотрел на меня с такой ненавистью, будто именно я украла у него жизнь.
— Ты разрушила всё.
— Нет, Марк. Я просто перестала оплачивать твою ложь.
Он резко развернулся к Майе.
— Скажи ей, что ты не хочешь проблем. Скажи, что подпись твоя. Мы уедем, начнём сначала, и всё будет нормально.
Майя долго смотрела на него.
Потом сняла с пальца тонкий больничный браслет и положила рядом с поддельной доверенностью.
— Ты просил меня подписывать бумаги, пока я лежала под обезболивающими. Я подписывала, потому что верила тебе. Но эту подпись я не поставлю.
— Какую?
— Подпись под твоим прощением.
Марк сделал шаг назад.
В этот момент в контору вошли сотрудники финансового отдела банка и представители службы безопасности аэропорта. Натан заранее сообщил им о попытке Марка покинуть страну, а банк уже передал материалы в соответствующие органы.
Я не хотела, чтобы мою дочь снова заставляли переживать чужую борьбу, поэтому отвезла Майю и Лиама обратно в больницу. Там нас ждала врач Ольга Сергеевна.
— Кровотечение остановилось, — сказала она. — Но Майе нужен покой и наблюдение.
— У неё будет всё необходимое, — ответила я.
Майя посмотрела на меня.
— Мам, ты ведь не будешь платить за сиделку, которую выберет кто-то другой?
— Нет. Мы наймём её вместе. И каждый счёт будет лежать перед тобой, а не исчезать в чужой папке.
Селия согласилась дать показания и вернуть часть денег, которые получила. Она не оправдывалась. Просто принесла в больницу коробки с детским питанием и оставила их у палаты, не заходя внутрь.
Томас передал нотариальный журнал и помог отменить все документы, подписанные в его кабинете. Он не просил благодарности.
Натан тоже не исчез. Он отдал банку доступ к счетам и заключил соглашение, по которому большая часть украденных средств была возвращена пострадавшим семьям. Свой якорь он больше не прятал под рукавом.
Хлоя потеряла работу и все деньги, которые Марк обещал ей. Она пришла к Майе только один раз.
— Я думала, что он любит меня, — сказала она.
Майя ответила:
— Он любил только то, что можно было присвоить.
А Марк потерял не Майю и не квартиру.
Он потерял возможность назвать себя человеком, который заботится о семье. Когда открылись счета и договоры, от него отказались все, кто прежде просил у него помощи. Даже его адвокат вернул папку, не взявшись за дело.
Я увидела его последний раз через неделю в комнате для подписания документов. На столе лежал лист с перечнем имущества, которое подлежало взысканию. Марк держал ручку, но смотрел не на бумагу, а на фотографию Лиама, случайно выпавшую из моей папки.
— Я хотел дать ему лучшую жизнь, — сказал он.
— Ты хотел, чтобы его жизнь доказывала, какой ты важный.
Он опустил глаза.
Я не испытывала радости. Только усталость и сожаление о том, сколько раз принимала его уверенный голос за надёжность.
Перед уходом я забрала фотографию.
В больнице Майя уже спала. Лиам лежал рядом, укрытый тем самым шерстяным комбинезоном, который я привезла в день, когда нашла её в холодной квартире.
На стуле возле кровати лежала новая папка. В ней были настоящие документы на квартиру, отмена кредита, список честных расходов и заявление Майи, подписанное её рукой.
Я открыла последнюю страницу.
Там она написала всего одну строку:
— Мама, теперь я сама держу ручку.
Из детской кроватки донёсся тихий звук, и Лиам сжал крошечный кулак поверх её пальцев.
Пропустили начало?
