Я опоздала на собственную свадьбу из-за спасённой девочки, а у дверей мой жених вдруг перестал улыбаться

Когда я вошла в свадебный зал, моя лучшая подруга держала в руках букет, который я выбирала для себя, а рядом с ней стоял мой жених.

На часах было без десяти три. Утренний макияж давно растёкся, под ногтями остались следы хирургического раствора, а белое платье помялось на заднем сиденье моей машины. От волос пахло антисептиком и горячим металлом операционной.

Все гости смотрели на меня так, будто я не опоздала, а пришла на собственные похороны.

— Ты всё-таки явилась, — сказала Бренда, мать Эндрю, спускаясь ко мне по лестнице.

На её шее качалось жемчужное ожерелье, которое я подарила ей на Рождество. Она поправила его двумя пальцами и брезгливо посмотрела на пятно крови у меня на манжете.

— Где Эндрю?

— Там, где должен быть мужчина, которого бросили в день свадьбы.

— Я не бросала его. Я была в больнице.

Бренда усмехнулась.

— Конечно. Мир снова не смог обойтись без великой Саманты Миллер.

Утром в шесть двенадцать мне позвонили из больницы Святого Луки.

— Доктор Миллер, шестилетняя девочка. Тяжёлая травма живота, давление падает. Возможно, разрыв селезёнки.

Я посмотрела на платье, висевшее на двери спальни, потом на Эндрю, который спал, отвернувшись к стене. Оставила ему сообщение: «Я еду на срочную операцию. Сделаю всё, чтобы успеть. Люблю тебя».

Через двадцать пять минут я уже стояла под яркими лампами операционной.

Пэйсли Ховард привезли после падения на сломанный металлический каркас в городском парке. Её кожа была белой, губы посинели, а маленькая ладонь сжимала край простыни.

— Папа будет ждать, — прошептала она.

— Будет, — ответила я, хотя сама не знала, успеет ли её сердце дожить до конца операции.

Её отец, Закари Ховард, бежал за каталкой до самых дверей.

— Пэйсли! Я здесь, слышишь? Я здесь, сердце моё!

Медсестра остановила его, а я успела заметить, как он прижал к груди её розовую заколку в виде маленькой звезды.

Операция длилась почти пять часов. Мы остановили кровотечение в одиннадцать сорок семь. Когда я вышла, Пэйсли была жива, а мой телефон показывал двадцать шесть пропущенных звонков.

От Эндрю. От Бренды. От Джеммы.

Я позвонила Эндрю.

Он не ответил.

«Пэйсли выжила. Я еду», — написала я и переоделась прямо на парковке, используя зеркало машины. Пальцы дрожали так сильно, что я дважды не могла застегнуть серьгу.

Теперь я стояла перед ним.

Эндрю был в костюме, который мы выбирали вместе. Рядом с ним стояла Джемма Салас — моя лучшая подруга со студенческих лет. На ней было белое платье. На пальце — моё кольцо.

То самое, которое я помогала Эндрю выбирать несколько месяцев назад.

— Что здесь происходит? — спросила я.

Эндрю тяжело вздохнул.

— Я ждал тебя, Саманта.

— Я спасала жизнь шестилетней девочке.

— Ты всегда кого-то спасаешь.

Эта фраза ранила сильнее, чем белое платье Джеммы.

— Ты женился на ней?

— Церемония уже состоялась, — тихо сказала Джемма.

Я посмотрела на неё.

— Ты могла позвонить мне.

Она опустила глаза.

Бренда встала за моей спиной.

— Уходи. Ты уже достаточно испортила этот день.

Я сжала в сумочке ключ от машины. Металл впился в ладонь, возвращая меня в реальность. Мне нечего было забирать из этого зала.

Я повернулась к выходу.

И тогда двери распахнулись. В проёме стоял Закари Ховард, всё ещё с розовой заколкой дочери в руке. Он посмотрел на Эндрю, потом на меня и поднял кожаную папку…

ЧАСТЬ 2

— Доктор Миллер, подождите.

Голос Закари остановил меня у самых дверей. На улице гудели машины, внутри пахло шампанским, воском и чужим торжеством. Я обернулась.

— Ваша дочь в реанимации, — сказала я. — Ей нужна семья рядом.

— Ей нужна вы. Но я пришёл не только поэтому.

Эндрю шагнул вперёд.

— Мы не знаем этого человека.

— А я знаю вас, мистер Фостер, — ответил Закари.

Он положил кожаную папку на ближайший стол. На застёжке виднелась глубокая царапина, будто её пытались открыть ножом.

Бренда сразу выпрямилась.

— Это частное мероприятие. Покиньте зал.

— Я уйду, когда передам Саманте то, что касается её работы.

Эндрю побледнел.

Я заметила это раньше всех.

— Какой работы? — спросила я.

Закари посмотрел на него.

— Вы не сказали ей?

— Не вмешивайтесь в наш семейный конфликт, — процедил Эндрю.

Я почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Эндрю, о чём он говорит?

В этот момент из дальнего коридора выбежала молодая медсестра. Я узнала её — Мелисса, дежурившая сегодня в реанимации. Она держала в руках мой белый халат, а на кармане всё ещё была приколота бумажная карточка с именем Пэйсли.

— Доктор Миллер, простите, что пришла сюда, — сказала она, переводя дыхание. — Но в больнице появился человек, который требует забрать документы девочки.

Закари сжал розовую заколку.

— Какой человек?

— Мужчина назвался представителем семейного фонда. Он сказал, что доктор Миллер больше не будет заниматься Пэйсли.

Эндрю отвёл взгляд.

— Это абсурд, — сказал он.

— Тогда почему он знал код доступа к медицинской карте? — спросила Мелисса.

В зале стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку бокала.

Бренда резко повернулась к сыну.

— Эндрю?

— Я ничего не делал.

— Ты говорил, что после свадьбы она подпишет бумаги, — тихо произнесла Джемма.

Она осеклась, но было поздно.

Я посмотрела на неё.

— Какие бумаги?

Джемма сжала букет. Из белых лепестков выпала капля воды и разбилась о мраморный пол.

— Я думала, он сам тебе всё объяснил.

— Он объяснит, — сказал Закари. — Но не здесь и не так, как собирался.

Он открыл папку. Я увидела несколько листов с печатями, но не успела прочитать ни строки: Бренда бросилась вперёд и захлопнула крышку.

— Это незаконно, — прошипела она.

— Незаконно было подделывать подпись врача на заявке о переводе средств, — ответил Закари.

Мой желудок сжался.

— Какой подписи?

Эндрю подошёл ко мне.

— Саманта, послушай. Всё не так, как выглядит.

— Ты женился на Джемме, пока я оперировала ребёнка.

— Я сделал это, потому что ты уничтожала нашу жизнь своей работой.

— И поэтому понадобились мои документы?

Он замолчал, а Джемма вдруг заплакала.

— Эндрю сказал, что без твоего имени фонд не получит разрешение на новый детский центр. Он обещал, что после свадьбы ты подпишешь бумаги и станешь его медицинским руководителем.

Закари медленно повернулся к Эндрю.

— Она всё ещё не знает главного.

— Не смейте, — сказал Эндрю.

— Что именно я не знаю? — спросила я.

Закари достал из папки один лист и положил его на стол. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но я сразу поняла: я никогда не выводила буквы таким резким наклоном.

— Эта заявка отправлена сегодня утром, — сказал он. — За восемнадцать минут до того, как вы вошли в операционную.

Я подняла глаза на Эндрю.

— Ты использовал моё имя до свадьбы?

Он шагнул ко мне, но я отступила.

И тут с улицы раздался резкий звонок телефона Закари. Он ответил, послушал несколько секунд и побледнел.

— Пэйсли пришла в себя, — сказал он. — И она просит, чтобы к ней немедленно позвали доктора Миллер.

Он посмотрел на меня, а потом добавил:

— Но перед этим она назвала имя человека, который был рядом с ней в парке до падения…

ЧАСТЬ 3

— Она сказала «Эндрю», — произнёс Закари.

У меня подогнулись колени. Я ухватилась за край стола, и холодный мрамор впился в ладонь.

— Пэйсли видела его? — спросила я.

— Она пока говорит с трудом. Но назвала его дважды.

Эндрю резко отступил.

— Это невозможно. Я был здесь.

— Вы приехали в больницу в шесть утра, — сказала Мелисса. — Я видела вас у стойки регистрации.

Бренда повернулась к сыну.

— Ты сказал, что проснулся только в семь.

— Я хотел проверить, почему Саманта снова исчезла, — ответил он. — Но к парку не ездил.

Закари открыл папку и достал ещё один документ — не копию, а оригинал с влажной печатью фонда.

— В шесть двадцать одна камера возле парка зафиксировала автомобиль вашей семьи. Номер принадлежит Бренде Фостер.

Бренда побелела.

— Моя машина была у водителя.

— Водитель уже дал показания, — сказал Закари. — Он сообщил, что отвёз Эндрю к парку по его просьбе, а затем получил приказ молчать.

Эндрю ударил ладонью по столу.

— Он врёт!

— Тогда объясните, почему через семь минут после падения Пэйсли с вашего телефона отправили в фонд заявление, будто доктор Миллер отказалась от должности руководителя детского центра? — спросил Закари.

Я взяла лист. Под моей фамилией стояло согласие на передачу всех профессиональных прав частной клинике Фостеров.

Подпись была поддельной.

Но хуже было другое: внизу стояла дата свадьбы и пункт, по которому после регистрации брака я должна была безвозмездно передать клинике результаты своих разработок по экстренной хирургии детей.

— Ты хотел получить мою работу, — прошептала я.

Эндрю смотрел на меня с раздражением, уже не пытаясь изображать усталого жениха.

— Я хотел, чтобы мы построили что-то вместе.

— Ты украл мои разработки.

— Ты бы всё равно отдала их семье.

— Я бы ничего не отдала человеку, который отправил шестилетнюю девочку в парк с неисправным ограждением.

Все повернулись к нему.

Закари медленно сказал:

— Вот почему Пэйсли упала. Металлическая конструкция была частью пробного оборудования вашей клиники. Вы установили её без разрешения, чтобы получить снимки для рекламного отчёта. После аварии вы приехали не помочь, а забрать документы и убедиться, что доктор Миллер не успеет на свадьбу.

Джемма закрыла рот рукой.

— Ты сказал, что это был несчастный случай.

— Так и было!

— Ты сказал, что Саманта всё знала о центре, — продолжила она. — Что она согласилась стать его лицом.

Эндрю схватил её за плечо.

— Замолчи.

Я увидела на его пальцах тонкую царапину. Точно такую же, как на застёжке папки.

Закари положил рядом заключение инженера. В нём было сказано: ограждение сняли с эксплуатации за две недели до аварии, но Эндрю распорядился вернуть его в парк ради фотографии для грантовой заявки.

Главная тайна оказалась страшнее измены. Он не просто заменил меня у алтаря. Он заранее устроил всё так, чтобы моя работа, имя и репутация стали его собственностью, а травма Пэйсли — частью красивого отчёта.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я Закари.

Он посмотрел на розовую заколку в своей руке.

— Потому что я подписал договор с вашей больницей ещё месяц назад. Я финансирую детский центр, но поставил одно условие: руководить им будете вы. И потому что моя дочь сказала мне: «Та доктор не ушла, пока я не заснула».

У Эндрю задрожали губы.

В этот момент телефон Мелиссы снова зазвонил. Она ответила и прижала ладонь ко рту.

— Доктор Миллер, в архиве нашли ещё один документ. Его подписали сегодня утром. Там указано, что вы якобы признали вину за аварию в парке…

Она посмотрела на экран.

— Но подпись заверена вашим нотариусом, который умер прошлой зимой…