ЧАСТЬ 4

— Кто его уничтожит? — спросила я.

На другом конце провода Мейбл тяжело дышала.

— Тот, кто семь лет платил мне за молчание.

Я посмотрела на Роберта. Он понял всё по моему лицу и уже застёгивал старый жилет.

— Где вы? — спросила я.

— В архивном корпусе на военно-морской базе. Я дежурю до полуночи. После этого журнал отправят в печь для утилизации.

— Почему вы звоните именно сейчас?

В трубке послышался скрип металлического шкафа.

— Потому что сегодня Джейк приходил ко мне. Он сказал, что если журнал исчезнет, его повысят. А если не исчезнет, исчезну я.

За столом все услышали последнюю фразу.

Джейк резко встал.

— Она врёт.

Мейбл замолчала.

Я медленно сняла телефон от уха.

— Ты знаешь Мейбл Рид?

— Нет.

— Она назвала тебя по имени.

Джейк побледнел.

Но Роберт не дал ему заговорить.

— Машина у меня, — сказал он. — Поедем.

— Дана, ты никуда не поедешь, — вмешался Марк. — Сейчас ночь, ты устала, у тебя колено…

— Моё колено семь лет терпело то, что ты назвал заботой.

Он вздрогнул.

— Я хотел тебя защитить.

— Ты хотел защитить себя от женщины, которая однажды могла спросить, почему её обвинили в том, чего она не совершала.

Эллен заплакала тихо, почти беззвучно. Я впервые увидела, как она смотрит на сына: не как на мальчика, которого нужно прикрыть, а как на взрослого человека, сделавшего выбор.

Джейк попятился к гостиной.

— Вы не понимаете, с чем связываетесь.

Роберт повернулся к нему.

— Понимаем. Ты семь лет пользовался чужой ложью, чтобы выглядеть безупречным.

— Я не подписывал этот документ.

— Нет, — сказала я. — Но ты знал о нём.

Он молчал.

И тогда стало ясно: Роберт ошибся. Джейк был не просто человеком, который случайно услышал семейную тайну. Он был частью этой истории.

В машине Роберта пахло кожей, мятными леденцами и машинным маслом. Мы ехали через мокрый Чесапик, а дворники мерно били по стеклу. Марк сел сзади. Я не хотела, чтобы он был рядом, но Роберт сказал, что ему придётся всё объяснить Мейбл лично.

— Почему Джейк получил доступ к архиву? — спросила я.

— Его отец был начальником снабжения, — ответил Роберт. — После отставки он устроился в подрядную фирму. Джейк пошёл по его следам.

— А ты знал?

— Подозревал. Но у меня не было журнала.

Марк заговорил с заднего сиденья:

— Я мог остановить это семь лет назад.

— Да, — ответила я.

Он больше ничего не сказал.

Архивный корпус стоял за двумя рядами сетчатого ограждения. Окна светились только на втором этаже. Мейбл ждала у служебного входа, прижимая к груди металлическую коробку. Ей было около шестидесяти, на пальто блестели капли дождя, а под глазами лежали фиолетовые тени.

— Вы Дана? — спросила она.

— Да.

Она протянула мне коробку.

— Здесь журнал смены. И ещё кое-что.

Я открыла крышку. Внутри лежали страницы, скреплённые ржавой скобой, и тонкая копировальная бумага. На ней были отмечены координаты, время сигнала и настоящий маршрут вертолёта.

Мейбл посмотрела на Марка.

— Я помню, как вы пришли ко мне утром после спасения.

— Я? — спросил он.

— Вы сказали, что начальство требует изменить время аварии. Вы спросили, можно ли убрать имя пилота из журнала.

Марк закрыл глаза.

— Я был напуган.

— Вы были не просто напуганы, — ответила Мейбл. — Вы принесли мне конверт с деньгами.

Я посмотрела на него.

— Сколько?

— Три тысячи, — сказала Мейбл. — Я не взяла. Но оставила конверт на столе, чтобы потом отдать его обратно.

— А он забрал?

— Нет. Его забрал Джейк.

У меня похолодели руки.

Джейк появился из темноты между машинами. В его ладони блеснул ключ от архива.

— Вы все должны были оставить это в прошлом.

Роберт сделал шаг вперёд.

— Ты пришёл уничтожить журнал?

— Я пришёл забрать его.

— Зачем?

Джейк взглянул на меня.

— Потому что завтра комиссия утверждает моё назначение командиром эскадрильи. Если всплывёт, что мой отец присвоил деньги, а я помогал скрывать документы, мне конец.

— Тебе конец не из-за правды, — сказала я. — А из-за того, что ты сделал после неё.

Он сжал ключ.

— Ты ничего не понимаешь. Мой отец умер с этим делом. Всё, что у меня есть, — его имя.

— Нет, — сказал Роберт. — Всё, что у тебя есть, — его ложь.

Джейк рванулся к коробке. Я успела отступить, но он толкнул Мейбл. Женщина ударилась плечом о стену. Роберт перехватил Джейка за запястье, и ключ упал на мокрый бетон.

Марк бросился к Мейбл.

— Вы ранены?

— Нет. Но он только что подтвердил всё, что было нужно.

Я посмотрела на маленький нагрудный знак на пальто Мейбл. На нём мигал красный огонёк.

— Что это?

— Служебный передатчик, — ответила она. — Он включён с того момента, как Джейк вошёл в архив.

Джейк застыл.

— Ты записывала?

— Я фиксировала угрозы, — сказала Мейбл. — По правилам безопасности.

Он оглядел нас, будто искал того, кто предаст остальных первым. Никто не отвернулся.

Утром комиссия получила журнал, копию платежей, подпись Марка и заявление Мейбл. Джейка отстранили от назначения. Его отец уже не мог ответить за себя, но фирму лишили контракта, а деньги вернули на счёт спасательной службы. Роберту пришлось дать показания о том, почему он скрыл моё имя. Он не оправдывался.

— Я решил, что молчание спасёт её, — сказал он. — Но молчание только оставило ложь без свидетеля.

Марк подписал признание добровольно. Он не просил меня остаться и не называл это ошибкой. Сказал только:

— Я разрушил то, что должен был защищать.

Я сняла с шеи латунную пластинку, которую носила семь лет, и положила перед ним на стол.

— Нет, Марк. Ты не разрушил мою службу. Ты разрушил моё доверие к тебе.

Он кивнул.

Мы разъехались в тот же месяц, когда документы отправили в архивное восстановление. Я не вернулась в прежнюю часть. После повторной комиссии мне предложили работу инструктором для спасательных экипажей. Я согласилась, хотя знала: каждый раз, когда новичок ошибётся на тренажёре, моё колено будет напоминать о той ночи.

Роберт приходил на занятия по средам. Он сидел в последнем ряду и не вмешивался, пока я объясняла, как заходить в шторм, когда приборы лгут, а страх говорит громче радиосвязи.

Однажды он принёс мне ту самую фотографию у серого борта.

— Твоё имя должно быть на обороте, — сказал он.

Я взяла ручку и написала: «Командир экипажа Дана Харпер. Спасены трое».

Роберт прочитал и вернул мне фотографию.

— Почему оставляешь её у себя?

— Потому что это не доказательство для них.

Я убрала фотографию в папку с учебными схемами. Рядом лежал новый список курсантов, которым предстояло впервые подняться в воздух.

В тот вечер один из них задержался после занятия. Молодой матрос, слишком бледный для человека, который хотел стать спасателем.

— Командир, — спросил он, — а если я испугаюсь?

Я посмотрела на его руки. Он так крепко держал ремень шлема, что побелели костяшки.

— Испугаешься, — сказала я. — Все боятся.

— И что тогда делать?