Муж назвал мои подозрения ревностью, но после одного вопроса на приёме его улыбка исчезла

—Не волнуйтесь, госпожа Вальдес. Сегодня я сама позабочусь о вашем муже.

Голос Ренаты Лосано прозвучал в телефонной трубке так спокойно, будто она звонила мне из собственной квартиры.

Я сидела за накрытым столом и смотрела, как в ведёрке таял лёд вокруг бутылки шампанского. На часах было без десяти девять. Нашу годовщину свадьбы Алехандро забыл впервые за четыре года.

А его телефон впервые подняла не он сам.

—Не нужно обо мне заботиться, — ответила я. — Скажите, где вы находитесь. Я приеду за ним.

Рената назвала дорогой ресторан в Поланко. Через двадцать минут я увидела их через стекло: Алехандро сидел, откинувшись на спинку кресла, а она наклонялась к нему и промокала салфеткой пятно на его рубашке.

На столе стояли два бокала.

—Ваш молодой человек хочет ещё воды? — спросил официант, когда я подошла.

Рената подняла на него глаза.

—Это не мой молодой человек. Это её муж.

Официант покраснел и поспешно ушёл. Я услышала, как в кармане его фартука звякнули ложки.

Алехандро попытался встать, но покачнулся.

—Мариана? Ты приехала?

От его пиджака пахло розами. Не моими духами. Запах был сладким, тяжёлым и въедался в горло.

Я убрала его руку со своего плеча.

—Да. Приехала.

Два года назад я была худой, уверенной в себе женщиной с дипломом экономиста и письмом о предварительном зачислении в зарубежную магистратуру. Потом Алехандро попал в аварию, а его мать Тереса убедила меня отложить учёбу.

—Сначала семья, — говорила она.

Потом появились гормональные таблетки, настои, витамины и порошки, которые Тереса приносила в маленьких белых пакетиках. Моё лицо распухло, вес вырос почти на двенадцать килограммов, а каждое утро начиналось с тошноты.

В ту ночь Тереса ждала нас на кухне.

—Мужчина после выпивки должен получить горячий бульон, — сказала она, ставя передо мной кастрюлю. — Хорошая жена не устраивает сцен, а заботится.

Я размешивала бульон и слушала, как кипит вода. Телефон завибрировал рядом с доской для нарезки.

Рената выложила фотографию бокала и написала: «Сегодня мне немного разбили сердце. Но завтра я снова улыбнусь».

Я усмехнулась.

В семь лет я видела, как отец ушёл от матери к другой женщине. После развода все удивлялись, почему я осталась с ним, а не с мамой. Никто не знал, что из его дома я постепенно вернула матери часть денег, которые он у неё отнял.

Тогда я поняла: слёзы редко меняют правила. Зато правила можно изучить.

Утром Алехандро увидел дату в календаре и побледнел.

—Мариана, прости меня. Я всё исправлю.

Он подарил мне дорогую сумку, которую я когда-то рассматривала в журнале, отвёз за город и несколько часов говорил, что любит только меня.

Почти убедил.

В три часа дня его телефон зазвонил.

—Срочное совещание, — сказал он. — Вернусь до ужина.

Через полчаса Рената опубликовала фотографию. На столе лежала такая же сумка, только другого цвета.

«Меня всё-таки побаловали», — подписала она.

Я достала из шкафа жёлтую папку с тиснёным компасом. Её оставил мне отец, когда я ещё училась в университете. Внутри лежали копии банковских выписок, письма и несколько распечаток, которые я собирала последнюю неделю.

В ту ночь я записала на первой странице одну фразу: «Не спорить. Наблюдать».

А утром позвонила юристу, с которым не общалась почти пять лет.

—Мне нужно проверить один старый договор, — сказала я. — И узнать, что произойдёт, если мой муж решит, что всё в этом доме принадлежит ему.

На другом конце провода повисла пауза.

—Мариана, — осторожно ответил он, — вы уверены, что хотите это открывать?

Я посмотрела на Алехандро, который в соседней комнате смеялся, читая сообщение от Ренаты.

—Я уверена, что слишком долго закрывала глаза.

Вечером юрист прислал мне адрес нотариальной конторы и попросил приехать лично. Я уже взялась за ручку двери, когда на экране телефона появилось новое сообщение от Тересы: «Нам нужно поговорить о твоём лечении. Это касается не только тебя».

Я открыла дверь конторы, увидела на столе жёлтую папку и протянула к ней руку, но нотариус поднял глаза и произнёс…

ЧАСТЬ 2

—Сначала вы должны узнать, на чьё имя действительно оформлена квартира у озера.

Я замерла, не дотронувшись до папки. За окном нотариальной конторы гудели машины, а на стекле дрожали отражения красных светофоров.

—На имя Алехандро, — ответила я.

Нотариус Виктор Салас покачал головой.

—Так указано в рекламных документах. Но первоначальный взнос поступил из другого источника. Ваш отец предусмотрел это ещё до вашей свадьбы.

Он разложил передо мной копии. Я увидела подпись отца, дату и цифры, от которых у меня пересохло во рту.

—Почему вы никогда не говорили мне?

—Потому что он просил дождаться, пока вы сами придёте. Он считал, что муж не должен знать о ваших личных активах, если вы не готовы доверить ему эту информацию.

В жёлтой папке лежали документы на долю в семейной компании. Тридцать пять процентов. Не подарок, не случайная запись, а имущество, которое отец передал мне за месяц до свадьбы.

Алехандро знал, что у моего отца был бизнес. Но он не знал, что часть компании принадлежала мне.

И всё же это была не главная новость.

—Посмотрите на последние платежи, — сказал Виктор.

Я провела пальцем по строчкам. Деньги уходили с корпоративного счёта на фирму, которой руководила Рената. За «консультационные услуги» и «организацию деловых мероприятий».

Суммы повторялись каждый месяц.

—Она не просто его любовница, — прошептала я.

—Похоже, нет.

В тот же день я прекратила принимать лекарства Тересы. Через неделю отёки начали спадать. Через две недели я снова могла подниматься по лестнице, не останавливаясь на каждом пролёте.

Когда Тереса принесла очередную чашку настоя, я поставила перед ней блюдце и не притронулась к напитку.

—Выпей, — приказала она. — Ты хочешь лишить нас внука?

—Нет. Я хочу лишить вас возможности решать, что попадает в моё тело.

Её пальцы сжались на фарфоровой ручке.

—Алехандро никогда не простит тебе такой неблагодарности.

—Зато я наконец начну прощать себя.

Она ударила меня по лицу. Я отступила к комоду, заранее рассчитав расстояние, и ударилась спиной о его деревянный угол. Боль была настоящей. Красное пятно на платье тоже.

Через десять минут приехал Алехандро.

—Что здесь произошло?

Тереса заплакала.

—Она сама бросилась на меня. Наверное, из-за ребёнка.

Я увидела, как он посмотрел на моё лицо, а потом на чашку с настоем.

—Мама, ты давала ей это без назначения врача?

—Я хотела помочь!

—Ты полгода заставляла её принимать неизвестные препараты?

В тот вечер он впервые за долгое время встал рядом со мной. Мы переехали в квартиру у озера, и Алехандро на несколько недель стал образцовым мужем: приходил раньше, готовил ужин, спрашивал о моём самочувствии.

Я не верила ему. Но позволила ему думать, что верю.

Каждую ночь я занималась испанским? Нет — я возвращалась к английскому, который забросила после свадьбы, и отправляла документы в университеты. Виктор помог мне проверить счета. Оказалось, что за последний год из компании исчезло почти восемнадцать миллионов песо.

—Если это подтвердится, — сказал он, — ваш муж не просто изменяет. Он использует бизнес, к которому имеет отношение ваша доля.

—Кто подписывал переводы?

Виктор пододвинул мне копии.

На трёх платежах стояла электронная подпись Алехандро. На двух — подпись Ренаты.

Через месяц Алехандро объявил, что летит в Европу.

—Вернусь, и мы начнём всё сначала, — сказал он, поправляя ремешок часов. — Может быть, у нас получится завести ребёнка.

Через час Рената опубликовала фотографию из аэропорта. В углу снимка виднелась его спина.

Он присылал мне фотографии, будто доказывал, что действительно работает. Я сравнивала их с публикациями Ренаты. Один и тот же отель. Один и тот же балкон. Один и тот же металлический браслет на его запястье.

Когда Рената выложила кровать, усыпанную лепестками, она написала: «Я добилась своего».

Я не заплакала.

Вместо этого выложила десять фотографий, которые Алехандро прислал мне за поездку, и задала подписчикам один вопрос: «Мой муж говорит, что находится в деловой поездке. Вы видите здесь что-нибудь странное?»

Через несколько часов люди сопоставили фотографии. Кто-то написал, что её таинственный возлюбленный и мой муж — один человек.

Я закрепила комментарий и отправила ссылку Сантьяго Ферреру, бывшему жениху Ренаты.

Он когда-то просил Алехандро взять его на работу, чтобы оставаться рядом с ней. Я знала это из старой переписки, которую нашла среди документов.

Утром раздался звонок.

—Сегодня будет приём в честь новых инвесторов, — сказал Алехандро. — Приезжай.

—Хорошо.

Он долго молчал. Видимо, ожидал слёз, обвинений или истерики.

Я надела тёмно-зелёное платье, которое не могла носить из-за отёков, и прикрепила к внутреннему карману жёлтую папку.

В зале отеля играла музыка, официанты разносили бокалы, а Рената стояла возле Алехандро в серебристом платье. Она улыбалась гостям так, будто уже владела всем помещением.

Я подошла к ним.

—Ты пришла, — сказал Алехандро.

—Ты пригласил.

В этот момент двери зала распахнулись. Вошёл Сантьяго. В руке он держал тонкий коричневый портфель.

Рената резко перестала улыбаться.

Сантьяго оглядел гостей и сразу направился к Алехандро. Тот сделал шаг вперёд, но Сантьяго поднял руку.

—Не подходи ко мне, Алехандро. Сначала посмотри, что ты заставил меня подписать…

ЧАСТЬ 3

—Что ты здесь делаешь? — спросил Алехандро.

Музыка продолжала играть, но гости уже перестали разговаривать. У одного мужчины в руке застыл бокал, и капля красного вина медленно стекла по его пальцам.

Сантьяго положил портфель на ближайший стол.

—Я пришёл вернуть тебе то, за что ты мне заплатил.

Рената побледнела.

—Сантьяго, не надо.

—Нет, надо. Ты обещала, что он оставит жену и оформит на тебя долю в компании. Ты сказала, что он использует меня только для видимости, пока готовит документы.

—Я не знала, что он собирается сделать с Марианой.

—Ты знала достаточно.

Алехандро схватил его за локоть.

—Уйди отсюда.

Сантьяго резко высвободился.

—Ты нанял меня следить за финансовым директором и убедил, что это нужно ради сделки. На самом деле ты хотел, чтобы я подготовил счета для фирмы Ренаты. Я сохранил копии.

Он открыл портфель. Внутри лежали договоры, платёжные поручения и несколько листов с печатями.

Виктор, стоявший рядом со мной, взял первый документ. Его лицо стало жёстким.

—Это соглашение о передаче доли, — сказал он. — Подписано Ренатой как будущим владельцем.

Алехандро вырвал бумагу у него из рук.

—Подделка.

—Тогда объясни, почему на второй странице твоя подпись? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

—Мариана, ты не понимаешь, как устроен бизнес.

—Зато понимаю, как устроены платежи. Восемнадцать миллионов ушли на счета Ренаты за услуги, которых никто не оказывал.

—Это были расходы компании.

—Почему тогда деньги переводили на её личный счёт?

Он открыл рот, но ответила Рената.

—Ты сказал, что она ничего не получит. Что её доля давно заложена.

В зале прошёл гул.

Я медленно достала из жёлтой папки копию договора, который отец подписал до моей свадьбы.

—Моя доля не была заложена. Она защищена отдельным соглашением. А квартира у озера куплена на деньги из моего трастового счёта.

Тереса, стоявшая у стены, резко подалась вперёд.

—Какой ещё трастовый счёт?

—Тот, о котором отец просил не говорить Алехандро.

Алехандро посмотрел на меня так, будто видел впервые.

—Сколько у тебя денег?

—Достаточно, чтобы не просить у тебя разрешения на учёбу.

—Ты всё это время притворялась?

—Нет. Я доверяла тебе. А потом начала проверять, куда исчезают деньги.

Сантьяго вынул последний документ.

—Здесь расписка. Алехандро обещает Ренате тридцать процентов компании после развода. В обмен она должна была публично выставлять их отношения, чтобы Мариана сама подала на развод и выглядела ревнивой и неуравновешенной.

Рената закрыла лицо ладонью.

—Ты сказал, что она добровольно уйдёт без претензий.

—Замолчи, — процедил Алехандро.

—Нет! Ты говорил, что её отец оставил ей только старый дом. Ты говорил, что она ничего не понимает в документах.

Я почувствовала, как внутри поднимается не ярость, а холод. Все месяцы унижения, все таблетки, все насмешки вдруг сложились в одну схему.

Тереса стала белой.

—Лекарства, — сказала я. — Ты знала, что они делают?

Она опустила взгляд.

Алехандро резко обернулся к матери.

—Какие лекарства?

—Я хотела, чтобы она быстрее забеременела.

—Ты давала ей препараты без врача?

—Ради семьи!

—Ради компании, — ответила я. — Если бы я подписала документы в состоянии, в котором почти не могла ходить, вы бы получили контроль над моей долей.

Виктор поднял ещё одну страницу.

—Здесь черновик доверенности. Дата стоит через три дня после вашего последнего визита в клинику. Подпись Марианы отсутствует, но текст уже подготовлен.

Алехандро сделал шаг к нему.

—Отдайте мне это.

—Нет, — сказал Виктор.

В этот момент с улицы донёсся сигнал телефона. Виктор посмотрел на экран и изменился в лице.

—Мариана, пришло письмо из университета.

—Что там?

Он протянул мне телефон.

Меня зачислили на программу, о которой я мечтала до свадьбы. Но ниже стояла ещё одна строка: университет получил уведомление о том, что я якобы отказываюсь от места и не могу подтвердить финансирование.

Отправитель был указан как мой доверенный представитель.

Алехандро увидел экран и улыбнулся.

—Ты ведь не собиралась правда уезжать.

Я подняла глаза.

—Кто отправил этот отказ?

Он промолчал.

Виктор пролистал письмо и вдруг нахмурился.

—Мариана, отказ отправлен не с почты Алехандро. Его отправили с адреса вашей матери.

Я почувствовала, как холод сменился тревогой.

Мама не умела пользоваться электронной почтой. И всё же под письмом стояла её электронная подпись.

Телефон снова зазвонил. На экране появилось её имя.

Я ответила.

—Мариана, приезжай немедленно, — сказала мама. — Я нашла в папином сейфе вторую папку. И там есть документ, который Алехандро не должен увидеть…