ЧАСТЬ 4
— Ключ от хранилища вашего отца. Но Данило уже знает, где я живу. Он едет ко мне прямо сейчас…
Я встала так резко, что стул отъехал и ударился о стеклянную стену.
— Где вы?
Водитель назвал адрес старой автобусной станции на окраине. За окном уже темнело. Между зданиями тянулся мокрый ветер, а на стекле переговорной дрожали отражения ламп.
— Мы не поедем туда одна, — сказал Павел.
— Я и не собиралась.
Данило шагнул к нам.
— Олена, не делай глупостей.
— Глупостью было доверить тебе ключи от компании.
— Ты не знаешь, что Артём сделал.
— Тогда расскажешь по дороге.
Он усмехнулся, но улыбка получилась кривой.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь управлять ситуацией?
— Нет. Я знаю, что могу остановить тебя.
Ванесса сняла с руки помолвочное кольцо и убрала его в карман.
— Я поеду с ней.
Данило повернулся к ней.
— Ты останешься здесь.
— Я уже достаточно сделала, подписав бумагу, которую не прочитала.
— Ты не понимаешь, что поставлено на карту.
— Понимаю. И именно поэтому больше не буду делать вид, что это любовь.
Мы вышли через служебный коридор. На стенах висели фотографии компании: запуск первого цеха, вручение наград, отец на фоне чертежей. На каждом снимке рядом с ним стоял Данило, уверенно улыбаясь в объектив.
Я остановилась у фотографии, где мне было двадцать четыре. Отец держал руку у меня на плече, а Данило стоял чуть поодаль, ещё не ставший частью семьи.
На обороте снимка отец написал карандашом: «Она умеет видеть дальше, чем думает».
Я положила фотографию обратно.
Водитель Артёма ждал нас под навесом автобусной станции. Его звали Сергей. На щеке у него темнела свежая ссадина.
— Он приехал двадцать минут назад, — сказал Сергей. — Забрал расписку, но не нашёл ключ. Я успел уйти.
— Данило был один? — спросил Павел.
— Нет. С ним был мужчина в серой шапке. Он сказал, что если я заговорю, моя дочь останется без работы.
Ванесса выругалась сквозь зубы.
Сергей достал из внутреннего кармана куртки маленький тканевый мешок. На нём была вышита белая ласточка.
— Артём велел отдать только Олене.
Я развязала шнурок.
Внутри лежал ключ и сложенная расписка. Подпись Данило стояла внизу. Он признавал, что получил четыреста миллионов через связанные фирмы и передал Артёму право распоряжаться деньгами, пока не будет оформлена моя доверенность.
Но была ещё одна строка.
«Если я не успею вернуть средства, Артём передаст Олене копию книги учредителя и сведения о первоначальном соглашении между её отцом и Данило».
— Какое соглашение? — спросила я.
Сергей опустил взгляд.
— Артём сказал, что ваш отец знал, на что способен Данило.
В этот момент раздался звук тормозов. Чёрный автомобиль остановился у бордюра.
Данило вышел первым.
— Отдайте расписку, — сказал он.
За ним появился Артём — худой мужчина с разбитой губой. Он шёл тяжело, будто каждое движение причиняло боль.
— Не отдавайте, — сказал Артём. — Он всё равно уничтожит её.
Данило повернулся к брату.
— Ты предал меня.
— Нет. Я слишком долго помогал тебе.
— Ты без меня никто.
— А ты без её акций никто.
Эта фраза повисла между автобусами и мокрым асфальтом.
Данило бросился к Артёму. Павел встал между ними, а Ванесса схватила Данило за рукав.
— Хватит!
Он оттолкнул её. Кольцо, лежавшее в её кармане, выпало и покатилось по бетонному полу. Бриллиант застрял в решётке водостока.
Ванесса посмотрела на него, потом на Данило.
— Вот ради этого ты украл компанию?
— Я делал это ради нас.
— Нет. Ты делал это ради того, чтобы все стояли вокруг тебя и хлопали.
Я вспомнила серебряный баннер и двести сотрудников, которые не знали правды.
— Павел, звони в банк, — сказала я. — Передай им расписку и заключение Лидии. Пусть немедленно остановят передачу залога.
— Уже звоню.
Данило повернулся ко мне.
— Ты уничтожишь компанию вместе со мной.
— Нет. Я отделю компанию от тебя.
— Ты думаешь, сотрудники останутся на твоей стороне?
— Я не буду просить их выбирать сторону. Я покажу им счета.
На следующий день в большом зале собрались руководители отделов. Серебряный баннер всё ещё висел над сценой. Кто-то не успел его снять.
Я встала перед людьми, которые вчера аплодировали помолвке Данило.
Рядом стояли Павел, Михаил и Лидия. Ванесса пришла последней. Без кольца.
Данило сидел у стены. Его полномочия были приостановлены, счета связанных фирм заблокированы банком, а документы переданы тем, кто должен был проверить подделку и хищение. Я не позволила превратить это в публичную расправу. Мне нужны были не крики, а факты.
Михаил вывел на экран таблицы переводов.
В зале стало так тихо, что слышно было, как проектор щёлкает при смене страниц.
— Эти деньги ушли из бюджета на зарплаты и закупки, — сказала я. — Поэтому последние два месяца Данило говорил вам о временных задержках. Он не спасал компанию. Он закрывал дыру, которую сам создал.
Один из инженеров поднялся.
— Почему вы молчали?
Вопрос был справедливым. Он ударил сильнее, чем обвинение.
— Потому что верила человеку, которому не должна была верить, — ответила я. — Это моя ответственность. Но не ваша вина.
Ванесса вышла вперёд.
— Я подписала документ, не прочитав его. Я думала, что это часть соглашения о будущем владении компанией. Это было легкомыслием. Я отказываюсь от всех обещанных мне долей и передаю переписку и расчёты, которые сохранила.
Данило резко поднял голову.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмела.
Она положила на стол флешку с перепиской и копии платёжных поручений. Я не стала спрашивать, почему она всё это сохранила.
Некоторые люди помогают правде не из доброты, а потому что понимают: следующими исчезнут они.
После собрания Данило попросил встретиться со мной в кабинете отца. Там всё осталось почти так же: деревянный глобус, зелёная настольная лампа, карандашница с засохшим ластиком. Я поставила перед ним фотографию отца.
— Ты знал, что он оставил соглашение? — спросила я.
Данило смотрел на снимок.
— Он не доверял мне.
— Он предлагал тебе десять процентов компании, если ты построишь собственный бизнес и не тронешь мои акции.
— Я построил его.
— Он оставил тебе право управлять операционной частью, а не владеть всем.
— Мне всегда приходилось стоять рядом с тобой и слышать: «Это компания её отца». Я хотел, чтобы однажды люди говорили моё имя.
— Они говорили его. Ты просто хотел, чтобы моё исчезло.
Он провёл пальцем по краю стола.
— Я любил тебя.
Я долго смотрела на него.
— Возможно. Но ты любил меня только там, где я не мешала твоей версии себя.
В тот вечер я забрала из его кабинета не дорогие вещи и не фотографии. Я взяла только маленький латунный ключ с красной отметиной, тот самый, который отец хранил в верхнем ящике.
Им открывалось хранилище, где лежала книга учредителя и письмо, объяснявшее, почему отец оставил мне восемьдесят три процента.
В письме было всего несколько строк:
«Олена, деньги можно вернуть. Подпись — тоже. Но не отдавай человеку право рассказывать вместо тебя, кто ты».
Я перечитала эти слова утром, когда в компании начали выплачивать задержанные зарплаты.
Данило потерял не только акции. Он потерял право входить в здание, которое годами называл своим. Ванесса ушла с должности и сама перечислила компании деньги, которые получила за подготовку сделки. Она не стала моей подругой. Мы просто перестали лгать друг другу.
А Сергей получил работу в службе безопасности компании. Его дочь осталась в школе, где училась, потому что угрозы закончились вместе с властью Данило.
Через неделю серебряный баннер сняли со стены. Я не выбросила его. Передала в архив как доказательство того дня, когда все хлопали человеку, которого не знали.
Под ним повесили другую вещь — увеличенную копию первой страницы книги учредителя. Внизу стояла моя подпись, настоящая, поставленная в присутствии Лидии.
Она выглядела совсем не эффектно.
Просто чёрные чернила на белой бумаге.
Но когда я провела пальцем по строке с именем отца, за соседней стеной сотрудники снова начали аплодировать — уже не Данило.
Они приветствовали первый заказ, который я подписала сама.
Я посмотрела на пустое место, где ещё недавно висела надпись о помолвке, и сказала Лидии:
— Сними её окончательно.
Лидия достала ножницы.
Серебряная лента упала на пол, а под ней осталось отцовское имя.
Пропустили начало?
