Я устроился за столиком, когда моя новая телохранительница забрала мой бокал — и мой брат вдруг перестал улыбаться

В девять семнадцать вечера первый убийца вошёл на кухню ресторана через дверь для поставщиков, а я в это время спорил с братом о цене одной сделки.

Я не заметил ни его, ни второго мужчину, который сидел всего в нескольких метрах от моего стола, ни третьего, устроившегося в машине напротив главного входа.

Зато Мара Восс заметила всех.

Она стояла у моего правого плеча, неподвижная, как тень на стене. На ней были чёрные брюки, плоские ботинки и графитового цвета пальто. На запястье виднелся тонкий шрам, а в ладони она держала плоский латунный футляр для спичек с выгравированным маяком.

Я нанял её четыре часа назад.

И уже успел пожалеть об этом.

— Думаю, кто-то действительно хочет меня убить, — сказал я, поднимая бокал бурбона.

Мара молча перехватила мою руку.

— Не пейте.

Я медленно посмотрел на неё.

— Простите?

Она забрала бокал и поставила его на край стола.

— Это не официант.

Мой брат Доминик усмехнулся.

— Ты определила это по галстуку?

— По левой руке, — ответила Мара.

Она смотрела не на нас, а на кухонную дверь.

— Здесь все официанты несут поднос правой рукой. Дверь открывается внутрь слева. У этого мужчины нет блокнота, на ботинках тактическая подошва, а под пиджаком выпирает кобура.

Улыбка Доминика исчезла.

Мне стало холодно, хотя в зале было душно от свечей и запаха жареного шалфея.

— Сколько их? — спросил я.

— Внутри трое. Возможно, больше снаружи.

— И вы говорите об этом таким тоном, будто заказали ещё воды?

— Паника мешает считать.

В этот момент из кухни донёсся звон разбитой тарелки.

Мара шагнула впереди меня.

Я даже не успел достать пистолет.

Дверь распахнулась. Человек в белой куртке поднял руку, но Мара ударила его под локоть, вывернула кисть и впечатала лицом в металлическую стойку. Всё произошло так быстро, что официантка у соседнего стола закричала уже после того, как пистолет скользнул по плитке.

Второй мужчина вскочил из-за стола.

Доминик потянулся к поясу, но Мара оказалась рядом раньше. Она бросила в нападавшего серебряную вилку, попав ему в запястье, а затем толкнула его на стол с недоеденным ризотто.

Я стоял, сжимая край стула, и чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле.

Третий выстрел разбил стекло у входа.

В зале погас свет.

Мара схватила меня за воротник и рванула вниз. Пуля прошла там, где секунду назад была моя голова.

— В подвал, — приказала она.

— А мой брат?

— Он идёт следом.

— Я никуда не пойду за женщиной, которую знаю четыре часа.

Она посмотрела на меня так спокойно, что спорить стало невозможно.

— Тогда останетесь здесь и умрёте через десять секунд.

Мы побежали к служебному коридору. За спиной кричали гости, звенели бокалы, кто-то звал охрану. Доминик тяжело дышал, но не отставал.

У лестницы Мара остановилась и посмотрела на стену, где висела старинная карта железных дорог.

— Что такое? — спросил я.

Она достала из кармана латунный футляр, провела большим пальцем по выгравированному маяку и тихо сказала:

— Этого человека не должно было быть в ресторане.

— Вы его знаете?

Мара не ответила.

Внизу хлопнула дверь. Кто-то уже спускался в подвал.

Она сунула футляр мне в ладонь и впервые за весь вечер изменилась в лице.

— Если я скажу, кто его послал, вы не поверите.

Сверху послышались быстрые шаги. Мара вытащила из-под пальто тонкую папку и протянула руку к металлической застёжке…

ЧАСТЬ 2

Мара уже почти открыла папку, когда в подвале погасла единственная лампа.

Я услышал, как Доминик выругался, а затем кто-то ударился о трубы. В темноте пахло вином, пылью и горячим металлом.

— Не двигайтесь, — прошептала Мара.

— Вы сказали это слишком поздно, — ответил я.

Раздался щелчок. Один. Второй.

Мара бросила папку на пол и толкнула меня за старый винный стеллаж. Пуля прошла сквозь деревянную стойку, раздался треск бутылки. Красное вино растеклось по бетону, похожее на кровь.

— Доминик? — позвал я.

— Я здесь!

— Где именно?

— У лестницы!

— Не двигайся!

— Это я тебе должен говорить?

Мара уже двигалась. В темноте она ударила нападавшего плечом, выбила оружие и прижала его горло к кирпичной стене. Когда свет аварийной лампы снова загорелся, мужчина лежал на полу, а Мара держала его лицом вниз.

На его руке была татуировка в виде трёх коротких линий.

Мара увидела её и замерла.

Не надолго. Но я заметил.

— Вы знаете этот знак, — сказал я.

— Знаю тех, кто его использует.

Она вытащила из его кармана телефон, связала ему запястья ремнём от собственного пальто и поднялась.

Доминик смотрел на неё с раздражением.

— Ты нанял телохранительницу или чудовище?

— Я нанял человека, который всё ещё стоит на ногах, — сказал я.

В десять минут одиннадцатого мы сидели в подсобном кабинете владельца ресторана. За дверью охранники удерживали двух нападавших, а третий лежал без сознания. На моём столе стояли три вещи: отравленный бокал, пистолет и папка Мары.

— Откройте её, — сказала она.

Я снял застёжку.

Внутри лежали фотографии моих складов, схемы маршрутов, номера машин и распечатки банковских переводов. На последнем листе была фотография моего отца, сделанная двадцать два года назад у грузовой станции.

Рядом стояла женщина, которую я не знал.

На обороте было написано: «Маяк не гаснет. Спросите, кто дал приказ в порту».

— Что это значит? — спросил я.

— Ваш отец не погиб случайно, — ответила Мара.

Доминик резко встал.

— Не смей втягивать отца в эту грязь.

— Он уже был в ней, — сказала Мара.

— Кто вы вообще такая?

Она посмотрела на него, а потом на меня.

— Когда-то я работала на людей с этим знаком. Я находила тех, кого нужно было убрать.

Мой желудок сжался.

— Вы убийца?

— Была.

— И теперь стоите за моей спиной?

— Теперь я убираю тех, кто приходит за вами.

Я встал. Стул с грохотом отлетел к стене.

— Почему?

Мара не отвела взгляда.

— Потому что девять дней назад кто-то заказал не вашу смерть. Кто-то заказал смерть всех, кто знает, что произошло в порту.

Доминик нервно провёл рукой по волосам.

— А что произошло в порту?

Мара достала из папки маленький лист с подписью.

— Ваш отец перед смертью оставил распоряжение. В нём он передавал контроль над всеми маршрутами не Винсенту, а другому человеку.

— Кому? — спросил я.

— Имя вы увидите сами. Но сначала нужно найти того, кто подделал завещание.

В дверь постучали.

Вошёл мой начальник охраны Рэймонд Коул. Его пиджак был безупречен, но на манжете темнела свежая царапина.

— Нападение организовали люди Доминика, — сказал он.

Доминик побледнел.

— Ты с ума сошёл?

Рэймонд положил на стол фотографию, где Доминик выходил из закрытого клуба за два часа до нападения.

Я посмотрел на брата.

— Объясни.

Он открыл рот, но Мара вдруг повернула голову к окну.

На улице медленно остановился чёрный фургон.

— Все вниз, — сказала она.

— Почему? — спросил Рэймонд.

Мара достала из папки ещё один лист, увидела подпись внизу и прошептала:

— Потому что человек в этом фургоне приехал не убивать Винсента. Он приехал назвать имя того, кто отдал первый приказ…

ЧАСТЬ 3

Человек из фургона вошёл через заднюю дверь ресторана ровно в одиннадцать часов три минуты.

Это был худой мужчина лет шестидесяти с деревянной тростью и тёмным пятном ожога на шее. Он держал старый железнодорожный билет, зажатый между пальцами.

Рэймонд поднял пистолет.

— Ещё шаг — и я стреляю.

Старик посмотрел на него.

— Ты всё ещё носишь часы Маркуса?

Рука Рэймонда дрогнула.

Мара медленно встала между нами.

— Леон Вейл, — сказала она.

— Ты меня помнишь, девочка с маяком?

Она стиснула латунный футляр в кармане.

— Я помню пожар.

— А я помню, кто запер ворота.

В комнате стало так тихо, что я услышал гудение холодильника за стеной.

— Говорите, — приказал я.

Леон положил билет на стол.

— В ночь смерти вашего отца я был диспетчером на грузовой станции. Ворота закрыл Рэймонд Коул. Он сказал, что это приказ мистера Хейла.

— Ложь, — резко ответил Рэймонд.

— Я видел документ.

Леон достал из внутреннего кармана сложенный лист. Бумага была обожжена по краям, но подпись сохранилась.

Я узнал почерк отца сразу. Он писал букву «Х» с длинным нижним штрихом, будто перечёркивал каждое собственное решение.

Подпись была поддельной.

А настоящая стояла ниже — маленькая, почти незаметная, сделанная другим человеком.

Рэймонд Коул.

— Ты оформил приказ на закрытие ворот, — прошептал я.

— Я выполнял распоряжение.

— Чьё?

Рэймонд посмотрел на Доминика.

Доминик отступил к шкафу.

— Не смотри на меня.

— Ты просил меня убрать Винсента с дороги, — сказал Рэймонд.

— Я просил напугать его! Хотел, чтобы он передал мне клубы и уехал из города.

— Ты подписал переводы.

— Потому что ты сказал, что это охрана!

Я почувствовал, как внутри меня что-то обрушилось. Не гнев. Хуже. Обида, которой я не хотел давать имя.

— Ты заказал нападения на меня? — спросил я.

Доминик смотрел в пол.

— Я думал, ты никогда не оставишь мне ничего.

— Поэтому решил забрать всё вместе с моей жизнью?

— Рэймонд сказал, что отец оставил тебе все маршруты. Он сказал, что ты уничтожишь нас, если я не опередю тебя.

Мара открыла папку и разложила перед нами банковские выписки.

— Рэймонд переводил деньги наёмникам за шесть дней до того, как Доминик подписал первый платёж. Он использовал брата, чтобы получить доступ к счетам, а потом собирался убрать обоих.

— Замолчи, — сказал Рэймонд.

— Почему? — спросила Мара. — Боишься, что кто-нибудь наконец дослушает до конца?

Он выстрелил.

Пуля ударила в латунный футляр, который Мара успела поднять перед собой. Металл раскололся, но выстрел ушёл в потолок. Мара бросилась вперёд, выбила оружие и повалила Рэймонда на стол.

Доминик застыл у стены.

Леон тихо сказал:

— Есть ещё одна страница.

Он протянул мне второй лист.

Там было написано, что мой отец оставил часть маршрутов не мне и не Доминику, а Маре Восс — дочери женщины, погибшей в том пожаре.

Я посмотрел на неё.

— Ты знала?

— Подозревала.

— Поэтому защищала меня?

Мара подняла с пола расколотый футляр.

— Я защищала не вас. Я защищала последнюю вещь, которую ваш отец успел исправить.

В этот момент зазвонил мой телефон.

На экране высветился номер нотариальной конторы, закрытой шесть лет назад.

Я ответил.

Женский голос сказал:

— Винсент Хейл, если вы слышите это сообщение, значит, Рэймонд уже раскрылся. Но вы ещё не знаете, почему ваш отец оставил Маре не деньги, а право открыть контейнер номер сорок семь…