ЧАСТЬ 4
— Ты думал, что можешь купить искупление? Тогда попробуй спасти мальчика без моей подписи…
Марко не успел убрать улыбку.
Адриано бросился к нему через кабинет. Не ударил — схватил за воротник и прижал к стеллажу. Бутылки над их головами звякнули, одна треснула у самого горлышка.
— Что ты сделал?
— Вернул деньги тому, кому они принадлежат.
— Ты отменил оплату операции?
— Я отменил перевод через фонд. Без моего распоряжения банк не выпустит средства.
Я стояла рядом с письменным столом, прижимая телефон к уху. Женщина из больницы повторяла, что не может ничего изменить, пока не появится новый плательщик.
— Сколько времени у нас? — спросила я.
— До шести утра, мисс Карсон. После этого госпиталь отдаст место другому пациенту.
Я посмотрела на часы.
Было 22:17.
Адриано отпустил Марко и открыл сейф за картиной. Внутри лежали пачки документов, конверт с печатью банка и небольшой ключ с белой пластиковой биркой.
— Я переведу деньги сейчас, — сказал он.
— Ваш человек уже отменил платёж.
— Это был не мой человек.
Марко выпрямился, поправляя воротник.
— Ты сам сделал меня своим человеком.
Адриано взглянул на него.
— И сам лишаю тебя этого имени.
— Без меня ты потеряешь половину города.
— Значит, половина города узнает, что я потерял.
Он вынул из сейфа папку, но я остановила его.
— Не переводите мне деньги.
Адриано замер.
— Что?
— Вы думаете, если оплатите операцию, всё станет проще. Но Тео не должен быть ещё одним пунктом в вашей бухгалтерии.
— Он может умереть.
— Я знаю.
Голос сорвался. Я отвернулась, чтобы они не увидели, как дрожат мои губы.
— Я работала у вас семь месяцев, убирала кровь с мрамора после ваших вечеринок, стирала рубашки, на которых были чужие следы. Я брала каждую зарплату, потому что Тео нужно было кормить. Но я не возьму милостыню за то, что вы сделали.
— Это не милостыня.
— Тогда назовите это правильно.
Адриано посмотрел на Елену. Та молча протянула ему копию старого требования о выплате.
— Это ваша подпись, — сказала она. — Вы не стреляли в ребёнка собственными руками. Но вы построили мир, где подобное можно спрятать в папке.
Он принял лист обеими руками.
Марко тихо рассмеялся.
— Трогательно. А теперь кто будет платить? Ты продашь дом? Отдашь склады? Люди, которые держатся на твоих деньгах, разбегутся.
— Я отдам всё, что нужно.
— Ты не знаешь, что нужно.
Марко достал из кармана тонкий чёрный телефон.
— Больница не получит ни цента, пока ты не подпишешь новые условия. Все счета фонда перейдут под моё управление. Ты сохранишь имя, а я сохраню власть.
Адриано посмотрел на экран.
— Ты подготовил это заранее.
— Конечно. Я знал, что однажды ты захочешь стать хорошим человеком.
Эта фраза попала точнее кулака.
Адриано подошёл к телефону и взял его у Марко.
— Елена, вы можете дозвониться до редактора «Чикагского вестника»?
— Могу.
— Передайте ему копию отчёта, платёжное требование и схему охраны. Не завтра. Сейчас.
Марко побледнел.
— Ты не посмеешь.
— Посмею.
— Твои люди тебя уничтожат.
— Пусть знают, за что.
Он набрал номер банка.
— Закройте все счета, которые контролирует Марко Беллини. Переведите средства фонда «Северный берег» напрямую в клинику Мерси. Назначение платежа: лечение Теодора Карсона. Вторым переводом оплатите всех детей, чьи операции были задержаны этим фондом.
Я резко повернулась.
— Всех детей?
— Да.
— А чем вы будете платить за свои склады?
— Не буду. Склады продадут.
Марко шагнул к нему.
— Ты не можешь продать то, что принадлежит людям.
— Они принадлежали мне, пока я прикрывал тебя.
— Я поднял тебя после смерти твоего отца.
— А ты сделал так, чтобы я не смог отличить власть от страха.
Марко ударил первым. Кулак скользнул по скуле Адриано, разбив кожу. Я вскрикнула, но Адриано не ответил. Он только отступил и указал на Елену.
— Уведите его от неё.
В дверях появились двое охранников. Они посмотрели на Марко, потом на Адриано. Несколько секунд никто не двигался.
Марко расправил плечи.
— Подумайте, кто будет платить вам завтра.
Один из охранников снял с пояса ключ-карту.
— Я знаю, кто платил нам вчера, — сказал он. — И знаю, кому мы обязаны тем, что вообще живы.
Марко попытался пройти, но его остановили у порога. Не полиция. Не суд. Просто люди, которые наконец увидели, на чьём страхе держалась их зарплата.
Адриано остался в кабинете с кровью на губе.
— Я не хочу, чтобы вы делали это ради меня, — сказала я.
— Я делаю это ради мальчика.
— И ради тех, кого вы не знаете?
Он опустил глаза на отчёт.
— Я слишком хорошо знаю, сколько стоит незнание.
В 23:05 из редакции пришло подтверждение: документы получили. В 23:21 банк подтвердил перевод. В 23:48 хирург позвонил сам.
— Мы вернули Тео в расписание, — сказал доктор Ананд. — Привозите его утром.
Я закрыла глаза.
Только тогда ноги перестали держать меня, и я села на край кресла.
Адриано не подошёл. Он стоял у стола, словно не имел права сокращать расстояние.
— Я хочу сказать вам ещё кое-что, — произнёс он.
— Вы уже сказали достаточно.
— Нет. В день фестиваля я увидел мальчика у ограждения. Я видел жёлтый бумажный флажок в его руке. Но подумал только о цели. Если бы я отменил приказ, Тео не оказался бы в больнице.
Я смотрела на его разбитую губу.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что вы имеете право ненавидеть не слухи, а меня настоящего.
Я вспомнила сестру. Её пальцы, закрывающие Тео. Запах пыли на набережной. Жёлтый флажок, который он держал до приезда скорой.
— Я не обещаю вас простить.
— Я не прошу.
— И не буду работать у вас.
— Знаю.
— Но я приму оплату операции.
Он кивнул.
— Это долг, а не подарок.
— Нет, — ответил Адриано. — Подарок можно вернуть. Долг нужно выплачивать тем, кому причинил вред.
Утром я привезла Тео в операционное отделение. Он был сонный, бледный и всё ещё держал плюшевую акулу за плавник.
— А тётя Би?
— Я здесь.
— Тот сердитый дядя тоже здесь?
Я посмотрела через стекло. Адриано стоял у автомата с водой, держа в руке оторванную пуговицу от моей формы. Он нашёл её накануне возле лестницы.
— Да, — сказала я. — Но теперь он ждёт, пока ему скажут, что делать.
Тео подумал и протянул ему акулу.
— Пусть подержит. Она приносит удачу.
Адриано взял игрушку так осторожно, будто это была не выцветшая акула, а последняя вещь, которую ему доверили.
Операция длилась четыре часа. За это время газеты опубликовали документы, совет фонда отстранил Марко, а сотрудники Сарти узнали, что склады будут проданы, чтобы покрыть лечение пострадавших на фестивале. Адриано не попытался вернуть себе прежнюю власть. Он передал управление независимой комиссии и подписал признание своей ответственности.
Когда доктор Ананд вышел, на его маске блестели капли воды.
— Осколок удалён. Тео будет ходить. Не сразу, но будет.
У меня вырвался звук, больше похожий на смех, чем на плач.
Адриано прислонился к стене.
— Можно мне его увидеть?
— Сначала спросите у Беатрис, — сказал доктор.
Я посмотрела на него.
— На две минуты.
В палате Тео спал под тем самым жёлтым ночником. Адриано поставил плюшевую акулу рядом и достал из кармана мою пуговицу.
— Я должен был вернуть.
— Оставьте себе.
— Зачем?
— Чтобы не забывали, с чего началось.
Он сжал пуговицу в ладони.
Тео пошевелил ногой под одеялом. Совсем чуть-чуть. Но я увидела.
Адриано тоже увидел.
— Он будет ходить, — прошептал он.
— Да.
За стеклом коридора Елена Варга держала в руках копию старого журнала, а на первой странице нового фонда уже появлялось имя Тео. Не как символ и не как цена. Как напоминание о том, что его жизнь однажды попытались спрятать в чужой папке.
Тео открыл глаза и сонно спросил:
— Акула всё ещё у него?
Адриано наклонился к нему.
— Пока ты не встанешь сам.
Мальчик улыбнулся и сжал пальцами край одеяла.
— Тогда держи крепче.
Пропустили начало?
