Я позволила чужому мужчине коснуться меня на празднике, а муж посмотрел так, что у меня дрогнули руки

Когда Симона позвонила мне среди ночи и сказала, что гости считали нас с Нейтом уже разведёнными, я всё ещё держала в руках его записку.

— Кристен, ты меня слышишь? — спросила Симона.

Я сидела в машине на парковке у магазина, хотя приехала туда за мульчей ещё двадцать минут назад. На коленях лежал сложенный лист бумаги, испачканный кофейным пятном. Края листа загибались, а почерк Нейта становился всё мельче к последней строке.

«Если она заметит, что меня нет, может быть, я наконец пойму, нужна ли ей моя жизнь рядом».

— Что значит — считали? — спросила я.

На другом конце повисла пауза.

— Он сам сказал Дереку, что вы живёте как соседи.

Мне стало трудно дышать. В машине пахло кедровыми опилками и старым кофе. Запах, который раньше казался мне домашним, вдруг превратился в доказательство чужой жизни, протекавшей рядом со мной.

— Нейт не говорил, что мы расстаёмся.

— Он и не сказал, что расстаётся. Просто… предупредил, что скоро перестанет приходить на семейные встречи.

Я закрыла глаза.

За три месяца я привыкла отстраняться от мужа так естественно, будто это было частью моего распорядка. Я уходила от его руки на кухне, отворачивалась в постели, отвечала односложно, а потом убеждала себя, что всему виной работа.

Но работа закончилась ещё в апреле.

А моя холодность осталась.

— Симона, почему ты звонишь сейчас?

— Потому что сегодня утром Нейт забрал из дома несколько коробок. Я думала, ты знаешь.

У меня похолодели пальцы.

— Какие коробки?

— Книги. Инструменты. И… фотографии.

Я посмотрела на лист. Внизу, под объявлениями об аренде, стояла дата: девятнадцатое мая. Нейт начал искать жильё за три недели до праздника у озера.

Значит, его молчание не было наказанием.

Он готовил исчезновение.

В тот вечер у родителей Симоны я позволила Луке Картеру вытереть крем с уголка моих губ. Его большой палец задержался у нижней губы, другая рука легла мне на поясницу, и я не отступила.

Нейт сидел в трёх местах от нас, с бутылкой пива в руке.

Я ждала ревности.

Он посмотрел на меня и ничего не сделал.

Дома он только сказал:

— Ты позволила чужому человеку сделать то, чего не позволяла мне почти три месяца.

— Это была шутка.

— Я видел.

— Я не целовала его.

Нейт включил радио и прибавил звук.

После этого он перестал называть меня по имени. Утром кивал, вечером ставил ужин на плиту, перечислял продукты и разговаривал со мной голосом человека, который выдаёт товар на складе.

Я решила, что он хочет заставить меня страдать.

Но в перчаточном ящике его грузовика лежали не угрозы. Там были вопросы.

«Я слишком часто давил?»

«Когда она перестала тянуться ко мне?»

«Что я сделал?»

А ниже — объявления о маленьких квартирах и расчёт залога.

Он готовился уйти вместе с Гусом, нашим тяжёлым рыжим псом. Даже уточнил размер платы за животное.

Я сидела в машине и перечитывала записку, пока буквы не поплыли.

— Кристен, — тихо сказала Симона, — тебе нужно приехать ко мне.

— Зачем?

— Нейт оставил у Дерека одну вещь. Сказал, что если ты когда-нибудь спросишь, мы должны тебе её отдать.

— Что за вещь?

Симона снова замолчала.

— Я не знаю. Но Дерек сказал, что это связано с Лукой.

У меня внутри всё сжалось.

— С Лукой?

— Да. И Кристен… Нейт не просто собирался снять квартиру.

В этот момент на парковке рядом остановился чёрный внедорожник. Я узнала его сразу. Лука вышел, держа в руке тонкую папку с медной застёжкой.

Он увидел меня, замер и медленно направился к машине.

Я опустила телефон, но Симона ещё говорила:

— Открой папку только при Нейте. Он сказал, что там находится причина, по которой он всё это время молчал…

ЧАСТЬ 2

Лука остановился у моей двери и поднял папку так, чтобы я видела медную застёжку.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Я не открыла окно.

— О чём?

— О Нейте.

Телефон всё ещё лежал у меня на коленях. Симона дышала в трубку и, кажется, слышала каждое слово.

— Не разговаривай с ним одна, — прошептала она.

— Я не одна.

Лука наклонился к стеклу.

— Кристен, я не знал, что он собирается всё рассказать.

Эта фраза ударила сильнее, чем если бы он признался в чём-то прямо.

Я вышла из машины. Жар от асфальта поднялся к ногам, а папка в руках Луки выглядела слишком тяжёлой для нескольких листов.

— Что ты сделал? — спросила я.

— Ничего такого, о чём ты думаешь.

— Я уже не знаю, что думать.

Лука оглянулся на пустые парковочные места.

— Нейт приходил ко мне в конце мая.

— Зачем?

— Хотел узнать, встречаемся ли мы.

Сердце у меня провалилось.

— Мы не встречались.

— Я знаю.

— Тогда почему он приходил?

Лука провёл пальцем по краю папки. На ногте у него осталась белая полоска от крема или мела, и я вдруг снова увидела тот вечер у озера. Его большой палец у моего рта. Лицо Нейта. Его неподвижный взгляд.

— Потому что кто-то отправил ему фотографии, — сказал Лука.

— Какие фотографии?

Он не ответил.

Я вырвала папку из его рук. Застёжка щёлкнула, но открыть её я не успела: телефон зазвонил. На экране высветилось имя Нейта.

Я нажала принять.

— Где ты? — спросил он.

— У магазина.

— С Лукой?

Я посмотрела на него.

— Да.

На линии стало тихо, но не так, как обычно. В этой паузе слышалось дыхание человека, который держит себя за горло.

— Тогда приезжай к Дереку, — сказал Нейт. — Сегодня.

— Я хочу знать, что происходит.

— Узнаешь там.

— Почему ты оставил папку у Дерека?

— Потому что сам не смог бы отдать её тебе.

— Что в ней?

— Спроси у того, кто её принёс.

Связь оборвалась.

Через сорок минут мы сидели в гараже Дерека. За окном гремели инструменты, пахло машинным маслом и мокрым деревом. Симона поставила передо мной стакан воды, но я не прикоснулась к нему.

Нейт стоял у верстака. На нём была рабочая рубашка, на левом рукаве — тёмное пятно от смазки. Он выглядел уставшим, но спокойным.

— Ты мог спросить меня напрямую, — сказала я.

— Я спрашивал.

— Когда?

— Каждый раз, когда ты отходила от меня.

— Я была измучена.

— А потом перестала быть измученной, но всё равно не вернулась.

Слова повисли между нами.

Лука сел на край стола.

— Нейт, хватит.

Нейт посмотрел на него.

— Ты тоже можешь не изображать невиновного.

— Я не изображаю.

— Ты пришёл к ней на работу.

Я резко повернулась к Луке.

— Ты приходил ко мне?

— Один раз. Хотел объяснить, что фотографии не означают того, что он решил.

— Какие фотографии?

Дерек выругался и ударил ладонью по крышке ящика.

— Мы должны были сказать ей сразу.

— Кто должен? — спросила я.

Симона отвела глаза.

И тогда Нейт достал из кармана связку ключей. Один ключ был новый, с белой пластиковой биркой. На ней чёрным маркером было написано: «Квартира 14».

— Я снял жильё, — сказал он. — Но не для того, чтобы наказать тебя.

— Для чего тогда?

Он сжал ключ так сильно, что побелели костяшки.

— Чтобы уйти до того, как ты узнаешь, что я сделал.

Я почувствовала, как холод расползается от груди к плечам.

— Что ты сделал?

Нейт посмотрел на Лука.

— Скажи ей сам.

Лука поднялся. Его лицо стало серым.

— Я не могу.

— Можешь, — сказал Нейт. — Ты уже слишком много лет молчишь.

— При чём тут годы?

Я посмотрела на них обоих.

Дерек опустил голову. Симона сжала стакан, и тонкое стекло хрустнуло у неё в пальцах.

— Кристен, — сказал Лука, — Нейт не твой муж по той причине, о которой ты думаешь.

У меня пересохло во рту.

Нейт отвёл взгляд.

— Я пришёл к тебе не наугад, — продолжил Лука. — И не потому, что увидел красивую женщину на празднике.

— Тогда почему?

Лука расстегнул папку.

Под первым листом лежала старая фотография: молодая женщина с тёмными волосами держала на руках младенца. На обороте стояла дата и короткая надпись рукой моей матери.

Я узнала эту почерковую петлю сразу.

«Кристен и Марк. Больница Святой Агнессы».

Но на фотографии рядом с матерью стоял не младенец.

Рядом лежал второй свёрток.

А Нейт тихо сказал:

— Лука — твой брат…

ЧАСТЬ 3

— Лука — твой брат.

Я смотрела на фотографию, пока лицо матери не расплылось перед глазами. На снимке ей было около двадцати лет. Она сидела на больничной койке, бледная, с мокрыми волосами, и держала двух младенцев, завёрнутых в разные одеяла.

— Нет, — сказала я.

Слово вышло почти беззвучно.

Лука стоял напротив меня, стиснув пальцы. На его запястье виднелся тонкий шрам, которого я раньше не замечала.

— Твоя мать родила близнецов, — произнёс он. — Тебя оставили ей. Меня записали под фамилией отца и отвезли в другую семью.

— Почему мне никто не сказал?

Нейт положил ладонь на край стола, но не коснулся меня.

— Потому что твоя мать попросила не рассказывать.

Я резко повернулась к нему.

— Ты знал?

— Да.

— Сколько?

— С того дня, когда Лука пришёл ко мне на склад.

В гараже тикали настенные часы. Каждая секунда звучала как удар по металлу.

— И ты молчал три месяца?

— Я пытался понять, почему он появился рядом с тобой именно тогда.

Лука шагнул вперёд.

— Я узнал о тебе случайно. После смерти моей приёмной матери мне передали коробку с документами. Там была копия свидетельства о рождении и письмо твоей матери.

Он раскрыл папку. Внутри лежали нотариальная копия, больничная карточка и письмо на пожелтевшей бумаге.

Я узнала слова матери ещё до того, как прочитала их.

«Одного ребёнка забирает отец. Второго я оставляю себе. Я не справлюсь с двумя, но никогда не перестану помнить».

У меня задрожали колени.

— Она знала, где ты?

— Знала. Иногда писала. Мой отец не позволял мне видеть письма.

— А ты почему пришёл ко мне на работу?

— Потому что хотел посмотреть на тебя. Не разрушить твою семью.

Нейт усмехнулся без радости.

— А потом начал появляться на каждом мероприятии, где была Кристен.

— Я искал сестру.

— И позволял ей думать, что ты с ней флиртуешь.

Лука побледнел.

— Я не знал, как сказать правду.

Я сжала фотографию. Бумага мягко хрустнула под пальцами.

— Нейт, почему ты решил, что между нами что-то есть?

Он достал из папки несколько распечатанных снимков. Не интимных. Просто я и Лука у кофейни, у входа в офис, на парковке. На одном снимке Лука держал моё пальто. На другом я смеялась, запрокинув голову.

— Их прислали мне на электронную почту, — сказал Нейт. — С подписью: «Спроси, почему она светится рядом с ним».

— Ты следил за мной?

— Нет. Я нанял человека, чтобы проверить, не происходит ли чего-то, о чём мне нужно знать перед переездом.

— Ты не доверял мне.

— Я уже не понимал, что происходит. Ты отталкивала меня, а потом смотрела на него так, будто впервые за долгое время могла дышать.

Мне стало стыдно. Не потому, что я была виновна в романе. Его не было. А потому, что я действительно оживала рядом с Лукой и ни разу не спросила себя, почему.

Симона тихо сказала:

— Нейт нашёл письмо раньше вас. Он думал, что Лука использует тебя, чтобы добраться до семейных денег.

— Каких денег? — спросила я.

Дерек достал из ящика ещё один конверт.

— После смерти твоей матери обнаружилось, что она оставила долю в земле у озера. Небольшую, но очень ценную. Лука ничего не получал, потому что не был указан в документах.

Лука покачал головой.

— Мне не нужны деньги.

— Тогда зачем ты пришёл? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было такое же растерянное выражение, какое я видела у себя в зеркале.

— Чтобы узнать, почему меня отдали.

Нейт протянул мне ключ от квартиры.

— Я собирался уйти, потому что решил: ты выбрала его. Потом понял, что не имею права отнимать у тебя брата, даже если боюсь потерять жену.

Я взяла ключ. Он оказался тёплым от его ладони.

— Ты всё равно хотел исчезнуть.

— Хотел. Пока не узнал, что Лука пришёл не за тобой.

В этот момент зазвонил телефон Дерека. Он посмотрел на экран и сразу передал его Нейту.

Нейт ответил.

— Да?

Мы услышали женский голос, хотя слов не разобрали.

Лицо Нейта изменилось.

— Когда это произошло?

Он выслушал ещё несколько секунд и медленно сел на табурет.

— Нет. Не отдавайте документы никому.

Я подошла ближе.

— Что случилось?

Нейт поднял на меня глаза.

— В больнице нашли третью запись о рождении. И в ней указано, что наша мать не была твоей матерью…