ЧАСТЬ 4
— Кто получил письмо? — спросила я.
Вера не ответила.
Она стояла у перегородки, сжимая в пальцах серебряную булавку. На ней была крошечная птица с расправленными крыльями. Та самая эмблема страховой компании, где она работала.
Стюардесса ещё раз посмотрела на служебный телефон.
— Сообщение пришло от нотариуса, — сказала она. — Он просит передать Анне Морозовой, что документы уже зарегистрированы.
Вера дёрнулась.
— Вы не имеете права вмешиваться.
— Я никому не мешаю, — спокойно ответила стюардесса. — Я просто выполняю просьбу, указанную в сообщении.
— Какую просьбу?
Стюардесса посмотрела на меня.
— После посадки вам нужно позвонить по этому номеру. Нотариус сказал, что речь идёт о доверительном фонде ваших детей.
У меня в ушах зашумело.
Сергей всё-таки успел отправить письмо.
Не Вере. Не мне. Нотариусу.
За три дня до смерти он понял, что ему угрожает не болезнь, а чужая жадность. И подготовил всё так, чтобы человек, который пытался украсть деньги, не смог добраться до них.
Вера опустилась в кресло.
— Он сделал это ночью, — сказала она. — Я видела, как он подписывал бумаги. Он был бледный, держался за грудь, но всё повторял: «Моя семья не должна зависеть от чужой совести».
— Почему вы ничего не сказали после его смерти?
— Потому что боялась.
— Меня?
— Не вас. Компании. Брата. Всех, кому была должна.
Луиза стояла рядом со мной, прижимая к груди планшет.
— А маму вы не боялись унижать?
Вера закрыла глаза.
Дочь говорила без злости. От этого её слова звучали тяжелее.
— Я увидела вашу страницу, — продолжила Луиза. — Вы писали, что кормящие матери не должны прятаться. Но когда моя мама начала кормить Пашу, вы заставили её почувствовать себя преступницей.
— Я не хотела…
— Хотели. Вы сказали это громко, чтобы услышали все.
Вера посмотрела на неё.
— Ты права.
Эти два слова не исправили случившегося. Но впервые за весь полёт её голос не был резким.
Самолёт начал снижаться. Паша заснул у меня на руках, положив ладонь мне на шею. Я чувствовала его тёплое дыхание и думала только об одном: Сергей умер, пытаясь защитить нас, а я даже не знала, насколько близко к нам подошла опасность.
После посадки нас не выпустили сразу. У трапа стоял мужчина в тёмном пальто. Рядом с ним была невысокая женщина с кожаной папкой.
— Анна Морозова? — спросила она.
— Да.
— Я Елена Савельева, нотариус Сергея. Это мой помощник. Мне нужно передать вам документы лично.
Вера вышла следом.
Елена увидела её и остановилась.
— Вы тоже здесь.
— Я не собиралась прятаться, — сказала Вера.
— Тогда объясните, почему заявление на выплату было отправлено от вашего имени.
Вера побледнела.
— Я уже всё рассказала Анне.
— Не всё, — ответила Елена.
Она открыла папку и достала несколько листов. На первом была выписка со счёта. На втором — письмо Сергея. На третьем — расписка, которую я раньше никогда не видела.
Елена протянула документы мне.
— Сергей оставил указание: если Вера признается добровольно, не требовать немедленного наказания. Но он просил проверить, кому именно она передавала деньги.
Я посмотрела на Веру.
— Вы передавали деньги ещё кому-то?
Она сжала губы.
— Моему брату.
— Как его зовут?
— Артём.
— Где он сейчас?
Вера достала телефон. На экране было двенадцать пропущенных вызовов. Она включила громкую связь.
— Вера, это я, — раздался мужской голос. — Не приезжай в офис. Они нашли перевод. Если заговоришь, я скажу, что всё сделала ты.
Вера закрыла глаза.
— Артём, ты говорил, что вернёшь деньги.
— Мне было некуда их вернуть!
— Ты знал, что Сергей болен?
На другом конце наступила пауза.
— Он сам виноват, что полез не в своё дело.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается ледяная волна.
Вера отняла телефон от уха.
— Ты вызвал ему скорую?
— Я не обязан был спасать твоего знакомого.
— Он был не знакомым.
— Для тебя, может быть. Для меня он был угрозой.
Елена забрала телефон и отключила разговор.
Вера смотрела на чёрный экран так, словно там осталось лицо её брата.
— Я думала, что он просто забрал деньги, — сказала она. — Потом узнала, что он следил за Сергеем. Он знал о его сердце. Знал, что Сергей собирается всё раскрыть.
Я сжала бумаги.
— Он подставил вас?
— Да. Но я согласилась помочь. Я отправила заявление. Я не ответила на звонок. Я молчала после смерти Сергея.
— Значит, вам придётся отвечать за всё это.
— Я знаю.
Я ожидала, что почувствую облегчение, когда правда выйдет наружу. Но облегчения не было. Было только тяжёлое понимание: Сергей мог прожить дольше, если бы один человек не промолчал, а другой не поставил деньги выше чужой жизни.
Луиза взяла меня за руку.
— Мам, мы можем уйти?
Я посмотрела на Веру.
— Да.
Она шагнула ко мне.
— Анна.
Я остановилась.
— Я могу вернуть вам всё, что осталось. И дать показания против Артёма.
— Вы сделаете это не для меня.
— Знаю.
— И не ждите, что я забуду те слова в самолёте.
— Не жду.
Она посмотрела на мою накидку с ласточкой.
— Сергей выбрал её?
— Да.
— Он всегда выбирал странные подарки.
Я впервые за весь день почти улыбнулась.
— Это был его способ сказать, что всё будет хорошо.
— А вы ему верили?
Я взглянула на спящего Пашу, потом на Луизу, которая крепко держала планшет с жёлтой ракетой.
— Иногда.
Елена отвела Веру в сторону, чтобы оформить первые объяснения. Никакой сцены не было. Вера не падала на колени и не просила прощения. Она просто достала из сумки конверт с банковскими документами и положила его на столик у выхода.
— Это часть денег, — сказала она. — Остальное я найду.
— Не мне решать, что с вами будет, — ответила я.
— Я знаю.
Луиза тихо сказала:
— Мама, а можно я кое-что покажу ей?
Я кивнула.
Дочь открыла планшет. На экране была та самая фотография Веры у плаката о поддержке кормящих матерей.
Но рядом Луиза добавила новую подпись:
«Слова должны совпадать с поступками».
Вера долго смотрела на экран.
Потом сняла с груди серебряную булавку и положила её рядом с документами.
— Я больше не имею права носить этот знак, — сказала она.
— Знак тут ни при чём, — ответила Луиза. — Вы сами решили, что он для вас значит.
Вера кивнула и отошла.
Мы с Луизой пошли по коридору аэропорта. Паша спал, прижавшись к моей груди. В руке у меня были документы Сергея, а в другой — его старый телефон, который Елена передала мне вместе с письмом.
Я включила его только в машине мамы.
На экране было последнее сообщение, отправленное мне за два часа до смерти:
«Анна, если Луиза когда-нибудь спросит, почему я выбрал птицу, скажи ей: потому что даже маленькие крылья умеют закрыть собой тех, кто слабее».
Луиза прочитала его через моё плечо.
Она ничего не сказала.
Только открыла планшет, убрала фотографию Веры и поставила на заставку снимок, где Сергей держал Пашу, а она сидела у него на плечах.
Под снимком оставалась одна короткая фраза:
— Папа, мы всё поняли.
Пропустили начало?
