ЧАСТЬ 4
— За чем? — спросил я.
Клара попыталась приподняться. Монитор тут же ускорил свой писк.
— За списком настоящих имён, — прошептала она. — Всех, кого ты спрятал.
Доктор Мерсер нажал кнопку вызова, но я уже понял: Елена пришла не за деньгами.
Она пришла за людьми.
В коридоре погасла одна лампа. Медный ключ блеснул в её руке, когда Елена шагнула к двери реанимации.
Охранник поднял ладонь.
— Дальше нельзя.
— Я мать пациентки, — спокойно сказала она.
— У вас нет разрешения.
Елена улыбнулась.
— Разрешение у меня есть. Только не на бумаге.
Она повернула ключ в маленьком замке на металлической панели рядом с лифтом. Панель открылась. За ней находился резервный шкаф связи больницы.
Я понял, что она заранее подготовила путь к служебному выходу.
— Уберите руку от панели, — сказал я.
— Ты всё-таки приехал, Адриан.
Она произнесла моё имя без страха.
Ричард смотрел на неё с яростью.
— Ты сказала, что всё будет под контролем.
— Было бы, если бы ты не позволил восьми идиотам избить её так сильно.
Восемь братьев замерли. Один опустил глаза на свои разбитые костяшки.
— Ты обещала, что Клара подпишет бумаги, — сказал Ричард.
— Она должна была подписать отказ от всех претензий. А потом исчезнуть.
— Ты хотела убить собственную дочь? — спросил я.
Елена посмотрела на стекло реанимации.
— Я хотела, чтобы она замолчала. Смерть была крайним вариантом.
Клара издала тихий, болезненный звук.
— Мама, ты говорила, что любишь меня.
Елена впервые посмотрела прямо на неё.
— Я любила тебя, пока ты не решила стать важнее семьи.
— Я стала важнее твоих счетов, — ответила Клара.
Эти слова ударили Елену сильнее крика.
Я достал телефон и связался с руководителем фонда.
— Перекройте все входы, кроме северного. Список имён переведите в резервное хранилище. Немедленно.
Елена рассмеялась.
— Слишком поздно. Я уже получила копию.
— Нет, — сказал я. — Ты получила пустой файл.
Её улыбка исчезла.
Шесть лет назад я создал систему доступа, в которой настоящий список никогда не хранился в одном месте. Каждый раздел содержал только часть данных. Даже совет директоров не мог собрать его без моего личного ключа и подтверждения двух независимых хранителей.
Медный ключ Елены открывал лишь шкаф с приманкой.
— Ты всегда недооценивала меня, — сказал я.
— Нет. Я недооценивала Клару.
Елена достала из сумки тонкую папку и бросила её на пол. Из неё выпала фотография: Клара возле нашего дома, снятая за два дня до нападения.
— Она нашла мою книгу не случайно, — сказала Елена. — Я хотела, чтобы она нашла её. Мне нужно было заставить тебя открыть настоящий список.
Я посмотрел на Клару.
Её лицо стало белым.
— Ты использовала меня как приманку, — прошептала она.
— Я дала тебе шанс уйти от него, — ответила Елена. — Твой муж не спаситель. Он держит судьбы людей в руках и решает, кому жить под чужим именем.
Клара с трудом улыбнулась.
— А ты продавала эти судьбы тем, кто платил больше.
Ричард рванулся к Елене.
— Ты обещала, что деньги будут у меня!
Он схватил её за плечо. Елена резко оттолкнула его.
— Ты получил достаточно. Девять миллионов за шесть лет.
В коридоре наступила тяжёлая пауза.
Восемь сыновей одновременно посмотрели на отца.
— Девять миллионов? — переспросил старший, Маркус.
— За что мы избивали людей? — сказал другой.
Ричард развернулся к ним.
— За семью.
— Нет, — тихо произнёс Маркус. — За твои долги.
Ричард ударил его. Охрана перехватила руку, но Маркус даже не попытался вырваться.
— Он заложил наши дома, — сказал Маркус братьям. — Всё, что мы делали, шло на его долги.
Ричард побледнел.
— Замолчи.
— Ты говорил, что деньги приносит фонд, — продолжил Маркус. — Ты не сказал, что мать переводила их на счета кредиторов.
Елена закрыла глаза.
Я понял главный обман. Братья были преступниками, но не организаторами. Ричард и Елена годами удерживали их страхом и долгами, заставляя верить, что семья рухнет, если кто-то ослушается.
Однако это не отменяло того, что произошло с Кларой.
— Мерсер, — сказал я, — вы сейчас же передадите все документы моей медицинской команде.
Доктор кивнул.
— И я дам показания.
Елена резко повернулась ко мне.
— Ты не посмеешь разрушить больницу. Здесь работают сотни людей.
— Больницу разрушит не правда. Её разрушат те, кто продаёт жизнь пациента.
Я не стал вызывать государственные службы. Мой юридический отдел уже подготовил независимое расследование фонда, а медицинская команда зафиксировала каждую травму Клары и каждую попытку вмешательства. Документы отправились одновременно в несколько организаций, которым Елена не могла приказать молчать.
Она поняла, что потеряла возможность спрятать всё в одной комнате.
— Ты думаешь, это победа? — спросила она.
— Нет. Моя жена потеряла ребёнка. Победой это не станет.
Я вошёл в реанимацию и сел рядом с Кларой. Её пальцы были холодными.
— Я должен был рассказать тебе всё раньше, — сказал я.
— Да.
— Я думал, тайна тебя защитит.
— Тайна оставила меня одну среди людей, которые знали больше меня.
Я опустил голову.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Клара долго смотрела на меня.
— Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня.
— Хорошо.
— И чтобы ты показал мне настоящий список.
Я достал из кармана маленький металлический жетон. На нём не было имени, только выцарапанная Кларой луна — такая же, как на кремовой шапочке нашего ребёнка.
— Завтра, — сказал я. — Вместе.
— Нет. Сегодня.
За стеклом Елену увели из коридора сотрудники службы внутренней безопасности фонда. Ричард остался среди сыновей, которые больше не смотрели на него как на отца. Мерсер передал папку моей команде и сам снял кольцо с чёрной эмалью, положив его на стойку.
Клара закрыла глаза.
— Адриан.
— Я здесь.
— Скажи им, что моё имя нельзя прятать.
Я вышел к людям в коридоре и открыл защищённый список. В нём были не только чужие имена. Там стояло имя Клары — как человека, которому полагалась полная правда о фонде и обо мне.
Я удалил отметку «ограниченный доступ».
Потом передал ей жетон через медсестру.
Клара сжала его в ладони и сказала:
— Луну оставь мне. А все остальные имена верни тем, кому они принадлежат.
И впервые за эту ночь в коридоре зазвонил не чужой телефон, а аппарат у её кровати — коротко, ровно, как знак, что она снова сама выбирает, кому отвечать.
Пропустили начало?
