ЧАСТЬ 4

Я смотрела на телефон в руке Луки и не могла заставить себя вдохнуть.

Женщина на линии молчала, будто знала, что мы все представляем её лицо.

— Мама, — сказал Лука.

— Ты всё-таки взял её с собой, — ответила она. — Значит, Марко не ошибся.

Мистер Белл прижал ладонь ко рту. Марта выпрямилась возле аптечного стола.

— Что ты сделала с Марко? — спросил Лука.

— Привези Хлою. Тогда поговорим.

— Она не вещь, которую можно передать.

— А ты всё ещё говоришь так, будто имеешь право выбирать.

Связь оборвалась.

За воротами снова наступила тишина. От этого стало хуже.

Лука опустил телефон и посмотрел на меня.

— Я не повезу вас к ней.

— Повезёте.

— Нет.

— Если ваш брат оставил имя вашей матери, я хочу его увидеть.

— Вы не обязаны входить в дом, где вас могут убить.

— Я уже вошла в вашу машину, когда за мной гнались двое вооружённых людей. Давайте не будем притворяться, что я вдруг стала осторожной.

Он сжал челюсть.

— Томми хотел использовать вас как подставное лицо. Ваша подпись должна была перевести фонд на компанию, которую он контролировал. Марко раскрыл схему. Моя мать узнала об этом и решила спасти не его, а деньги.

— Почему она дала ему доступ?

— Потому что считала, что после смерти Марко я отниму у неё всё.

Мистер Белл тихо сказал:

— Она боялась, что Лука узнает, как её муж умер.

Лука резко повернулся к нему.

— Что вы сказали?

Старик открыл жестяную коробку ещё раз и достал пожелтевшую газетную вырезку.

— Ваш отец не погиб в аварии на пристани. Его убили. Марко нашёл доказательства. Ваша мать заплатила свидетелю, чтобы тот изменил показания.

На лице Луки дрогнуло что-то болезненное.

Я увидела, как он провёл пальцем по старой царапине на костяшке. Так он делал всякий раз, когда пытался удержать себя от необдуманного поступка.

— Вы знали? — спросила я.

— Нет.

— Но Томми знал?

— Томми знал достаточно, чтобы шантажировать её.

Марта положила передо мной лист с распоряжением Марко. Внизу была короткая строчка: «Хлоя не сообщник. Она единственный человек, который не продал моё имя».

Я прочитала её дважды.

— Я не понимаю.

Белл опустил глаза.

— Вы не помните, как однажды нашли конверт с деньгами в шкафу Томми?

— Помню.

— Вы отнесли его в фонд Морелли. Марко понял, что Томми ворует, и начал проверять счета. Он защищал вас, пока Томми не понял, кто его выдал.

Я закрыла глаза. Я думала, что тогда просто испугалась и избавилась от денег. Оказывается, один мой поступок запустил цепь, которая привела к смерти Марко и моей собственной охоте.

Лука взял ключ с красной биркой.

— Этот ключ от сейфа моего брата. Он оставил его не в квартире, а в старом почтовом ящике у порта. Томми искал его всё это время.

— А вы знали, что ключ у вас?

— Нет. Его подбросили в мою машину вместе с вашей фотографией.

Мы поехали к порту через двадцать минут. Лука не запирал меня в машине. Я всё равно осталась.

У старого причала стоял заброшенный вагончик с облупившейся жёлтой краской. Ключ подошёл к ржавому замку под полом. Внутри сейфа лежали бухгалтерские книги, письма и маленький конверт на моё имя.

Но прежде чем я успела его открыть, свет фар ударил в окна.

Томми вошёл первым.

Он был без оружия и улыбался, словно мы встретились в любимом кафе.

— Хлоя, — сказал он. — Ты всегда выбирала самых опасных мужчин, когда хотела спрятаться.

Лука встал между нами.

— Ещё шаг — и ты пожалеешь, что пришёл.

— Ты не убьёшь меня. В сейфе нет доказательств против меня.

Я посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь, что в сейфе?

Улыбка Томми исчезла.

Лука медленно повернул голову к Марте, которая стояла у входа с телефоном в руке.

— У неё есть связь с банком, — сказала она. — И с теми, кто ждал этого момента.

Томми отступил.

— Ты меня подставила?

— Нет, — ответила я. — Ты сам только что сказал то, чего не мог знать.

Его лицо побледнело.

Из-за вагончика вышел Мистер Белл. Рядом с ним стояла молодая девушка — его внучка, которую Томми держал под угрозой. Она держала в руках свой паспорт и смотрела на деда так, будто впервые увидела его не испуганным.

— Он привёз меня сюда, — сказала она. — Хотел заставить деда забрать бумаги.

Томми бросился к ней, но Лука перехватил его руку. Не ударил. Просто выкрутил так, что тот опустился на колени.

— Где моя мать? — спросил Лука.

— В доме. Она ждёт тебя.

— Нет, — сказала я. — Она ждёт сейф.

Я открыла конверт Марко.

Внутри лежала доверенность, составленная на моё имя, и письмо. Марко передавал мне право распоряжаться частью фонда — не деньгами для роскоши, а помощью семьям портовых рабочих. Он написал, что доверяет мне именно потому, что я однажды принесла украденные деньги, хотя могла оставить их себе.

Лука прочитал письмо через моё плечо.

— Он хотел, чтобы вы возглавили фонд?

— Он хотел, чтобы я решила сама.

— А если вы откажетесь?

Я посмотрела на бухгалтерские книги, на испуганную внучку Белла и на Томми, который уже понял: его план развалился не из-за оружия и не из-за закона. Он развалился потому, что люди, которых он запугивал, наконец оказались рядом друг с другом.

— Я не откажусь.

Лука кивнул.

— Тогда фонд больше не будет принадлежать семье Морелли.

— Вы готовы отдать его?

— Марко оставил его не нам.

Мы отвезли документы в банк до рассвета. Там выяснилось, что мать Луки пыталась вывести средства на счета Томми, но перевод ещё не завершился. Подпись на распоряжении была её настоящей, а рядом лежало письмо, в котором она признавала: именно она рассказала Томми, где Марко хранит бумаги.

Лука не позвонил ей.

Он отправил ей одну вещь — газетную вырезку о смерти отца и копию письма Марко.

К полудню Томми исчез из города. Не навсегда: за него уже взялись люди, которым он задолжал больше, чем мог украсть. Я не спросила, куда его отвезли. Мне хватило знания, что он больше не сможет приблизиться к Беллу, его внучке или ко мне.

Марта зашила мою рану, а потом вручила мне новую пару обуви, найденную в кладовой клуба.

— Они ужасные, — предупредила она.

Я надела их.

— Зато не придётся бежать босиком.

Лука стоял у стола и держал ключ с красной биркой.

— Оставьте его себе, — сказал он.

— Зачем?

— Чтобы помнить: сейф открылся не передо мной.

— А перед кем?

Он посмотрел на папку с моим именем.

— Перед человеком, которого все считали удобной жертвой.

Я забрала ключ, но не убрала его в карман. Красная бирка легла поверх письма Марко.

Вечером мы приехали к порту. Рабочие уже собрались у старого причала: те, чьи семьи должны были получить деньги из фонда. Я встала перед ними с бухгалтерскими книгами в руках и объяснила, что будет дальше.

Лука стоял сбоку, не вмешиваясь.

Один старик спросил:

— А вы кто?

Я посмотрела на ключ, на своё имя в доверенности и на чёрную машину, в которой ещё вчера пряталась от смерти.

— Та, кому Марко доверил открыть сейф.

Старик кивнул, будто этого было достаточно.

Когда люди разошлись, Лука подошёл ко мне.

— Вы всё ещё боитесь меня?

— Да.

Он усмехнулся.

— Честно.

— Но я больше не боюсь садиться в вашу машину.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

На капоте лежала папка из тёмной кожи. Я открыла её и достала первый лист — тот самый договор с поддельной подписью. Под ним уже стояла новая отметка банка: недействителен.

Я разорвала бумагу пополам.

Потом ещё раз.

Кусочки упали в металлическую урну, где Марта сожгла их до пепла. Красная пластиковая бирка на ключе отражала огонь, пока я держала её на ладони.

— Хлоя, — позвал Лука.

Я подняла глаза.

— Что?

Он протянул мне не руку, а ключи от машины.

— Сегодня вы садитесь за руль.

Я взяла их. Впервые за всю ночь он не запер ни одну дверь.

На пассажирском сиденье лежало письмо Марко, а рядом — список семей, которые ждали помощи.

Я завела двигатель и сказала Луке:

— Пристегнитесь. Нам предстоит вернуть каждому его имя.