ЧАСТЬ 4

Рядом с бордовой сумкой стоял не Брэндон и не Натан Коул.

Это был мой младший брат Дэниел.

Я смотрела на фотографию, пока буквы не начали расплываться. Дэниел умер семь лет назад, и я сама выбрала место для его праха на семейном участке за домом родителей.

— Эбигейл? — Михаил наклонился к телефону. — Что там?

Я повернула экран к нему.

Он долго молчал, потом сказал:

— Это не ваш брат. Просто похожий человек.

— Нет, — ответила я. — У Дэниела был ожог на правой щеке. Он получил его в мастерской. Посмотрите на фотографию.

На увеличенном снимке мужчина стоял боком. Под ухом у него действительно виднелась светлая неровная полоса.

Дэниел был жив.

Эта мысль оказалась страшнее предательства Брэндона.

Я вспомнила похороны, закрытый гроб и слова, которые тогда произнесла мать: «Нам не разрешили его увидеть после пожара». Я поверила. Все поверили.

— Мы едем к дому, — сказала я.

— Нет, — возразил Михаил. — Сначала позвоним в службу безопасности.

— Если там Дэниел, я хочу услышать его голос сама.

Томас уже направлялся к выходу.

— Машина ждёт у служебного входа.

Дорога заняла сорок минут. Небо потемнело, и по лобовому стеклу застучал мелкий дождь. Я сидела с папкой на коленях, где лежала копия договора на землю в Тусоне. Оригинал действительно хранился в сейфе родителей. Брэндон знал о продаже участка, но не знал, что деньги от неё я оставила на отдельном счёте.

В пять без десяти мы увидели дом.

Окна горели. Ворота были открыты.

— Оставайтесь в машине, — сказал Томас.

— Я не буду прятаться у собственного дома.

Михаил схватил меня за плечо.

— Эбигейл, если там вооружённые люди…

— Тогда им придётся объяснить, почему они пришли за моей подписью.

Мы вошли через боковую дверь. В прихожей пахло пылью, влажным деревом и лавандой — мать всегда держала в шкафу мешочки с сушёными цветами. На ковре лежала раскрытая папка.

В гостиной Кларисса стояла у камина. Её кремовый плащ был испачкан грязью.

— Ты всё-таки приехала, — сказала она.

— Где Брэндон?

— В Лондоне. Он ждёт подтверждения.

— А мой брат?

Кларисса отвела взгляд.

Из коридора вышел мужчина с ожогом на щеке.

Я не узнала его лицо. Но узнала походку. Дэниел всегда чуть волочил левую ногу после аварии, случившейся в юности.

— Эбби, — произнёс он.

У меня подкосились колени.

— Ты умер.

— Для Брэндона — да.

Томас сделал шаг вперёд, но Дэниел поднял ладонь.

— Я не причиню ей вреда.

— Тогда объясни, — сказала я. — Сейчас же.

Дэниел посмотрел на Клариссу.

— Она не знала всей правды.

Кларисса резко повернулась к нему.

— Не смей.

— Брэндон сказал мне, что Эбигейгл украла деньги у нашей матери и подставила меня. Он нашёл меня после пожара в закрытой лечебнице. Я был без документов, с травмой головы. Он платил за лечение, но взамен потребовал помощь.

— Какую помощь?

— Я должен был изображать мёртвого. Он сказал, что если ты узнаешь, что я жив, то заберёшь наследство и оставишь меня без всего.

Я почувствовала, как внутри рушится последняя версия прошлого.

— Он подделал документы о твоей смерти?

— Да. И использовал моё имя, чтобы получить доступ к старым архивам родителей. Я думал, что однажды смогу вернуть всё. Но Брэндон держал меня страхом. Он сказал, что у него люди, которые найдут меня снова.

— А Кларисса?

Она побледнела.

— Я узнала о Дэниеле только месяц назад, — сказала она. — Брэндон показал мне его как доказательство, что Эбигейгл якобы опасна. Я поверила, потому что уже была слишком глубоко внутри этой схемы.

— Ты спала с моим мужем два года, — ответила я. — Не говори, что была слишком глубоко. Ты каждый день выбирала оставаться.

Кларисса опустила голову.

— Да. Я выбирала.

В этот момент в гостиной раздался звонок. На экране моего телефона высветился Брэндон.

Я включила громкую связь.

— Эбигейгл, — сказал он, — не делай глупостей. Подтверди перевод, и всё закончится спокойно.

— Ты знаешь, что Дэниел жив?

На линии стало тихо.

— Дэниел умер семь лет назад.

— Он стоит в комнате рядом со мной.

Дэниел подошёл к телефону.

— Привет, Брэндон.

Послышался резкий вдох.

— Ты должен был сгореть вместе с домом, — выдохнул Брэндон.

Кларисса закрыла рот ладонью. Михаил медленно достал из кармана телефон и показал мне включённую запись разговора. Я ничего не сказала. Брэндон сам произнёс всё, что требовалось.

— Ты поджёг дом? — спросила я.

— Я не собирался убивать тебя! — закричал он. — Мне нужны были бумаги. Дэниел оказался там случайно.

— И поэтому ты объявил его мёртвым?

— Потому что он всё испортил!

— А восемь миллионов?

— Я вложил их в проект! Кларисса должна была оформить продажу. Я вернул бы деньги.

— Ты украл их у меня.

— Я строил нашу жизнь!

— Ты строил жизнь, в которой мне не оставалось места.

Михаил кивнул Томасу. Тот отправил запись в банк и на почту нескольким адресатам, включая нотариальную палату и страховую компанию. Но я не хотела, чтобы финал моей жизни зависел только от того, как быстро чужие люди оформят его падение.

— Брэндон, — сказала я, — ты всё ещё думаешь, что контролируешь перевод?

Он замолчал.

— Я изменила порядок подтверждения ещё час назад. Деньги не отправятся ни в Лондон, ни на твой счёт.

— Что ты сделала?

— Перевела их в фонд восстановления магазина. Управлять им можешь только я и независимый попечитель.

— Ты не имеешь права!

— Это мои деньги. И мой магазин.

Ребекка Холл позвонила через минуту и подтвердила, что перевод окончательно отменён. Затем Михаил связался с нотариусом, чья настоящая книга находилась в архиве. Поддельная доверенность рассыпалась быстрее, чем Брэндон рассчитывал.

Но меня мучил один вопрос.

— Дэниел, почему ты пришёл сюда вместе с ними?

Он опустился на край кресла матери и провёл пальцами по выцветшей царапине на подлокотнике.

— Хотел увидеть тебя. А потом узнал, что Брэндон собирается оставить тебя без бизнеса. Я не смог снова спрятаться.

— Почему не позвонил раньше?

— Потому что он сказал, что ты не поверишь человеку, которого похоронила.

Я села напротив него.

— Я поверю тебе сейчас. Но это не значит, что всё между нами можно вернуть одним вечером.

— Я знаю.

И это был первый честный ответ за весь день.

Клариссу задерживать никто не стал. Она сама передала Михаилу переписку, банковские сведения и имена людей, которые помогали Брэндону. Её признание спасло Линду от обвинения, но не отменило её собственной ответственности. Линда вернула двадцать тысяч и согласилась свидетельствовать. Я не оправдала её. Но позволила ей работать в магазине, пока она возмещала ущерб.

Не из милосердия.

Я знала, что человек, который один раз испугался, может сделать следующий выбор иначе, если ему наконец перестанут лгать.

Через неделю «Приют Эбигейл» открылся после инвентаризации. Я сняла со стены старую фотографию, где Брэндон стоял рядом со мной на открытии первого отдела. Не порвала её. Просто убрала в папку с документами о браке и доверенностью, которой никогда не существовало.

Дэниел пришёл утром, когда грузчики заносили новую витрину. Он принёс небольшой деревянный ящик.

— Это было у меня, — сказал он.

Внутри лежала медная табличка с названием магазина. Я заказала её в день открытия, но Брэндон заменил её на блестящую вывеску, потому что считал медь слишком простой.

Я провела пальцем по тёплой шероховатой поверхности.

— Повесим у входа, — сказала я.

— Ты уверена?

— Да. Пусть люди видят, с чего всё началось.

В полдень приехала Ребекка из банка с новым договором на счёт фонда. Михаил принёс копию настоящей нотариальной книги. Томас передал мне ключ от сейфовой ячейки.

А потом позвонил Брэндон.

Я ответила не сразу.

— Эбигейгл, — сказал он устало, — я потерял всё.

— Нет. Ты потерял то, что пытался присвоить.

— Я любил тебя.

Я посмотрела на медную табличку в руках Дэниела.

— Ты любил версию меня, которая ничего не проверяет.

Он тяжело выдохнул.

— Что ты собираешься делать?

— То, что должна была сделать ещё три года назад. Вернуть себе имя на всех документах.

— А со мной?

— С тобой будут говорить те, кому ты объяснишь подделку, кражу и пожар.