ЧАСТЬ 4
Я крепче сжала телефон.
— Что ещё вы хотели сообщить?
— В заявлении сказано, что вы согласились стать их постоянным опекуном на время переезда родителей.
Я посмотрела на Кендалл.
Она стояла у лестницы, прижав ладонь к деревянным перилам, будто уже считала их своими.
— Это неправда, — сказала я.
— Мы понимаем, — ответил директор. — Но документы поданы сегодня утром.
— Дети сейчас где?
— У их отца. Картер забрал их после школы.
Картер резко поднял голову.
— Я не забирал их. Кендалл сказала, что они у её родителей.
На лице Кендалл промелькнуло что-то похожее на раздражение.
— Они в безопасности.
— Где Харпер и Майлз? — спросил Картер.
Она не ответила.
Я почувствовала, как холод, который три дня жил у меня под рёбрами, превратился в ледяной страх.
— Кендалл.
— У моей сестры.
— У тебя нет сестры в этом городе, — сказал Картер.
Она отвернулась.
Лоусон уже набирал номер.
— Я проверю, кто фактически забрал детей.
— Не смейте вмешиваться! — Кендалл шагнула к нему. — Это моя семья.
— Тогда назовите адрес, — сказал Картер.
Она смотрела на него несколько секунд, потом произнесла:
— У Марка.
— У какого Марка?
Кендалл стиснула губы.
Дуглас внезапно сел на чемодан.
— У моего брата, — сказал он. — Он живёт за городом.
Картер закрыл глаза.
— Почему дети у него?
Ответила не Кендалл.
— Потому что мы собирались уехать сегодня вечером, — произнесла Рита. — Кендалл сказала, что после переезда дом будет продан, а долг родителей закрыт. Она сказала, что ты всё подпишешь, потому что не захочешь потерять детей.
Кендалл резко обернулась.
— Мама!
— Я больше не буду делать вид, что это разумный план, — сказала Рита. — Мы пришли сюда с чемоданами, потому что у нас осталось две недели до выселения из квартиры. Но я не знала, что ты уже заложила дом мужа Донны.
Дуглас встал.
— Ты обещала, что Картер получит его.
— Я думала, что получит!
— Ты думала, — повторил он. — А теперь мы потеряли всё.
Я смотрела на них и впервые увидела не самоуверенных захватчиков, а людей, которые загнали себя в ловушку, надеясь сделать мою жизнь её стенами.
Но жалость не отменяла того, что они сделали.
— Лоусон, свяжитесь с братом Дугласа, — попросила я. — Пусть дети поговорят со мной.
Кендалл вцепилась в край стола.
— Ты хочешь настроить их против меня?
— Я хочу услышать их голос.
— Они будут спрашивать, почему бабушка больше не хочет, чтобы мы жили рядом.
— Я хочу, чтобы они знали: я не отказалась от них. Я отказалась от шантажа.
Картер отвернулся. Его плечи дрогнули.
Через десять минут Лоусон дозвонился Марку. Он включил громкую связь, и в холле послышался детский голос Харпер.
— Бабушка?
Я закрыла глаза.
— Я здесь, милая.
— Мама сказала, что ты больше не хочешь, чтобы мы приезжали.
— Это неправда. Ты можешь приезжать ко мне всегда, когда твой папа или я договоримся. Но взрослые не должны отбирать у другого человека дом, прикрываясь детьми.
На линии повисла пауза.
— Ты всё равно испекёшь нам пирог?
У меня защипало глаза.
— Конечно. Только не сегодня. Сегодня нам всем нужно поговорить честно.
— Я люблю тебя, бабушка.
— И я тебя люблю.
Когда связь оборвалась, Картер отошёл к окну. На стекле отражались его лицо и синяя папка на консоли.
— Мам, я подписал бумаги, потому что Кендалл сказала: банк только проверяет возможность кредита. Я не читал приложение.
— Ты не прочитал документ, где твоё имя стояло под залогом моего дома.
Он кивнул.
— Я боялся, что она заберёт детей.
— И поэтому позволил ей распоряжаться моими.
Он медленно подошёл ко мне.
— Я не заслуживаю, чтобы ты мне верила.
— Сейчас речь не о заслуживании. Речь о том, что ты сделаешь дальше.
Кендалл вскинула голову.
— Мы можем всё исправить. Отмени передачу фонда, и я подпишу что угодно.
— Нет, — сказал Картер.
Она посмотрела на него.
— Что ты сказал?
— Я не буду просить маму отдавать дом. И не буду использовать детей как причину оставаться с тобой.
Её лицо исказилось.
— Ты выбираешь её?
— Я выбираю перестать прятаться за вами обеими.
Он снял с руки часы и положил их на консоль. Ремешок был смят от того, как он сжимал его весь день.
— Я поеду за детьми, — сказал он. — А потом сам поговорю с банком.
— Ты не понимаешь, что без этого дома мы останемся ни с чем!
— Мы уже остались без твоего доверия.
Кендалл схватила сумку и направилась к выходу, но у порога остановилась.
— Ты пожалеешь, Донна.
Я не стала отвечать.
Рита взяла свой чемодан.
— Донна, прости нас.
Я посмотрела на неё.
— Я не могу простить то, чего вы ещё не признали до конца. Но я желаю вам найти место, которое не принадлежит чужой семье.
Дуглас опустил глаза и вышел следом.
Кендалл задержалась дольше всех. На консоли лежал документ фонда, а рядом — её запасной ключ.
Она положила ключ сверху.
— Ты всё подготовила заранее.
— Я подготовила защиту, когда поняла, что просьбы для вас ничего не значат.
— Уоррен бы меня не одобрил.
— Уоррен бы спросил, почему ты решила, что можешь войти без разрешения.
Кендалл сжала губы и ушла.
Картер остался.
Мы сидели в кабинете, где он хотел поставить телевизор для своих будущих жильцов. Между нами лежали бумаги банка, акт передачи дома и школьное заявление.
— Я не знаю, с чего начать, — сказал он.
— Начни с правды.
— Я должен был защитить тебя.
— Нет. Ты должен был сам принимать решения и не перекладывать их на меня.
Он кивнул.
— Я поговорю с Кендалл о разводе.
— Это твоё дело.
— А дети?
— Дети не должны стать наградой или наказанием. Они должны знать, что взрослые отвечают за свои поступки.
Он долго смотрел на фотографию Уоррена над камином. На ней муж стоял на веранде с кистью в руке, весь в белой краске, и смеялся, потому что случайно испачкал себе нос.
— Ты правда сделаешь из дома место для семей? — спросил Картер.
— Да.
— Почему именно для семей с детьми?
— Потому что я знаю, как выглядит пустая детская комната после потери. И потому что Уоррен хотел, чтобы здесь люди не доказывали право на крышу над головой.
Картер провёл пальцами по краю стола.
— А я могу приходить?
— Если будешь приходить как сын, а не как будущий владелец.
Он заплакал тихо, без красивых слов. Я не обняла его сразу. Сначала позволила ему самому выдержать то, от чего он всю жизнь убегал.
Через час он уехал за Харпер и Майлзом.
Лоусон забрал бумаги банка и договорился о встрече с представителем фонда. Миссис Прайс унесла пустую банку из-под печенья и пообещала завтра принести новую форму для пирога.
Я осталась в холле одна.
На консоли лежали три вещи: документ с поднятой печатью, запасной ключ Кендалл и детский список покупок, который Харпер оставила у меня на холодильнике.
В нём были мука, яблоки и корица.
Я взяла список, перевернула его и написала внизу: «Пирог — после честного разговора».
Потом позвонила в фонд и сказала:
— Мы готовы открыть первую комнату для семьи, которой сегодня некуда идти.
Сверху, в бывшем кабинете Уоррена, ветер шевельнул занавеску. На пол упал тонкий прямоугольник света, точно очертив место, где однажды снова поставят детскую кровать.
Пропустили начало?
