ЧАСТЬ 4

…— Кальдер Моретти, если вы слышите это, значит, София всё-таки добралась до вас.

Голос был слабым, хриплым, но я узнал его сразу.

Рафаэль.

Я не двигался. За моей спиной Марко держал Энцо у лестницы, Томас прижимал к груди мокрые накладные, а София смотрела на меня так, будто боялась не звонка, а того, что он со мной сделает.

— Рафаэль? — выдохнул я.

В трубке послышался треск старой записи, затем снова его голос:

— Не ищи убийцу среди людей Беллини. Ищи его среди тех, кто каждый вечер сидит за твоим столом.

Энцо дёрнулся.

— Это подделка.

Я повернулся к нему.

— Ты только что признался, что оставил его без помощи.

— Я был в панике!

— Нет. Ты был уверен, что никто не узнает.

Врач на линии продолжил:

— Рафаэль прожил после поступления сорок семь минут. Он подписал заявление и передал нам металлическую коробочку. Мы не могли связаться с вами. Человек, представившийся вашим помощником, забрал её через два часа.

Я посмотрел на Марко.

— Кто приезжал в клинику?

Марко нахмурился.

— Я тогда был в Чикаго.

София покачала головой.

— Это был не Марко. Энцо отправил другого человека.

Энцо рванулся, но Марко прижал его плечом к стене. С потолка посыпалась ржавая пыль.

— Где коробочка? — спросил я.

Энцо молчал.

Я подошёл к нему.

— Ты хотел мои склады. Хотел деньги. Хотел, чтобы я воевал с Беллини, пока ты забирал маршруты. Но зачем тебе была София?

Он усмехнулся, хотя губа у него уже кровоточила.

— Она знала слишком много.

— А Эмма?

— Ребёнок был страховкой.

София шагнула вперёд.

— Нет. Эмма была твоей угрозой мне. Ты сказал, что утопишь её в реке, если я не отдам список.

Энцо отвёл взгляд.

В тот момент я понял, что хуже всего в нём была не жестокость. Он говорил о ребёнке так, будто речь шла о мешке денег.

Я достал телефон и позвонил человеку, который отвечал за все мои внешние счета.

— Нина, заморозь переводы Энцо. Все. Немедленно.

— Кальдер, это уничтожит половину наших контрактов.

— Делай.

— Ты уверен?

Я посмотрел на папку с красной печатью.

— Да.

Энцо резко поднял голову.

— Ты не можешь закрыть маршруты! Беллини заберёт их!

— Пусть забирает.

— Ты потеряешь всё!

— Я уже потерял брата.

Я передал Софии свёрнутый лист.

— Что ещё есть в списке?

Она развернула его на деревянном ящике. Под именами работников стояли даты, суммы и номера складов. Среди них были адреса трёх тайных помещений, которыми пользовался Энцо. Там хранились паспорта, деньги и книги переводов.

Марко достал телефон.

— Я могу отправить людей.

— Нет, — сказал я. — Позвони тем, кому Энцо должен был платить. Пусть каждый заберёт свои документы и уйдёт. Без мести.

Марко посмотрел на меня дольше, чем обычно.

— А с ним?

Я взглянул на племянника.

— Его отвезём к Виктору Беллини.

София резко повернулась.

— Ты отдашь его Беллини?

— Не как подарок. Как доказательство.

Я позвонил Виктору сам.

Он ответил после третьего гудка.

— Кальдер, ты звонишь с чужого склада. Это плохой признак.

— У меня твои деньги, твой список и человек, который продал тебе маршруты.

— Энцо?

— Ты знал?

На другом конце повисла пауза.

— Я знал, что он предлагал информацию. Не знал, что он убил Рафаэля.

— Теперь знаешь.

— Что ты хочешь?

Я посмотрел на Софию. Она держала руку на плече Эммы, которую Марко привёл из машины. Девочка молчала, но её жестяная заколка снова была приколота к шапке.

— Все документы твоих людей. И обещание, что ты больше не тронешь Софию и Эмму.

— А взамен?

— Я закрываю свои ночные перевозки и отдаю тебе причитающееся. Но если хоть один человек исчезнет после сегодняшнего дня, я сожгу все бумаги, которые могут спасти тебя от тюрьмы.

Виктор тяжело выдохнул.

— Ты отказываешься от войны?

— Я отказываюсь быть похожим на тебя.

— Это дорогое решение.

— Я знаю.

Через два часа Виктор приехал сам. Он вошёл в склад без охраны, снял перчатки и посмотрел на Энцо.

— Ты сказал, что Кальдер готовит нападение. Из-за твоей лжи я уже потерял два причала.

Энцо попытался подняться.

— Виктор, послушай меня. Он уничтожит всех нас.

— Нет, — ответил Виктор. — Это ты решил, что можешь продать всех сразу.

Он забрал папку с накладными, но не забрал Энцо. Тот остался на металлическом стуле, связанный, с пустыми карманами и разбитой уверенностью.

Я вызвал не городских силовиков, а старого нотариуса Рафаэля — господина Белла, который хранил документы моего брата. Он приехал под утро, принёс копии заявления из клиники и коробочку, которую пять лет назад забрал посыльный Энцо.

Внутри лежал маленький медальон и лист бумаги.

На листе Рафаэль написал всего одну фразу:

«Если я не успею, не мсти за меня. Забери у них возможность повторить это с кем-нибудь ещё».

Я перечитал её три раза.

София стояла рядом, прижимая Эмму к себе.

— Он знал, что ты не станешь просто забывать, — сказала она.

— Он слишком хорошо меня знал.

— И всё равно просил не мстить.

— Потому что боялся, что я стану таким же, как Энцо.

София посмотрела на меня.

— А ты станешь?

Я оглянулся на склад. На ящики, где годами прятали чужие документы. На Марко, который уже звонил людям и возвращал им паспорта. На Томаса, которому я предложил работу в пекарне, потому что он оказался единственным человеком, осмелившимся сказать правду.

— Не знаю, — ответил я честно. — Но сегодня начну с того, что закрою этот склад.

— Ты потеряешь власть.

— Возможно.

— И деньги.

— Точно.

Эмма подняла голову.

— А пекарня останется?

Я присел перед ней.

— Останется.

— И там можно будет брать суп, если не хватает денег?

Я посмотрел на Марко.

— С этого дня — можно.

Марко усмехнулся.

— Босс, это разорит нас.

— Тогда научись печь хлеб, а не только пугать людей.

Эмма впервые улыбнулась. На её шапке блеснула жестяная крышка чайника.

Энцо наблюдал за этим с другого конца склада.

— Ты всё это делаешь ради девочки? — спросил он.

— Нет.

— Ради Рафаэля?

— Тоже нет.

— Тогда ради кого?

Я положил заявление брата в металлическую коробочку и закрыл крышку.

— Ради человека, которым он просил меня не становиться.

Энцо отвернулся.

Его мечта получить моё имя, мои склады и мой страх рассыпалась не в момент, когда его связали. Она закончилась тогда, когда я перестал защищать его место за своим столом.

София не вернулась к Беллини. Она стала управлять благотворительной кухней при моей пекарне и сама составляла список тех, кто получал горячую еду. Томас каждый вечер проверял складские накладные. Марко по-прежнему ходил с мрачным лицом, но теперь умел отличать муку от сахара и ужасно гордился этим.

А имя Рафаэля я оставил над входом.

Не на мраморной табличке.

На деревянной доске, где каждый день писали меню.

В тот вечер Эмма стояла у витрины и выбирала между яблочным пирогом и булочкой с корицей. Она достала из кармана несколько монет и серьёзно пересчитала их.

Я наклонился к ней.

— Сегодня можешь не считать.

Она посмотрела на меня, потом на очередь людей за спиной.

— А если кто-то другой голодный?

Я передал ей карандаш.

— Тогда сама напиши, что ему дать.

Эмма забралась на высокий стул, высунула кончик языка от усердия и вывела на доске кривые буквы. Под ними она нарисовала маленький жестяной чайник.

Когда пекарня закрылась, я увидел под меню последнюю строку, написанную детской рукой:

«Суп для тех, кто пришёл вовремя».

Марко прочитал её и тихо сказал:

— Босс, завтра снова придут голодные.

Я посмотрел на пустую кастрюлю, где на дне оставалась одна тёплая ложка супа.