ЧАСТЬ 4
— …а к административному дому, — договорила Марина.
Я не сразу поняла смысл её слов.
Лодка Антона уходила от берега, разрезая чёрную воду. Нора стояла впереди, прижатая к борту. Матвей держался за трос обеими руками.
— Кто настоящий владелец? — спросила я.
Марина вытерла дождевую воду с лица.
— Его сестра. Валентина Редькина. Она несколько лет жила за границей и доверила брату управление лагерем.
— Почему она не знала, что он делает?
— Потому что Антон отправлял ей отчёты с моей подписью.
— С вашей?
— Я подписывала только списки питания. Он вырезал подписи и переносил их на документы.
Вдали раздался автомобильный сигнал.
По дороге к лагерю поднимался белый микроавтобус. Из него вышла женщина в тёмном пальто, за ней — мужчина с папкой и сотрудница службы защиты детей. Валентина Редькина была похожа на Антона только глазами. Но в её взгляде не было его самоуверенности.
Она увидела лодку и резко остановилась.
— Где мой брат?
— Он увёз двух детей, — ответила я. — И подделывал согласия родителей.
Валентина закрыла лицо ладонью.
— Я должна была приехать ещё вчера.
— Почему не приехали?
— Мне позвонила Марина. Она сказала, что дети пропали, а Антон запретил ей покидать территорию. Я не поверила сразу.
— А теперь верите?
Она посмотрела на папку у мужчины.
— Здесь банковские выписки. Антон переводил деньги со счёта лагеря на фирму, оформленную на его сына. Но это ещё не всё.
Я снова взглянула на воду.
Лодка остановилась у противоположного берега. Там начиналась старая тропа к карьерному тоннелю. Антон вытащил Нору и Матвея на землю.
— Он идёт в тоннель, — сказала Марина. — Там есть второй выход к дороге.
Мы побежали вокруг карьера.
Камни скользили под ногами. Ветки хлестали по лицу. Валентина бежала рядом со мной, сжимая папку так крепко, что побелели пальцы.
— Если мы войдём туда без света, можем потерять их, — сказал мужчина из службы защиты детей.
— Моя дочь там, — ответила я. — Я не собираюсь ждать разрешения у темноты.
У входа в тоннель лежал фонарь. Он был разбит. Рядом валялся серебряный свисток Антона.
Изнутри донёсся детский плач.
— Матвей, держись! — крикнула Нора.
— Замолчала! — рявкнул Антон.
Я вошла первой.
Тоннель пах мокрым камнем и ржавчиной. Через несколько метров я увидела Нору. Она сидела на корточках возле Матвея, а Антон стоял напротив, держа в руке металлическую лопатку.
— София, остановитесь, — сказал мужчина позади меня.
— Нора, иди ко мне.
Антон усмехнулся.
— Сделаете ещё шаг — мальчик упадёт. Здесь обрыв.
Матвей лежал на узком выступе. Его колено было разбито, а под спиной темнела пропасть.
Нора смотрела на меня, не моргая.
— Мама, ключ у меня.
— От чего?
— От шкафа в его кабинете.
Антон рванулся к ней.
Нора бросила ключ в сторону. Он инстинктивно повернул голову, и этого хватило. Я схватила Нору за плечо, а мужчина из службы защиты детей толкнул Антона к стене.
Матвей закричал.
Его нога соскользнула.
Нора бросилась на живот и успела ухватить его за куртку. Я легла рядом и схватила Нору за пояс. Камень впился мне в ладонь.
— Не отпускай! — кричала я.
— Я держу!
Марина и Валентина вытянули нас по одному. Матвея подняли последним. Когда мы выбрались наружу, он сразу потерял сознание.
Антон стоял у входа в тоннель, прижатый к стене. На его лице не осталось прежней улыбки.
Валентина подошла к нему с папкой.
— Ты сказал мне, что дети сами просили ночных походов.
— Так и было.
— Ты сказал, что Матвей ушёл домой.
— Он сам сорвался.
— Ты сказал, что Нора украла документы.
Антон посмотрел на меня.
— Она всё испортила.
Нора, всё ещё дрожа, подняла голову.
— Я ничего не испортила. Я только написала маме.
Антон шагнул к ней, но Валентина встала между ними.
— Больше ты к ней не подойдёшь.
— Ты не понимаешь, что будет с лагерем, если это выйдет наружу! — закричал он. — Ты потеряешь всё!
Валентина посмотрела на детей, на папку, на разбитый фонарь.
— Нет. Это ты потеряешь всё, что пытался удержать.
У Матвея началось сильное кровотечение. Его увезли в больницу вместе с матерью, которая приехала спустя час. Норе наложили четыре шва на ладонь, потому что она рассекла её о камень, удерживая мальчика.
Я сидела возле неё в медицинском кабинете лагеря. На столе лежал её красный браслет. От числа семнадцать осталась только половина.
— Ты испугалась? — спросила я.
Нора кивнула.
— Очень.
— Почему тогда улыбалась на фотографии?
Она долго смотрела на браслет.
— Потому что Антон стоял рядом. Если бы я выглядела испуганной, он бы забрал телефон.
Я прижала её к себе.
— Я должна была понять раньше.
— Ты поняла.
— Только по фотографии.
— Но поняла.
Марина принесла нам папку с документами. Оказалось, что она два года собирала копии приказов Антона и прятала их в кухонном шкафу за мешками муки. Она не решалась выступить против него, потому что боялась потерять работу и оставить больную мать без ухода.
— Почему вы всё-таки заговорили? — спросила я.
Марина посмотрела на Нору.
— Потому что она попросила меня не быть взрослой, которая делает вид, что ничего не видит.
Антона отстранили от управления лагерем. Валентина передала документы следователям, а лагерь закрыли до окончания проверки. Но самое неожиданное случилось через два дня.
Валентина пришла ко мне в больницу и положила на стул небольшую коробку.
— Это что? — спросила я.
— Деньги, которые Антон украл из фонда лагеря. Я вернула их полностью.
— Мне они не нужны.
— Это не вам. Это Матвею. На лечение. И ещё Норе — на психологическую помощь. Я хочу, чтобы дети получили то, что он у них отнял.
Нора долго молчала, а потом спросила:
— А лагерь снова откроется?
Валентина ответила не сразу.
— Возможно. Но только если дети сами смогут сказать, каким он должен быть.
Нора посмотрела на меня.
— Тогда там обязательно должен быть свет в старом тоннеле.
Валентина кивнула и записала это в блокнот.
Через неделю мы вернулись туда за её вещами. На деревянной лавке возле навеса всё ещё виднелось тёмное пятно от грязи. Тамара собирала кружки, Марина снимала старые указатели, а рабочие меняли замок на складе номер три.
Нора подошла к двери и прикрепила к ней свой повреждённый браслет.
— Зачем? — спросила я.
— Чтобы все знали, что здесь произошло.
— Это не слишком тяжёлая память для такого маленького кусочка ткани?
Нора провела пальцем по вышитой цифре.
— Он уже помог мне выбраться. Пусть теперь помогает другим не молчать.
В этот момент Матвей, всё ещё прихрамывая, вышел из машины своей матери. В руках он держал новую табличку для лагеря. На ней было написано: «Склад 3. Только с открытой дверью и включённым светом».
Нора взяла у него кисть и добавила под надписью маленькую жёлтую цифру девять.
Потом посмотрела на меня и сказала:
— Мама, в следующий лагерь я поеду только с фотографией, которую ты проверишь дважды.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
А на двери склада, рядом с её порванным браслетом, теперь висела табличка, которую нельзя было стереть: «Здесь детей больше не прячут».
Пропустили начало?
