ЧАСТЬ 4
…Я не помнил, как вышел из ресторана.
Помнил только ледяной воздух у реки, мокрые ступени и папку под мышкой. Оуэн шёл рядом. Тесса остановилась у входа, будто невидимая верёвка удерживала её на месте.
— Даниэль, — крикнула она. — Если ты сейчас уедешь, ты узнаешь только половину правды.
Я обернулся.
— Ты слишком долго решала, какую половину мне показывать.
Её губы дрогнули.
— Я любила тебя.
— Может быть. Но ты превратила любовь в сделку.
Я сел в машину Оуэна.
Через двадцать минут мы подъехали к офису. В холле пахло полированным деревом и перегретым металлом от старого радиатора. Клэр ждала у лифта, держа в руках ту самую коричневую сумку с медной застёжкой.
Я не видел её так близко с момента развода.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Не знаю.
— Хорошо. Значит, ты хотя бы не врёшь.
Я хотел обнять её, но остановился. Между нами стояло слишком много лет, в которых я возвращался домой с чужим запахом на рубашке и уверял, что задержался на работе.
— Ты знала про деньги?
— Узнала сегодня утром.
— А про Тессу?
— Догадывалась. Она прислала мне первое письмо за четыре месяца до развода.
— Почему ты не сказала мне?
Клэр посмотрела на меня спокойно, но в её глазах не было прежней мягкости.
— Потому что ты бы спросил, откуда я знаю. Потом потребовал бы доказательства. Потом сказал бы, что я слежу за тобой. Я уже слышала эту историю от тебя раньше.
Мы поднялись на двенадцатый этаж.
В конференц-зале сидел Алекс. Рядом с ним стоял худой мужчина лет семидесяти с потёртым кожаным портфелем. На столе лежали три папки и металлическая коробка.
— Даниэль, — сказал Алекс, поднимаясь. — Наконец-то.
— Это он? — спросил я.
— Меня зовут Мартин Вейл, — ответил незнакомец. — Я был финансовым управляющим вашего отца.
— У моего отца не было управляющего.
— Вы так думали.
Алекс попытался улыбнуться.
— Не устраивай сцен. Мы все хотим сохранить компанию.
Клэр открыла сумку и достала лист банковской выписки.
— Ты уже пытался вывести деньги, Алекс.
— Я защищал активы от Даниэля.
— От меня? — спросил я.
— От твоей жадности.
Оуэн положил перед ним копию перевода.
— Двадцать две тысячи долларов ушли сегодня в семь сорок утра на счёт, которым владеет ваша жена.
Алекс побледнел.
— Это временный перевод.
— Как и остальные сорок семь переводов? — спросила Клэр.
Он ударил ладонью по столу.
— Вы ничего не понимаете! Если бы не я, эта фирма давно развалилась бы.
Мартин открыл металлическую коробку.
Внутри лежал старый нотариальный документ и маленькая записная книжка в бордовой обложке. На первой странице стояла подпись моего отца.
Я узнал её сразу. Он всегда подписывался с длинным хвостом у последней буквы, будто не хотел отпускать ручку.
— Ваш отец создал резервный фонд, — сказал Мартин. — Деньги предназначались для Клэр, если ваш брак распадётся из-за вашей неверности.
Я посмотрел на Клэр.
— Он знал?
— Не всё, — ответила она. — Но он знал, что ты умеешь прятать правду.
Мартин продолжил:
— Фонд был защищён от ваших деловых партнёров. Однако Алекс несколько лет получал доступ к нему через поддельные распоряжения.
Алекс отступил к стене.
— Это невозможно.
— Возможно, — сказал Оуэн. — Потому что копии распоряжений подписаны вами.
— Подпись подделана!
Клэр достала из сумки последний лист.
— Тогда объясни, почему на обороте каждой копии стоит одна и та же крошечная отметка красным карандашом. Её оставлял только ты. Ты помечал документы для бухгалтерии.
Алекс посмотрел на свои руки. На правом указательном пальце у него был свежий порез, заклеенный белым пластырем.
— Я не собирался вас обкрадывать, — сказал он. — Я возвращал то, что мне причиталось.
— За что? — спросил я.
— За годы, когда я держал эту компанию на плечах, пока ты играл в образцового руководителя.
— Ты мог попросить долю.
— Ты бы не дал.
Он говорил уже не со мной, а с Клэр.
— Он всегда оставлял себе всё важное. Дом. Деньги. Право решать, кто виноват.
Эта фраза попала точно в цель, потому что была правдой не только о нём.
Дверь открылась. На пороге стояла Тесса.
Она держала в руках жёлтую папку, испачканную дождём.
— Я принесла оригинал соглашения, — сказала она.
Алекс резко повернулся.
— Ты обещала уничтожить его.
В комнате стало неподвижно.
Тесса поняла, что сама выдала себя, и закрыла глаза.
— Я собиралась. Но не уничтожила.
Я забрал папку.
Внутри лежал договор с моей подписью, согласно которому я передавал Тессе двадцать процентов компании. Но рядом находился второй лист — приложение, где было написано, что доля переходила ей только после полного раскрытия всех финансовых операций.
— Ты оставила это специально? — спросил я.
— Я поняла, что Алекс использует меня. Он хотел, чтобы я получила долю, а потом заставил бы тебя отвечать по его долгам. Я испугалась.
— И всё равно продолжала.
— Потому что уже не могла остановиться без потерь.
Клэр подошла к ней.
— Ты отправила мне фотографию?
Тесса кивнула.
— Да.
— Зачем сделала снимок?
— Он сказал, что уйдёт от вас через неделю. Потом через месяц. Я хотела, чтобы у вас были доказательства, если он снова начнёт отрицать.
Клэр посмотрела на меня.
— Она прислала мне не только фотографию. Она прислала список переводов и твою переписку с Алексом.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Почему тогда ты не рассказала всё сразу?
— Потому что мне было стыдно, — сказала Тесса. — Я хотела разрушить ваш брак, чтобы получить тебя. А потом поняла, что помогаю разрушить компанию и жизнь нескольких людей.
Оуэн собрал документы.
— Здесь достаточно материалов, чтобы заморозить счета и отменить сделку.
Алекс усмехнулся.
— Вы думаете, это спасёт фирму? Даниэль не способен ею управлять. Он едва смог закончить собственный брак.
Я посмотрел на него.
— Возможно, ты прав.
Клэр резко повернула голову.
— Даниэль.
— Нет, пусть договорит.
Я взял из папки документ отца.
— Я действительно не замечал того, что происходило рядом. Не замечал деньги, ложь и то, как Клэр перестала мне доверять. Но это не значит, что Алекс получит компанию за то, что оказался самым громким мошенником в комнате.
— Что ты сделаешь? — спросила Клэр.
Я долго смотрел на пункт завещания. Отец оставил мне контроль над компанией только при условии, что я передам независимому управляющему половину прибыли за первый год и выплачу Клэр всё, что ей причиталось.
Мой отец знал, что я могу потерять деньги.
Он не верил, что я сам выберу честность.
— Я отказываюсь от единоличного контроля, — сказал я. — Клэр получает свою долю и место в совете. Ты, Алекс, уходишь из компании. Тесса не получает ни одного процента.
Тесса кивнула, хотя по её лицу было видно, как больно ей это далось.
— А ты? — спросила Клэр.
— Я останусь только на должности, которую одобрит совет. Без права подписывать переводы.
Клэр сжала ремешок сумки.
— Это не вернёт двенадцать лет.
— Я знаю.
— И не сделает меня снова твоей женой.
— Я знаю.
Она смотрела на меня долго.
— Тогда, возможно, это первый честный ответ, который ты дал мне за весь день.
Мы вышли из конференц-зала вместе, но не рядом. Между нами оставалось несколько шагов, и я не пытался их сократить.
У лифта Клэр остановилась.
— Я заберу вещи из дома в субботу.
— Я буду там.
— Нет. Тебе лучше не быть.
Я кивнул.
Она достала из сумки медную застёжку, которая оторвалась от ремешка, и протянула её мне.
— Это лежало у тебя в машине. Наверное, выпало, когда ты в последний раз торопился к Тессе.
Я положил застёжку на ладонь.
Маленький кусок металла оказался тяжелее папки со всеми доказательствами.
Клэр ушла, а я остался под мерцавшей лампой с документом отца в одной руке и её сломанной застёжкой в другой.
Внизу, за стеклянными стенами офиса, Алекс уже кричал, что компания принадлежит ему. Тесса стояла рядом с пустым столом и смотрела на договор, который должен был подарить ей будущее.
Я понял: она хотела получить меня, Алекс — мою фирму, а Клэр всего лишь хотела, чтобы я перестал заставлять её доказывать очевидное.
На следующий день совет директоров собрался без меня. Это было условием завещания.
Я не знал, оставят ли мне должность.
Но вечером позвонила Клэр.
— Я нашла ещё одну страницу в записной книжке твоего отца, — сказала она.
— Что там?
— Одна строка.
Я услышал шелест бумаги.
— «Если Даниэль когда-нибудь спросит, кто спас ему компанию, пусть сначала спросит, кого он потерял».
Я закрыл глаза.
В моей ладони медная застёжка от её сумки тихо щёлкнула, будто маленькие часы отсчитали последнюю секунду нашей старой жизни.
Пропустили начало?
