Я вернулся из Европы с розами, а дочь исчезла из дома — и когда услышал разговор жены, мой лучший друг побледнел

Мария зажала мне рот ладонью в тот момент, когда я увидел в саду своей семьи больше сорока гостей, хотя должен был находиться за тысячи километров от Мехико.

— Господин Алехандро, не шумите. Если señora вас заметит раньше времени, будет поздно.

— Где Виктория? — прошептал я, отводя её руку.

Мария выглядела так, будто сама несколько часов не дышала. На ней был белый передник, испачканный вишнёвым соусом, а пальцы дрожали возле моей двери.

Я только что приехал из Мадрида. Отменил три встречи, сел на первый самолёт и никому не сообщил о возвращении. В руках у меня был букет белых и розовых роз для Ребеки, моей жены. Я хотел неожиданно войти в дом, обнять её, а потом подняться к Виктории и услышать, как она смеётся над моим внезапным появлением.

Вместо этого из сада доносилась музыка, звенели бокалы, а возле бассейна стояли машины людей, которых я не приглашал.

— Ваша дочь наверху, — сказала Мария. — Но сначала вы должны увидеть кое-что.

Мы поднялись по лестнице для прислуги. В коридоре пахло воском и дорогими лилиями. Дверь комнаты Виктории была приоткрыта.

На полу сидела моя семнадцатилетняя дочь. Рядом стояли два чемодана: один с разбитой ручкой, другой обклеенный наклейками из городов, куда я обещал её свозить и так и не свозил.

На кровати лежал конверт с моим именем.

Виктории в комнате не было.

Я схватил письмо. Бумага была тёплой, словно она держала её совсем недавно.

«Папа. Когда ты это прочитаешь, меня уже не будет в этом доме. Я много лет пыталась стать для тебя кем-то большим, чем фамилия на школьных документах. Я звонила тебе, но мама говорила, что ты занят. Я ждала тебя на концертах, а она говорила, что ты сам решил не приходить. Я больше не могу быть невидимой. Лучше потеряться во всём мире, чем продолжать исчезать здесь».

Внизу стояла одна короткая фраза: «Не ищи меня, пока не узнаешь, почему меня от тебя прятали».

Букет выскользнул из моей руки. Розы рассыпались по ковру.

— Где она? — спросил я.

— Внизу её нет. Она ушла через старую оранжерею час назад. Но оставила это.

Мария потянула меня в свою маленькую комнату возле кладовой. Под матрасом она достала деревянный ящик с латунной защёлкой. От него пахло камфорой и пылью.

Внутри лежали детские рисунки, поздравительные открытки, фотографии, подарки и золотой браслет моей матери.

— Что это? — спросил я.

— Всё, что Виктория отправляла вам за последние годы. Ребека приказывала выбрасывать.

Я развернул рисунок. На нём я стоял под огромным жёлтым солнцем, а маленькая девочка держала меня за руку. Внизу кривыми буквами было написано: «Папа, возвращайся скорее».

— Почему ты сохранила это?

— Потому что ребёнок не должен исчезать только из-за чужого приказа.

У меня внутри что-то оборвалось. Я вспомнил каждую фразу Ребеки: «Виктория не хочет с тобой говорить», «Она слишком занята», «Не дави на неё». Я верил жене, потому что так было удобнее, чем признать собственное отсутствие.

В коридоре послышались шаги.

Я узнал голос Ребеки.

— Завтра Алехандро подпишет передачу акций, — сказала она.

Второй голос принадлежал Себастьяну Крусу, моему компаньону и лучшему другу последних двадцати лет.

— Если он вообще успеет что-то подписать, — ответил Себастьян. — После возвращения он будет думать только о дочери.

— А если Виктория начнёт сопротивляться?

— Тогда пригодятся заключения. Девочка выглядит нестабильной. Один разговор с нужным врачом — и её слова никто не примет всерьёз.

Я сжал в кулаке браслет матери. Металл впился в кожу.

Ребека тихо рассмеялась.

— После завтрашней сделки дом и компания будут нашими. А Алехандро даже не поймёт, когда всё закончилось.

Мария погасила свет. Я стоял в темноте, слыша, как моя жена и мой лучший друг удаляются по коридору, а затем увидел на столе Виктории открытый чёрный блокнот.

На первой странице было написано: «Если со мной что-нибудь случится, ищите Энцо Сантоса».

Я протянул руку к блокноту, но в этот момент внизу хлопнула входная дверь, и чей-то голос крикнул, что машина Виктории найдена у шоссе…

ЧАСТЬ 2

— Это была не её машина, — сказал Мария, когда мы выбежали к гаражу.

Слова прозвучали почти одновременно с грохотом закрывающихся ворот. Внутри пахло бензином, мокрым бетоном и кожей старых сидений. Рядом с чёрным автомобилем Виктории стоял незнакомый мужчина в форме охранника.

— Кто вы? — спросил я.

Он поднял руки.

— Я только привёз ключи. Госпожа Ребека велела оставить машину у дороги и сказать, что девушка уехала одна.

У меня похолодели пальцы.

— Где Виктория?

— Не знаю, господин. Я видел её возле оранжереи. Она села в серый фургон, но за рулём был не ваш водитель.

Мария перекрестилась. Я почувствовал, как в груди поднимается паника, но заставил себя думать.

— Аро́льдо! — крикнул я.

Из-за мастерской вышел старый дворецкий. Его серебряные волосы были мокрыми от тумана, а в руке он держал связку ключей.

— Ваша дочь не уехала по своей воле, — сказал он. — Она попросила меня помочь, но я не успел.

— Почему ты молчал?

— Потому что за мной следили. И потому что у меня не было доказательств.

Я бросился в кабинет. Биометрический замок узнал мой палец, хотя я не входил туда почти два месяца. За фальшивой панелью книжного шкафа лежали три папки, которых я никогда не видел.

В первой находились документы о передаче части моих акций фирме, связанной с Себастьяном. Вторая была заполнена черновиками писем и справок, где меня описывали как человека, неспособного управлять компанией и заботиться о семье. Третья заставила меня сесть.

Там лежали поддельные психологические заключения о Виктории. В них говорилось о приступах, которых не существовало, о склонности к побегу и о необходимости поместить её в закрытое учреждение, если она попытается покинуть дом.

— Они собирались объявить её опасной, — прошептала Мария.

— Они собирались сделать так, чтобы её никто не услышал.

В дверях появилась Виктория.

На ней была тонкая зелёная куртка, а на щеке темнел след от слезы. Я шагнул к ней, но она отступила.

— Я не знала, верить ли тебе, — сказала она.

— Ты должна была знать. Я твой отец.

— Отец, который не пришёл ни на один концерт.

— Я не получал приглашений.

— Я отправляла их тебе сама.

Мария открыла деревянный ящик. Виктория увидела свои письма и замерла.

— Мама говорила, что ты всё получал, — сказала она. — А потом выбрасывал.

— Я не видел ни одного письма.

Она опустилась на колени возле шкафа, вытащила тонкую деревянную планку и достала чёрный блокнот.

— Я записывала даты. Кто звонил. Какие бумаги мама прятала. Имена водителей. Я не знала, зачем это делаю. Просто понимала, что если забуду хоть одну мелочь, никто мне не поверит.

На третьей странице стояло имя Энцо Сантоса. Рядом Виктория написала: «Он знает о переводах. Мама боится, что он расскажет».

— Кто он? — спросил я.

— Мой парень. Но мама говорит, что он охотится за деньгами.

Аро́льдо закрыл дверь кабинета.

— Энцо не случайно появился рядом с Викторией. Его отец, Луис Сантос, был главным бухгалтером вашей компании. Перед смертью он нашёл большие недостачи.

— Почему я ничего об этом не знаю?

Старик посмотрел на меня слишком долго.

— Потому что госпожа Ребека сказала, что вы сами приказали скрыть дело. А потом Луис погиб в аварии.

— Ты хочешь сказать, Ребека была связана с его смертью?

— Я говорю только то, что слышал в ту ночь. Но у Энцо есть нечто, чего нет у нас.

Виктория сжала блокнот.

— Он звонил мне вчера. Сказал, что нашёл человека, который готов говорить.

— Где он сейчас?

На улице взревел двигатель. Свет фар прошёл по стенам кабинета.

Аро́льдо схватил меня за плечо.

— Уезжайте через нижний гараж. Если Ребека увидит Викторию рядом с вами, она сразу вызовет тех, кто подпишет заключение.

Мы забрались в старый автомобиль Аро́льдо. Перед тем как сесть, он посмотрел на меня и тихо произнёс:

— Спросите Энцо, почему он так долго молчал. Его ответ изменит всё, что вы думаете о своей жене.

Через двадцать минут мы остановились у заброшенной мастерской на окраине. Энцо ждал под ржавым навесом. Он был худым, бледным и держал в руке папку с красной лентой.

— Я пришёл не за Викторией, — сказал он.

— Тогда за чем?

Энцо посмотрел на мою дочь, потом на меня.

— За тем, чтобы вы узнали, кто на самом деле подписал бумаги о смерти моего отца…

ЧАСТЬ 3

— Я подписала, — сказала Ребека из темноты.

Все обернулись. Она стояла у входа в мастерскую, без пальто, с мокрыми волосами и телефоном в руке. За ней находился Себастьян. На его лице не осталось привычной уверенной улыбки.

— Как вы нас нашли? — спросил я.

— Аро́льдо слишком стар, чтобы водить незаметно, — ответил Себастьян. — Вы оставили след.

Виктория прижалась ко мне. Я впервые за много лет почувствовал, как она доверчиво коснулась моего рукава.

— Ребека, ты подписала документ о смерти Луиса Сантоса?

Она посмотрела на Энцо.

— Я подписала заявление, которое он просил меня подписать.

— Ты сказала всем, что он погиб из-за собственной ошибки.

— Потому что если бы я рассказала правду, погиб бы не только он.

Энцо раскрыл папку. Внутри лежали бухгалтерские книги, заверенные копии переводов и лист, на котором стояла подпись Себастьяна.

— Мой отец обнаружил, что Себастьян выводил деньги через четыре подставные компании, — сказал Энцо. — Он собирался рассказать вам. Но Ребека встретилась с ним раньше.

— Я пыталась остановить его, — прошептала она.

— Ты приехала к нему на склад, — перебил Энцо. — Уговорила не идти к моему отцу. А потом передала Себастьяну ключи от его кабинета.

Себастьян резко шагнул вперёд.

— Мальчишка врёт.

Энцо положил на стол ещё один лист.

— Это распоряжение на перевод. Под ним ваша подпись. А рядом — подпись Ребеки как свидетеля.

Я взял бумагу. Чернила поблекли, но буквы оставались чёткими.

Ребека схватилась за край стола.

— Я не знала, что он собирается сделать с Луисом.

— Но ты знала, что он заберёт деньги, — сказал я.

Она заплакала, однако мне не стало легче.

— Я была должна, Алехандро. Себастьян обещал закрыть долги. Я вложила деньги в его проект, а потом всё рухнуло. Он сказал, что если я не помогу, ты узнаешь о моих долгах и заберёшь детей.

— У нас один ребёнок.

— Я знаю. Поэтому он и использовал Викторию.

Себастьян ударил ладонью по столу.

— Хватит театра! Ты сама хотела получить контроль над компанией. Сама говорила, что Алехандро ничего не видит, кроме своих поездок.

Эти слова повисли в мастерской тяжелее запаха масла.

Ребека побледнела.

— Замолчи.

— Ты обещала мне дом. Обещала, что Викторию отправят в лечебницу, а потом мы продадим долю её отца.

Виктория закрыла лицо руками. Я посмотрел на неё и понял: главной тайной была не только кража денег. Ребека годами убеждала нас обоих, что мы чужие, чтобы каждый из нас остался один.

Аро́льдо вынул из кармана старый ключ.

— Есть ещё кое-что. Луис перед смертью оставил у меня сейфовую ячейку. Я боялся открыть её один.

Он протянул ключ Энцо.

— Там лежит письмо для Алехандро.

Через час мы были в маленьком банковском отделении. За стеклом пахло бумагой и металлом. Энцо открыл ячейку и достал конверт, запечатанный воском.

В письме Луис писал, что обнаружил не только хищения Себастьяна. Он нашёл распоряжение, подписанное матерью Алехандро незадолго до смерти: контрольный пакет компании должен перейти Виктории в день её восемнадцатилетия, а управлять им до этого момента обязан независимый попечитель.

Передача акций Себастьяну была невозможна.

Ребека резко подняла голову.

— Значит, всё было напрасно?

— Нет, — сказал я. — Вы хотели не только акции. Вы хотели уничтожить доверие Виктории ко мне, чтобы она сама отказалась от наследства.

В этот момент телефон Энцо зазвонил. Он ответил, слушал несколько секунд, а потом медленно опустил руку.

— Что случилось? — спросила Виктория.

Энцо посмотрел на меня.

— Человек, который хранил последнюю страницу бухгалтерской книги, исчез. И перед исчезновением он отправил копию не мне, а Себастьяну…