ЧАСТЬ 4
— …но и имя человека, которому Марк собирался его передать, — закончил нотариус. Мы приехали к нему через двадцать минут. Его контора находилась над аптекой, на узкой улице, где праздничные лампочки цеплялись за балконы и звенели от ветра. На лестнице пахло воском и мокрой шерстью. Я шла первой. Лора держала Эмили за локоть. Та всё ещё сжимала папку, будто боялась, что отец вырвет её из рук. В кабинете горела одна настольная лампа. Нотариус Рикардо Салас сидел за столом, а напротив него стоял худой мужчина с кожаным портфелем. — Это Оскар Мендоса, — сказал Рикардо. — Он работал бухгалтером в компании Марка. Оскар кивнул мне. Его воротник был влажным от дождя, хотя дождь уже закончился. — Я должен был сказать вам раньше, — произнёс он. — Но Марк пригрозил, что лишит меня работы и обвинит в краже денег. — Вы подписывали этот договор как свидетель? — спросила я. — Нет. Я подписывал другой документ. Оскар открыл портфель и достал несколько листов, скреплённых медной скобой. На первом стояло название фирмы Марка. На втором — список переводов. С моего личного счёта деньги уходили на погашение его деловых долгов. Мелкими суммами. По сорок, по семьдесят, по сто тысяч песо. За два года набралась сумма, от которой у меня перехватило дыхание. — Он говорил, что это семейные расходы, — прошептал Оскар. — Но это были платежи кредиторам. — Почему вы сохранили копии? — спросила Лора. — Потому что в последний месяц Марк попросил меня провести ещё одну операцию. Он хотел перевести дом Дианы на фирму, а затем продать его своему деловому партнёру. Я отказался. После этого он уволил меня. Рикардо положил передо мной оригинал заявления. — Подпись подделана. Более того, отметка о вашем присутствии внесена задним числом. В день, который указан здесь, вы находились в супермаркете. — Откуда вы знаете? — Ваша банковская карта использовалась на кассе. Время совпадает до минуты. Я вспомнила пакеты на заднем сиденье, коробку с корицей и холодные руки на руле. Обычная покупка неожиданно стала доказательством того, что меня не было в этом кабинете. Эмили смотрела на отца через стеклянную дверь, потому что Марк приехал следом. Он ворвался без пальто, с красным лицом и снеговой крупой на плечах. — Диана, отдай документы. — Нет. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Понимаю лучше, чем вчера. Оскар разложил бумаги на столе. Марк увидел список переводов и остановился. — Это бухгалтерская черновая работа, — сказал он. — В ней нет смысла. — Тогда объясни Эмили, почему деньги на её обучение уходили с моего счёта, а ты записывал их как займы своей компании, — попросила я. Эмили повернулась к нему. — Ты говорил, что у нас нет денег на университет. — Я пытался удержать бизнес. — За счёт Дианы? — спросила Лора. Марк сжал кулаки. — Я собирался всё вернуть. — Когда? После продажи дома? Он не ответил. Рикардо спокойно закрыл папку. — Я отправлю уведомление в банк, что регистрация приостановлена из-за подделки подписи. Также передам копии владельцу дома. — Не надо, — сказал Марк. — Рикардо, подожди. Если банк узнает, они заберут компанию. — Компания уже не твоя, если ты держал её на чужих деньгах, — ответила я. Но настоящий удар ждал его не от нотариуса. Лора достала из сумки конверт с печатью банка. — Марк, это пришло сегодня утром на мой адрес. Ты указал меня поручителем по кредиту. Без моего согласия. Он повернулся к ней. — Я не мог иначе. — Ты втянул и меня? — Я хотел, чтобы Эмили ни о чём не узнала. — Ты использовал всех нас, — сказала Лора. Голос её дрожал, но она не отступила. — Даже собственную дочь поставил между собой и женщиной, которую хотел обмануть. Эмили сняла с пальца кольцо и положила его на стол. — Это кольцо ты подарил мне после того, как сказал, что я должна выбрать настоящую семью. Я думала, ты просто хотел, чтобы мне было хорошо. Теперь я понимаю, что ты хотел, чтобы я давила на Диану. Марк смотрел на кольцо, будто оно было чем-то опасным. — Эмили… — Не называй это любовью. Я видела, как ты разговаривал с ней. Я слышала, как ты говорил, что она подпишет всё, если почувствует себя виноватой. Он шагнул к дочери, но Лора встала между ними. — Не подходи. Телефон Марка зазвонил. Он достал его и посмотрел на экран. — Это банк? — спросила я. — Да. — Ответь. Он не хотел, но включил громкую связь. Женский голос сообщил, что кредитная линия закрыта до выяснения обстоятельств, а все счета компании временно заморожены из-за обнаруженных несоответствий в документах. Марк медленно сел на стул. Он затерялся среди собственных бумаг: залогов, расписок, переводов и чужих подписей. Его компания, ради которой он рискнул моим домом, больше не могла платить по счетам. Но дом остался моим. Я забрала оригиналы документов и поехала в банк утром двадцать шестого декабря. Там я отменила все доверенности, сменила доступ к счетам и закрыла общий счёт, оставив Марку только его личные деньги. Я не забрала ни песо сверх того, что он вывел у меня. Мне было важно не разорить его ради мести. Мне было важно вернуть себе то, что он считал уже своим. Через неделю он пришёл к моему дому. Я открыла ему не из жалости, а потому что хотела закончить разговор лицом к лицу. — Я подписал заявление о банкротстве компании, — сказал он. — Лора забрала Эмили. Я продал машину и вернул ей деньги за университет. — Это твоя ответственность. — Я знаю. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я помогла? — Нет, — ответил он после долгой паузы. — Я хотел попросить тебя снова поверить мне. Но понял, что это тоже просьба за мой счёт. В его руках был маленький пакет. Он достал из него жестяную коробку с корицей. — Эмили нашла её в машине. Сказала, что ты купила её для нашего ужина. — Я покупала её для десерта. — Она попросила передать. Я взяла коробку, но не пригласила его войти. Позже мы встретились с Эмили и Лорой в том же горном районе, куда должна была ехать вся компания. Не в отменённом домике. В маленьком кафе у дороги, где на столах стояли глиняные чашки, а за окном виднелись сосны. Эмили долго молчала, потом сказала: — Я хочу вернуть тебе деньги за продукты. — Не нужно. — Тогда позволь мне хотя бы приготовить десерт. Я улыбнулась. — Только если ты сама купишь корицу. — Куплю. И подпишу чек своим именем, — ответила она. Мы засмеялись, но смех был осторожным, будто после долгой болезни мышцы лица забыли движение. Марк больше не входил в нашу маленькую компанию. Он продал долю в бизнесе и устроился бухгалтером в фирму Оскара, потому что тот согласился дать ему работу только при одном условии: никаких чужих подписей и никаких семейных денег в отчётах. Лора не стала его возвращать. Эмили продолжила учёбу и сама оплатила первую часть обучения, работая по вечерам. А я сохранила дом. Не потому, что стены могли исправить предательство. А потому, что Марк хотел превратить его в доказательство моей слабости, а я отказалась отдавать ему даже это. В тот вечер в кафе Эмили поставила передо мной маленькую тарелку. На ней лежал кусок пирога, неровно посыпанный корицей. — Я всё ещё не знаю, могу ли называть тебя семьёй, — сказала она. — Тебе не нужно выбирать слово сегодня. — А если я хочу выбрать? Я посмотрела на неё, потом на Лору. — Тогда выбирай не между матерью и мачехой. Выбирай людей, рядом с которыми тебе не приходится никого вычёркивать. Эмили кивнула и подвинула ко мне тарелку. — Попробуй. Я отрезала маленький кусок. Корицы было слишком много. Я закашлялась, Лора рассмеялась, а Эмили закрыла лицо руками. На дне жестяной коробки, которую я принесла с собой, осталась тонкая коричневая пыль. Эмили посмотрела на неё и сказала: — В следующий раз я куплю две. — Нет, — ответила я. — В следующий раз ты сначала спросишь, кто приглашён за стол. И она впервые за весь этот длинный праздник засмеялась так, как смеются люди, которым больше не нужно притворяться.
Пропустили начало?
