ЧАСТЬ 4
…Я увидела, как ручка двери опустилась ещё ниже.
Габриэль заслонил собой Мару и палату номер девять.
— Уведите её в процедурную, — сказала я Рите.
— А ты?
— Останусь с ребёнком.
Дверь открылась.
На пороге стоял мужчина лет сорока с мокрыми волосами и татуировкой якоря на шее. В одной руке он держал папку, в другой — телефон. Его взгляд сразу нашёл кувез.
— Я за девочкой Пирс, — сказал он. — Документы оформлены.
— Вы не проходите дальше, — ответила я.
— У меня есть нотариальное согласие.
Рита встала рядом со мной.
— Согласие без подписи матери, составленное до рождения ребёнка, ничего не даёт.
Мужчина усмехнулся.
— Вы хотите спорить о бумагах или хотите, чтобы девочка получила место в хорошем доме?
Габриэль сделал шаг вперёд.
— Отойдите от палаты.
Мужчина посмотрел на его руки.
— Старый солдат. Трогательно. Только вы не родственник.
— Это моя внучка.
Мара в процедурной издала короткий звук, будто ей перехватило дыхание.
Мужчина повернул голову.
— Значит, всё-таки пришла.
Габриэль побледнел, а я поняла: он уже видел этого человека.
— Его зовут Дэниел Восс, — сказала Мара. — Он работал на клинику, которая обещала мне лечение. Потом начал продавать имена женщин, оставшихся без поддержки.
— Осторожнее, девочка, — процедил Восс.
— Я не девочка.
Она вышла из процедурной, держась за стену. На ладони у неё проступила свежая повязка.
— Ты заставил меня подписать бумагу. Ты сказал, что ребёнок исчезнет, если я не подчинюсь. Но ты не знал, что папа уже нашёл меня.
Восс поднял папку.
— У меня всё равно есть договор.
Рита забрала папку и быстро перелистала страницы.
— Здесь стоит подпись свидетеля.
— Разумеется.
— Но свидетель умер восемь месяцев назад.
Улыбка исчезла с его лица.
— Ошибка нотариуса.
— Нет, — сказала Мара. — Это твоя ошибка.
Она достала из кармана маленькую жестяную коробку с нарисованной птицей. Ту самую, что была на детской фотографии. Из неё выпал тонкий лист.
— Я сохранила копию настоящего договора, который ты заставил меня подписать. Там сказано, что ты не имеешь права приближаться к ребёнку и распоряжаться её документами.
Восс рванулся к бумаге, но Габриэль перехватил его за запястье. Дрожь снова прошла по его рукам, однако хватка осталась крепкой.
— Уберите руку, — прошипел Восс.
— Я слишком долго держал то, что нельзя было удержать, — сказал Габриэль. — Сына, дочь, собственную вину. Но мою внучку ты не заберёшь.
Восс резко дёрнулся и выронил телефон. Экран загорелся. На нём было открыто сообщение от человека, подписанного «Куратор»: «Если Мара появится, забирай ребёнка без разговоров. Бумаги уже оплачены».
Рита сфотографировала экран.
— Вот теперь договор будет читать другой человек.
Восс понял, что проиграл не из-за силы Габриэля. Он проиграл из-за собственной жадности: ему нужно было получить деньги за ребёнка до конца смены, и потому он пришёл лично.
Он отступил.
— Вы думаете, это закончится здесь?
— Для тебя — нет, — ответила Мара. — Для Алисы — да.
Восс ушёл под наблюдением службы безопасности больницы. Габриэль не последовал за ним. Он смотрел на Мара так, будто боялся одного лишнего движения.
— Ты правда не хотел меня искать? — спросила она.
— Я искал каждый день. Но после смерти Томаса решил, что моё присутствие приносит только беду.
— Ты мог просто прийти.
— А ты могла просто позвонить.
Мара опустила глаза.
— Я боялась, что ты увидишь, какой я стала.
— Я увидел.
Она вздрогнула.
— И что теперь?
Габриэль посмотрел на кувез.
— Теперь ты будешь приходить к ней сама. Я помогу с лечением, жильём и всем, что нужно. Но имя дочери выберешь ты.
Мара заплакала.
— А если я снова сорвусь?
— Тогда мы вызовем помощь до того, как ты останешься одна. Не спрячемся. Не исчезнем.
Через час Мара впервые положила ладонь на стенку кувеза. Алиса заворочалась, но не заплакала. Габриэль стоял рядом, не касаясь ребёнка без разрешения.
— Можно? — спросил он.
Мара кивнула.
Он подставил палец, и крошечная ладонь обхватила его сустав.
Габриэль рассмеялся сквозь слёзы.
— Она сильнее нас обоих.
— Нет, — сказала Мара. — Она просто знает, кого держать.
Я поправила больничное одеяло и сняла с карточки надпись «Девочка Пирс». Рита вписала новое имя чёрными чернилами: «Алиса Мерсер-Пирс».
Когда я вернулась к посту, Габриэль стоял у раковины. Его руки всё ещё дрожали, но теперь он держал не оружие, не фотографию и не старый документ. Он держал крошечную варежку, которую Мара принесла из жестяной коробки.
— Она была моей, когда я была маленькой, — сказала Мара. — Я думала, что потеряла её.
— Ты ничего не потеряла, — ответил он.
Из палаты донёсся тихий сигнал монитора. Алиса открыла глаза и сжала край варежки, которую Мара положила рядом с ней.
Габриэль наклонился к стеклу.
— Я рядом, малышка.
А Мара впервые сама сказала дочери её имя:
— Алиса, это твой дедушка. Он очень долго учился возвращаться.
Пропустили начало?
