ЧАСТЬ 4
Я не успел спросить, кто говорит. Связь оборвалась.
В комнате никто не двигался.
Майлз держал медальон в кулаке. На его ладони остался красный след от металлического края.
— Это был дедушка? — спросил он.
Я посмотрел на Тессу.
— Мой отец умер два года назад.
— Значит, кто-то пользуется его кабинетом, — сказал Виктор.
Элеонора резко повернулась к нему.
— Кабинет опечатан.
— Нет, — ответил я. — После похорон ты сказала, что забрала оттуда все бумаги.
Она не ответила.
Виктор сжал кожаную папку так, что побелели костяшки пальцев.
— Господин Холлоуэлл, вам нельзя ехать туда одному.
— Я и не поеду один.
Тесса взяла пальто.
— Я еду с тобой.
— Дети останутся здесь.
— Нет.
Она встала передо мной.
— Я не оставлю их снова в квартире твоей матери.
Элеонора усмехнулась.
— Ты думаешь, он уже твой союзник? Он даже не знает, сколько стоит содержание четырех детей.
Майлз услышал это и поднял голову.
— Мы дорого стоим?
Элеонора замолчала.
Я присел рядом с ним.
— Ты и твои братья ничего мне не должны.
— А ты наш папа?
Вопрос был таким простым, что я не смог спрятаться за взрослыми словами.
— Да.
Мика выглянул из-за плеча Тессы.
— Тогда почему ты не приходил?
Я взглянул на письма на стойке.
— Потому что не знал, где вы.
— А теперь будешь приходить?
Я не стал обещать невозможного.
— Теперь я знаю, где вы.
Этого ответа Майлзу хватило, чтобы впервые не отступить от меня.
Мы поехали в старый кабинет отца на трех машинах. Элеонора пыталась остановить нас у лифта, но Виктор встал между нами.
— Вы больше не распоряжаетесь этим зданием единолично.
Она медленно повернула к нему голову.
— Ты забыл, кто оплатил твою первую должность.
— Нет. Я помню и то, кто оплатил молчание Рут.
Это был неожиданный удар. Я посмотрел на него.
— Вы платили ей?
— Я передавал деньги, — сказал Виктор. — Но не за молчание. За лечение после операции. Ваша мать сказала, что это будет выглядеть подозрительно, если узнают о ее визитах в родильное отделение.
— Почему вы помогали ей?
Виктор отвел взгляд.
— Потому что ваш отец попросил меня присматривать за детьми, если с ним что-то случится.
У меня перехватило дыхание.
— Он знал?
— Он узнал через три месяца после их рождения. Ваша мать скрыла это и от него.
Тесса остановилась у лестницы.
— Тогда почему он не пришел?
— Он собирался. Но Элеонора показала ему документ, будто Тесса уже получила деньги и отказалась от детей. Подпись была поддельной. Он поверил, что она выбрала молчание.
— Я никогда ничего не подписывала, — прошептала Тесса.
— Ваш отец понял это слишком поздно, — сказал Виктор. — Незадолго до смерти он оставил распоряжение открыть архив, если Грант обнаружит медальоны.
В кабинете пахло пылью, кожей и высохшими чернилами. На стене висел портрет моего отца, а под ним стоял тяжелый письменный стол с бронзовой фигуркой корабля.
Виктор нажал на ее мачту.
Внутри стола щелкнул замок.
Элеонора бросилась вперед.
— Не смей!
Я удержал ее за запястье. Под манжетой ее костюма блеснула знакомая жемчужная булавка.
— Ты боялась не скандала, — сказал я. — Чего ты боялась?
Она дернула рукой.
— Ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни.
Виктор вынул из тайника бухгалтерскую книгу и положил ее на стол. Между страницами лежало письмо отца, запечатанное воском с фамильным знаком.
Я сломал печать.
«Грант, если ты читаешь это, значит, Элеонора снова попыталась решить твою жизнь вместо тебя. Она скрыла детей не из-за репутации. После смерти твоего деда доля семьи должна перейти тебе, когда ты станешь тридцати лет. Элеонора заключила соглашение с Редфордами: если ты женишься на Камилле, контроль над фондом останется у нее еще на десять лет. Четверо твоих сыновей были единственным обстоятельством, которое могло досрочно изменить условия наследования».
Под письмом лежала выписка из фонда.
В ней было видно все: деньги, ушедшие на содержание детей, платежи Тессе, поддельный договор и отдельный счет, куда Элеонора переводила средства медицинского центра. Она собиралась получить контроль над фондом через брак Гранта и Камиллы, а детей убрать из его жизни до того дня, когда подпись станет необратимой.
Я поднял лист.
— Ты не спасала меня. Ты удерживала деньги.
Элеонора села в кресло отца.
— Я удерживала состояние, которое твой дед построил для семьи.
— Для меня.
— Ты бы отдал его женщине, которая шесть лет скрывала от тебя детей?
Тесса сделала шаг вперед.
— Я скрывала их от вас. Это разные вещи.
Элеонора усмехнулась.
— Вы оба будете отрицать очевидное. Тесса получила деньги.
— За аренду квартиры и лекарства, — ответил Виктор. — Не за молчание.
— А ты откуда знаешь?
Он открыл бухгалтерскую книгу на нужной странице.
— Потому что все ваши переводы проходили через мой отдел. И потому что я сохранил оригинал расписки, которую вы подделали.
Элеонора побледнела.
— Ты предал меня.
— Я слишком долго называл предательством собственную трусость.
В этот момент зазвонил мой телефон. Камилла.
Я ответил на громкой связи.
— Грант, — сказала она. — Я приехала к твоей матери домой. Здесь люди Редфордов. Они нашли бумаги о фонде.
Я закрыл глаза.
— Ты знала?
— Я знала о браке и деньгах. Не знала о детях. Мой отец сказал, что ты свободен от семейного фонда только после свадьбы. Но сегодня я увидела договор и поняла, что твоя мать собиралась оставить тебя без права решать.
Элеонора поднялась.
— Камилла, не вмешивайся.
— Уже поздно, миссис Холлоуэлл. Я разорвала соглашение Редфордов. И отправила копии документов попечителям фонда.
Мать схватилась за край стола.
— Ты не можешь.
— Могу. Я не выйду замуж за человека, которого привели к алтарю как подпись под договором.
Связь оборвалась.
Я посмотрел на Тессу.
— Почему ты вернулась сегодня?
Она достала из сумки четыре маленьких бумажных браслета из родильного отделения. На каждом была написана дата и буква имени.
— Потому что Майлз сказал, что хочет увидеть место, где родился. Я привезла их в ресторан после работы. Я не знала, что ты будешь там.
— А если бы не встретила меня?
— Отдала бы письма Виктору. Он обещал найти способ добраться до тебя.
Майлз подошел к столу и положил рядом с бухгалтерской книгой свою сломанную машинку.
— Папа, а мы можем забрать дедушкину вещь?
Я посмотрел на бронзовый кораблик.
— Какую?
— Он сказал, что настоящий корабль должен знать, куда плывет.
Виктор замер.
— Ваш отец приходил к ним? — спросил я.
— Один раз, — ответила Тесса. — Ночью. Он не назвался. Просто оставил детям четыре медальона и сказал, что если они когда-нибудь встретят человека с таким же жестом, как у них, пусть не боятся.
Я почувствовал, как к горлу подступает боль.
Отец знал. Он пытался добраться до них. Но мать закрыла от него дорогу, а он слишком поздно понял, что собственная семья стала клеткой.
Я взял бухгалтерскую книгу и положил ее перед Элеонорой.
— Ты потеряешь фонд.
— Ты не посмеешь.
— Я не забираю его себе. Я создаю отдельный счет на имя мальчиков и передаю управление независимому попечительскому совету.
— Они дети!
— Именно поэтому ты больше не будешь решать за них.
Тесса тихо сказала:
— Мне не нужны твои деньги, Грант.
— Это не подарок тебе.
— Я знаю.
— Это то, что у них украли.
Она посмотрела на меня долго, без прежнего страха.
— Тогда пусть оно вернется к ним без твоего имени поверх.
Я кивнул.
— Будет так.
Элеонора подошла к окну кабинета, но не стала смотреть наружу. Она уставилась на портрет моего отца.
— Он всегда выбирал тебя.
— Нет, — ответил я. — Он просто хотел, чтобы я сам выбрал.
Она сняла жемчужную булавку с воротника и положила ее на стол. Под ней оказался крошечный ключ от ящика, который я никогда не замечал.
Внутри лежали четыре детских браслета, письма Тессы и фотография, где мой отец держал на руках сразу двух младенцев. На обороте его рукой было написано: «Четверых я пока не удержу, но Грант должен узнать».
Я отдал фотографию Майлзу.
— Это ваш дедушка.
Мальчик провел пальцем по краю снимка.
— Он похож на тебя.
— А вы похожи на нас обоих.
Мейсон подошел ближе. Мика перестал прятать машинку за спиной. Майло осторожно коснулся бронзового кораблика.
Тесса встала рядом.
— Завтра они снова пойдут в школу.
— Я отвезу их.
— Не обещай, если не уверен.
Я посмотрел на четыре лица, в которых впервые увидел не собственное отражение, а людей, которых должен был узнать раньше.
— Я буду там к семи сорока.
Майлз нахмурился.
— А если опоздаешь?
Я снял со стола четыре бумажных браслета и аккуратно положил их в карман.
— Тогда ты имеешь право сердиться.
— Я уже умею, — сказал он.
Тесса тихо рассмеялась. Смех вышел усталым, но настоящим.
Элеонора осталась в кабинете вместе с раскрытой книгой и пустым ящиком. Ее ждали не наказание и не громкая сцена, а годы ответов на вопросы, которые она сама не позволяла задавать.
Камилла вернула мне кольцо через Виктора. Я не оставил его себе. Бриллиант отправился в фонд лечения недоношенных детей — туда, где когда-то лежали мои сыновья, пока моя мать решала, кому позволено знать об их существовании.
Перед уходом Майлз задержался у портрета деда.
— Папа, а кораблик можно взять домой?
Я посмотрел на бронзовую фигурку, на четыре медальона и на Тессу, которая впервые не встала между мной и детьми.
— Можно. Но вести его будешь ты.
Майлз крепко сжал кораблик в ладони и сказал:
— Тогда завтра мы все плывем вместе.
Пропустили начало?
