На моей благотворительной гала-вечеринке женщина без единого украшения назвала имя, которого боялись все, и мой помощник побледнел

Когда женщина в чёрном вошла на мою благотворительную гала-вечеринку, триста гостей ещё не знали, что через час кто-то будет умолять выключить свет.

Это было в половине девятого вечера, в бальном зале отеля «Гальсион». Под люстрами сверкали бриллианты, изумруды и золотые часы. Женщины смеялись, поднимая бокалы, мужчины обсуждали пожертвования и сделки, а я стоял у мраморной колонны и видел только пустое место у горла незнакомки.

На ней не было ничего, что отражало бы свет.

Ни цепочки. Ни серёжек. Ни кольца. Даже заколки в тёмных волосах. Чёрное платье с высоким воротом сидело безупречно, а в руке она держала стакан воды, до которого не притронулась.

— Кто она? — спросил я.

Финн Мерсер, мой помощник, посмотрел в планшет.

— Мара Вейл. Тридцать два года. Консультант по рискам. Приглашена от группы «Векслер Меридиан».

— Она похожа на консультанта по рискам?

— Она похожа на человека, который никому не доверяет.

Я усмехнулся и направился к восточной террасе. Под подошвой мягко пружинил красный ковёр, пахло воском и дорогими духами. Мара заметила меня задолго до того, как я подошёл, но не повернула головы.

— Вы ненавидите украшения или понимаете, что они делают с людьми? — спросил я.

— Вы всегда начинаете разговор с обвинения?

— Только если человек считает выходы.

Теперь она посмотрела на меня. Серо-зелёные глаза. Спокойное лицо. Ни тени смущения.

— Вы тоже считаете выходы.

— Я хозяин этого зала.

— Нет. Вы хозяин только тех людей, которые здесь вас боятся.

Мне не понравился ответ. Поэтому я запомнил его.

— Вы знаете, кто я?

— Все знают, кто вы, господин Каваллари.

— Это не ответ.

— Я не пришла отвечать на ваши вопросы.

В девять часов ведущий поднялся на сцену. Скрипка рядом с ним замолчала, и зал постепенно стих. Мара в это время смотрела не на сцену, а на мужчину у четвёртой мраморной колонны.

— Серый смокинг, серебряный галстук, левая рука в кармане, — тихо сказала она. — Он трижды менял место за последние шесть минут.

Я не повернул головы.

— И что в этом необычного?

— Он видит вас и северный служебный коридор. Он вошёл после подачи ужина. Никто его не приветствовал. С музыкантами он не смотрелся ни разу.

Моя ладонь легла на перила террасы. Латунь была холодной, хотя в зале стояла духота.

— Вы следили за ним с самого начала?

— Я слежу за теми, кто старается выглядеть незаметным.

В этот момент я увидел женщину в бордовом платье возле цветочной арки. Она держала бокал шампанского, но не пила. На запястье блестел широкий браслет.

Мара едва заметно кивнула.

— Она тоже связана с ним.

— Вы уверены?

— Нет. Но через каждые двадцать секунд касается браслета.

— Может, он натирает.

— Тогда она сняла бы его.

Я подал Финну условный знак. Он отделился от разговора у бара и двинулся к северному коридору. Ещё двое моих людей неспешно разошлись по залу.

Серый смокинг заметил движение.

Мужчина вынул руку из кармана.

— Данте, — впервые произнесла Мара.

Он направился к коридору. Женщина в бордовом платье тоже поставила бокал на столик.

— Куда вы? — спросил я.

Мара уже отступала от перил.

— Туда, куда вы не успеете.

Она сунула пальцы под ворот платья, и я увидел, как из-под ткани показался маленький медный жетон с выбитым числом…

ЧАСТЬ 2

— Семнадцать, — сказала Мара, сжав жетон в ладони. — Если хотите остаться живым, идите за мной.

Я не привык получать приказы в собственном зале. Тем более от женщины, которую увидел десять минут назад. Но в её голосе не было ни паники, ни попытки впечатлить меня.

Только расчёт.

В 21:04 мы вошли в боковой проход за тяжёлой бархатной занавесью. Вентиляционная решётка над головой гудела, пахло горячим металлом и лимонным моющим средством. Из зала доносились аплодисменты ведущему.

— Вы только что пытались вывести меня из-под охраны, — сказал я.

— Я вывела вас из-под линии огня.

— Где оружие?

— Пока его нет.

— Пока?

Мара остановилась у двери для персонала и приложила жетон к замку. На медной поверхности виднелась глубокая царапина, словно его много лет носили в кармане вместе с ключами.

Замок щёлкнул.

— Этот жетон принадлежал моему отцу, — сказала она.

— И почему дверь открывается его жетоном?

— Потому что ваш отец когда-то купил весь старый отель.

Она толкнула дверь. Внутри оказался узкий коридор, где официанты складывали пустые подносы. В 21:06 над нами мигнул свет.

В дальнем конце хлопнула дверца лифта.

Я поднял руку.

— Стойте.

Мара уже присела за тележкой с бокалами. Я последовал за ней. Через секунду по коридору прошёл мужчина в сером смокинге. В руке он держал не пистолет, а тонкий чёрный футляр.

Мара наклонилась к моему уху.

— Если бы он хотел убить вас сразу, то не пришёл бы один.

— Вы слишком много знаете о том, как убивают.

— Вы тоже.

Мужчина исчез за дверью кухни. Через несколько секунд из зала донёсся короткий хлопок. Люстры погасли.

Гости закричали.

Я вытащил оружие, а Мара схватила меня за запястье.

— Не стреляйте. Они ждут паники.

— Кто «они»?

— Те, кто хочет, чтобы все решили: вы потеряли контроль.

В темноте запахло горелым сахаром. Затем включились аварийные лампы, и стены стали зелёными. Мы выбежали к кухне. На полу лежал официант, прижимая ладонь к плечу. Рядом валялся разбитый стеклянный колпак от пожарной кнопки.

— Он жив, — сказала Мара, проверив пульс. — Вызывайте врача.

— Финн!

Мой голос отразился от плитки. Ответа не было.

Женщина в бордовом платье появилась в дверях кухни. На её браслете теперь не хватало одного звена.

— Господин Каваллари, — сказала она, — ваш помощник просил передать, что северный коридор закрыт.

— Где он?

Она улыбнулась.

Мара метнула в неё металлический поднос. Женщина отшатнулась, и мы рванули к запасной лестнице. Ступени были липкими от пролитого шампанского, снизу тянуло холодом.

На площадке второго этажа Мара наконец остановилась.

— Вы знали, что сегодня будет нападение? — спросил я.

— Я знала, что кто-то готовит не нападение, а замену.

— Кого кому?

— Вас — человеку, который уже подписал документы на ваши предприятия.

В моей груди неприятно сжалось. Только три человека имели доступ к этим документам.

— Назовите имя.

Она достала из внутреннего шва платья сложенный листок. Бумага была обожжена по краю, а внизу виднелась половина старой подписи.

— Сначала вы должны понять, почему я пришла именно сегодня.

— Я не люблю загадки.

— Тогда вам не понравится правда.

Снизу раздался тяжёлый удар. Потом второй. Дверь лестницы задрожала.

Мара посмотрела на медный жетон в своей руке и прошептала:

— Если они откроют эту дверь, ваш человек будет убит первым. А вы узнаете его имя только тогда, когда увидите, кто держит ключ…

ЧАСТЬ 3

— Ключ у меня, — сказала Мара.

Она разжала ладонь. На цепочке лежал маленький стальной ключ с биркой от старой камеры хранения. На бирке было написано число семнадцать.

В 21:12 дверь лестницы снова содрогнулась. Я вынул оружие, а Мара встала сбоку, не за моей спиной.

— Вы всё-таки пришли убить меня? — спросил я.

— Если бы хотела, вы бы уже лежали на полу.

— Тогда кто вы?

Прежде чем она ответила, внизу раздался хриплый голос:

— Данте, не стреляй! Это Лоренцо!

Я узнал голос старшего охранника. Лоренцо Бьянки ушёл от дел семь лет назад после пожара на складе в порту. Я считал, что он умер от болезни.

Дверь приоткрылась. На площадку поднялся старик в промокшем пальто, с разбитой бровью и старым кожаным портфелем под мышкой.

— Кто вас пустил? — спросил я.

— Твоя мать, если бы была жива, велела бы мне войти без стука.

Мара резко повернула голову.

— Вы знали его?

Лоренцо посмотрел на неё, и его лицо стало тяжелее.

— Я знал твоего отца.

Внутри меня будто лопнула натянутая проволока.

Антон Вейл был моим ближайшим другом и единственным человеком, который мог говорить со мной без страха. Двенадцать лет назад он погиб при взрыве на складе вместе с женой и маленькой дочерью. По крайней мере, так гласили документы.

— Не произносите это имя здесь, — сказал я.

— Почему? Потому что ты сам помог его похоронить?

Мара шагнула к нему.

— Вы знали, что я жива?

Лоренцо не ответил сразу. Его пальцы сжали край портфеля.

— Я вывел тебя из горящего склада через подземный тоннель. Тебе было двадцать лет. Ты была без сознания и ничего не помнила.

Мара посмотрела на меня.

— А он сказал вам, что мой отец погиб по вашей приказу?

— Нет, — ответил я. — Я никогда не отдавал такого приказа.

Лоренцо раскрыл портфель. Внутри лежала бухгалтерская книга с обгоревшей кожаной обложкой.

— Вот настоящая причина пожара. Антон обнаружил, что деньги из фонда детских клиник переводились на счета людей, которых никто не видел. Он собирался назвать имя.

— Чьё? — спросил я.

Лоренцо положил на книгу листок.

Подпись была неполной, но я узнал почерк.

Финн Мерсер.

Мой помощник, которого я нанял через месяц после смерти Антона.

— Он подделал распоряжение, — продолжил Лоренцо. — В нём было сказано, что Антон предал семью и собирался забрать деньги. Финн убедил твоего дядю, что пожар нужен, чтобы уничтожить доказательства.

Мара смотрела на меня неподвижно.

— Он всё это время был рядом с вами.

— Да.

— А вы всё это время не проверяли?

Я хотел ответить, но из зала донёсся голос Финна:

— Данте! Твоя гостья держит книгу, украденную у семьи Каваллари. Отдай её, и я выведу остальных живыми.

На площадке стало тесно от дыхания и старого запаха дыма.

Мара раскрыла книгу на последней странице. Там стояли счета, даты и имя человека, на которого Финн переводил деньги.

Имя было не его.

Это был мой младший брат Марко, считавшийся погибшим в автокатастрофе пять лет назад.

Мара прошептала:

— Он не работал один.

В этот момент в моём кармане завибрировал телефон. На экране высветился номер детской клиники, которую финансировала моя семья.

Я ответил.

Женский голос сказал, что Марко только что вошёл в здание и назвал моё имя…