Мои трое младенцев кричали два часа без причины, но когда девочка указала на угол, начальник охраны побледнел

Когда София указала на угол детской, я услышал звук, которого не замечал все эти два часа: тонкий металлический писк, будто кто-то водил иглой по стеклу.

Он был почти неслышным. Взрослые его не различали, но трое моих восьмимесячных детей реагировали на него так, словно стены причиняли им боль.

Тео выгибался в руках няни. Майлз сжимал кулачки и захлёбывался плачем. Нора покраснела от крика, и у меня внутри всё сжалось.

— София, отойди оттуда, — резко сказал Марко, начальник охраны.

Девочка не послушалась. Она прижала к груди старую тряпичную куклу с разными пуговичными глазами и продолжила смотреть на плинтус.

— Почему стена пищит? — спросила она.

Елена, её мать и моя экономка, схватила дочь за плечо.

— Не трогай ничего, милая.

— Но она хочет, чтобы малыши ушли, — прошептала София.

В комнате стало холоднее, хотя батареи работали на полную мощность.

Я поднял руку, останавливая всех.

— Никто не выходит. Марко, выключи вентиляцию.

— Уже проверял, — ответил он. — Там ничего нет.

— Я сказал: выключи.

Он бросил на меня короткий взгляд, затем достал рацию. Через минуту гул вентиляции исчез, но писк остался.

Тео вдруг замолчал. Майлз продолжал плакать, а Нора повернула голову к стене.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

Доктор Харпер, мой педиатр, присел возле плинтуса и постучал по деревянной панели.

— Звук идёт изнутри, — сказал он.

— Там проходят провода, — возразил Марко. — Это старый дом.

— Тогда почему он прекратился, когда вы выключили вентиляцию, а потом снова появился? — спросил доктор.

Марко промолчал.

Я посмотрел на него. За последние три года этот человек отвечал за каждую камеру, каждый замок и каждый датчик в моей усадьбе. После смерти Клары я доверял ему больше, чем собственным родственникам.

Сейчас он стоял у стены слишком неподвижно.

Елена принесла из коридора фонарь. София вырвалась из её руки и опустилась на колени прямо на ковёр.

— Вот здесь, — сказала она.

Кукла в её руках тихо заскрипела, когда София сжала её тканевое тело. Я заметил, что один из пуговичных глаз был пришит красной шерстяной нитью, а второй держался на старом узле.

Девочка поднесла куклу к плинтусу.

Писк стал громче.

У меня пересохло во рту.

— Это не просто провод, — прошептал доктор Харпер.

Марко шагнул вперёд.

— Адриен, позвольте мне вызвать техническую службу.

— Нет. Открой сам.

— Я не электрик.

— Зато ты отвечаешь за безопасность дома.

На лице Марко мелькнуло раздражение.

София вдруг ткнула пальцем в узкую щель между панелью и стеной.

— Там что-то светится.

Я присел рядом. Под слоем краски действительно мерцала крошечная красная точка.

Марко резко схватил меня за запястье.

— Не трогайте.

Я медленно поднял взгляд.

— Почему?

Его пальцы разжались, но было поздно. Все увидели.

Доктор Харпер забрал у меня фонарь и направил луч в щель. За плинтусом находилась маленькая металлическая решётка, которой не было на плане ремонта.

Нора снова закричала.

И в этот момент в коридоре раздались тяжёлые шаги. Кто-то нёс из кабинета мою запертую папку с семейными документами. Дверь детской открылась, а рука в чёрном рукаве потянулась к замку…

ЧАСТЬ 2

Рука принадлежала Марко.

Он застыл в дверях, держа мою кожаную папку под мышкой. На её застёжке ещё блестела капля воска от печати, которую я поставил утром.

— Положи папку, — сказал я.

— В ней документы на детей. Я хотел убрать их подальше, пока здесь работает электричество.

— Почему ты вынес её из моего кабинета?

— Потому что вы не в состоянии принимать решения.

Эти слова прозвучали тише детского плача, но ударили сильнее.

Я встал. Колени дрожали, однако голос остался ровным.

— Повтори.

— Вы не спали трое суток. Вы потеряли жену. Теперь трое детей кричат, а вы обвиняете людей, которые пытаются помочь.

— Я никого не обвиняю. Я задаю вопросы.

София спряталась за юбку матери. Елена смотрела на Марко так, словно впервые увидела его настоящее лицо.

Доктор Харпер поднёс к решётке маленький прибор из своего чемодана.

— Это излучатель высокой частоты, — сказал он. — Для взрослого почти незаметный. Для младенцев — мучительный раздражитель.

— Откуда он здесь? — спросил я.

Марко пожал плечами.

— Старый дом. Кто-то мог установить его до вас.

— Дом принадлежит мне семь лет.

— Значит, до ремонта.

— Ремонт закончился восемь месяцев назад, за две недели до рождения детей.

Он замолчал.

Я посмотрел на прибор, затем на красную точку за решёткой. Устройство было подключено не к общей сети, а к отдельному тонкому кабелю, уходившему вверх.

— Оно включалось только ночью? — спросил я.

Марко ответил слишком быстро:

— Я не знаю.

— Я ещё не закончил вопрос.

Тишина стала плотной.

Елена присела возле Софии и прижала ладонь к её волосам.

— Господин Моретти, — сказала она, — три ночи подряд я слышала у лестницы щелчки. Думала, это старый термостат.

Марко повернулся к ней.

— Вы обвиняете меня?

— Я ничего не говорила о вас.

— Но посмотрели именно на меня.

Я подошёл к стене и сорвал деревянную решётку. За ней обнаружился чёрный блок размером с ладонь. На боковой стороне была наклейка с датой установки.

Двадцать третье октября.

Это был день, когда Клара впервые почувствовала себя плохо после возвращения из поездки.

Я вспомнил, как она стояла у кухонного острова, держась за край столешницы.

— Адриен, если со мной что-то случится, не верь людям, которые скажут, что всё было случайностью.

Тогда я решил, что она говорит о страхе после родов.

Теперь в ушах у меня звучал её голос.

— Марко, кто устанавливал этот блок?

— Откуда мне знать?

— Ты руководил ремонтом.

— Подрядчиков было двадцать человек.

— И только один получил доступ в детскую после закрытия работ.

Он побледнел, но тут же усмехнулся.

— Вы следили за мной?

— Нет. Я проверил журнал доступа.

Я достал телефон и показал экран. Дверь детской открывалась в 02:14, 02:16 и 02:19 в три разные ночи. В журнале значился код Марко.

— Код могли украсть, — сказал он.

— Могли. Но почему устройство подключено к твоей охранной линии?

Марко посмотрел на блок, потом на папку под мышкой.

— Я должен был защитить детей.

— От чего?

Он открыл рот, но не ответил.

В этот момент внизу хлопнула входная дверь. Система охраны издала короткий сигнал, а затем погас свет во всём доме.

Малыши закричали одновременно.

Марко резко вытащил из кармана связку ключей.

— Все остаются здесь, — приказал он.

— Ты отдаёшь мне распоряжения в моём доме?

— Если хотите, чтобы дети остались живы, да.

Я шагнул к нему, но он уже направлялся к коридору.

На полу возле его ботинка София заметила что-то маленькое и блестящее. Она подняла предмет и сжала в ладони.

— Мамочка, это выпало у дяди Марко.

Елена разжала пальцы дочери.

На её ладони лежал латунный ключ с выгравированной буквой «С».

Клара носила такой ключ на тонкой цепочке. Она говорила, что он открывает только один ящик, о котором никто не должен знать.

Марко увидел ключ и бросился к Софии…

ЧАСТЬ 3

Я успел перехватить его руку раньше, чем он добрался до Софии.

— Отойди от ребёнка, — сказал я.

Марко дёрнулся, и связка ключей звякнула у него в кулаке.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Тогда объясни.

— Этот ключ не имеет значения.

— Почему ты испугался, когда его увидел?

Он молчал всего несколько секунд, но этого хватило. Доктор Харпер встал между нами, а Елена отвела дочь к кроваткам.

Я забрал ключ.

На его поверхности действительно была буква «С» — такая же, как на маленьком шкафчике в бывшем кабинете Клары. После её смерти я не смог открыть этот шкаф и велел никому к нему не прикасаться.

— Марко, откуда он у тебя?

— Клара сама его дала.

— Клара умерла восемь месяцев назад.

— Перед смертью.

Внутри меня всё оборвалось.

— Что ты сейчас сказал?

Он понял, что выдал себя, и отступил.

В этот момент из коридора донёсся голос старика:

— Потому что я видел, как она передавала ему ключ.

В дверях стоял Павел Воронцов, электрик, обслуживавший усадьбу. Он держал мокрую кепку в руке и тяжело дышал.

— Я вызвал его, — сказала Елена. — Нашла номер в старом журнале.

Марко повернулся к нему.

— Ты должен был молчать.

— Я молчал восемь месяцев, — ответил Павел. — Каждый день думал, что молчание спасёт меня. Но сегодня услышал этот писк по телефону и понял, что он добрался до детей.

Я подошёл к нему.

— Что ты установил в этой комнате?

Павел посмотрел на Марко.

— Не я. Я только прокладывал кабель. Марко сказал, что это тревожный датчик для контроля дыхания младенцев.

— Он заплатил вам?

— Заплатил вдвое больше обычного. А потом попросил подделать дату в журнале.

Марко сжал челюсть.

— У него нет доказательств.

Павел достал из кармана сложенный лист.

— Есть заказ-наряд. С вашей подписью. И ещё один документ, который я нашёл в коробке с инструментами.

Он передал бумагу мне.

Подпись была моей.

Но я её не ставил.

В документе говорилось, что в случае признания меня неспособным заботиться о детях временным управляющим семейного фонда назначается Марко Вейл.

Я почувствовал тошноту.

— Кто подготовил это?

Павел ответил не сразу.

— Ваша жена. Но она не подписала согласие. Она оставила рядом записку и попросила меня спрятать копию, если с ней что-нибудь случится.

Я раскрыл второй лист.

Почерк Клары дрожал, но слова были ясными: «Марко переводит деньги через охранные фирмы. Он хочет получить контроль над фондом. Если Адриен начнёт сомневаться в себе, значит, план уже начался».

Марко резко рассмеялся.

— Она была больна и подозревала всех вокруг.

— Её анализы были нормальными, — сказал доктор Харпер.

Марко повернулся к нему.

— Вы тоже решили стать героем?

— Я решил не позволить вам мучить троих детей.

Внизу снова включился свет. Одновременно на телефоне Марко зазвонил неизвестный номер.

Он взглянул на экран и побледнел.

Я выхватил телефон прежде, чем он успел сбросить вызов.

На экране было сообщение: «Если устройство не сработало, забирай папку и приезжай в клинику. Девушка уже ждёт».

Я поднял глаза.

— Какая девушка, Марко?

Он молчал.

И тут в трубке раздался женский голос:

— Адриен? Если вы меня слышите, приезжайте немедленно. Клара оставила здесь ещё одного ребёнка…

Звонок оборвался. А Марко рванулся к лестнице, потому что знал: следующая тайна могла уничтожить не только его…