ЧАСТЬ 4
Я нашёл Даниэля в гараже.
Он стоял у открытого багажника своего автомобиля и пытался застегнуть рубашку одной рукой. Вторую он прижимал к боку. На бетон падали мелкие красные капли.
— Ты отказался от лечения, — сказал я.
— Это моё решение.
— Нет. Это решение человека, который решил заставить беременную дочь чувствовать себя виноватой.
Он резко обернулся.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Зато я знаю, что Лорен три недели живёт с мыслью, будто обязана спасти тебя, чтобы заслужить право знать собственного отца.
Даниэль зажал кровоточащий палец носовым платком.
— Я не просил её приезжать.
— Но позволил ей думать, что без неё умрёшь.
Он посмотрел на меня устало.
— Я узнал о ней слишком поздно. Когда понял, что Сара родила, было уже невозможно найти вас. Я искал. Она сменила фамилию. Переехала. Потом я решил, что Лорен лучше без человека вроде меня.
— Человека вроде тебя?
— Я тогда был зависимым, безработным и злым. Сара боялась, что я наврежу ребёнку.
Из дома донёсся голос Лорен:
— Марк!
Я вернулся в столовую. Лорен стояла у стола, прижимая ладонь к животу. Сара держала её за плечи.
— У меня боли, — сказала Лорен.
Я достал телефон.
— Мы едем в клинику.
— Я не могу, — прошептала она. — У меня запись утром. Я должна была сначала сдать анализы для Даниэля.
— Ты ничего никому не должна этой ночью.
Даниэль вошёл следом.
— Она поедет на обследование.
— А ты — на лечение, — ответил я.
— Не распоряжайся моей жизнью.
— Тогда перестань распоряжаться её страхом.
Он сжал челюсть. Я ожидал нового спора, но Даниэль достал из кармана телефон и набрал номер.
— Это Мерсер. Отмените мой отказ. Я согласен на госпитализацию.
Лорен смотрела на него, не дыша.
— Повтори, — попросила она.
— Я согласен на госпитализацию.
— Почему?
Даниэль отвёл взгляд.
— Потому что ты не обязана становиться моей матерью.
Эти слова ударили по Саре сильнее всего. Она опустилась на стул.
— Лорен, я должна была рассказать тебе раньше.
— Почему не рассказала?
— Потому что он исчез. А потом я уже не могла признаться, что всю твою жизнь строила на лжи.
— Ты могла сказать правду, когда мне исполнилось восемнадцать.
— Я боялась, что ты уйдёшь к нему.
Лорен усмехнулась сквозь слёзы.
— Я всё равно ушла. Только не к нему. От тебя.
В клинике нас разделили. Лорен увезли на обследование, Даниэля — в палату для подготовки к лечению. Я остался в коридоре под резким светом, с гостиничным чеком в кармане.
Через сорок минут вышла врач.
— Беременность подтверждена, — сказала она. — Есть угроза, но ребёнок развивается. Ей нужен покой.
Я закрыл глаза.
— Она в опасности?
— Сейчас нет. Если будет соблюдать назначения.
Когда я вошёл к Лорен, она лежала на узкой кровати. На тумбочке стоял пластиковый стакан с водой, а рядом — тот самый тест, который я принёс из дома.
— Ты можешь уйти, — сказала она.
— Могу.
— Я пойму.
— Но не уйду сейчас.
Она повернула голову.
— Почему?
Я сел рядом.
— Потому что ребёнок мой. А ты — моя жена. Но это не значит, что всё можно просто забыть.
— Я знаю.
— Ты должна была сказать мне о беременности.
— Я испугалась.
— Ты должна была сказать мне о Даниэле.
— Я ещё сильнее испугалась.
Я посмотрел на неё.
— А чего ты боялась больше всего?
Она долго молчала. За стеной проехала тележка, колёса глухо стукнули о порог.
— Что если ты узнаешь, что у меня есть отец, ты поймёшь, какая я на самом деле. Сломанная. Лживая. Непохожая на ту женщину, за которую ты меня принимаешь.
— Я не женился на твоей биографии.
Она заплакала.
— Я хотела рассказать тебе про ребёнка в тот вечер. Но после звонка Даниэля всё перемешалось. Я увидела этот тест и подумала, что если скажу о беременности, ты сразу спросишь, от кого она. А потом увидишь чек.
— Ты могла просто сказать правду.
— Я знаю.
У двери появилась Сара.
Я встал, но Лорен остановила меня.
— Пусть войдёт.
Сара подошла к кровати и положила на тумбочку фотографию из папки.
— Я принесла её не для того, чтобы оправдаться, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты сама решила, что с ней делать.
Лорен взяла снимок. На нём Даниэль держал младенца, завёрнутого в жёлтое одеяло. Его лицо было молодым, растерянным и почти счастливым.
— Это я? — спросила Лорен.
— Да.
— Ты позволила ему увидеть меня?
— Один раз. Потом сказала, что уехала.
— Я помню мужчину возле больницы, — тихо сказала Лорен. — Мне было пять. Ты сказала, что это сосед.
Сара прикрыла глаза.
— Это был он.
Лорен долго смотрела на фотографию, затем разорвала её пополам.
Сара вздрогнула.
— Я не могу сегодня выбрать, кто из вас прав, — сказала Лорен. — Но я могу выбрать, что будет дальше. Ты больше не будешь говорить за меня. И ты, — она посмотрела на меня, — не будешь решать, что я чувствую.
— Не буду, — ответил я.
— Если Даниэль выживет, я сама решу, хочу ли его видеть.
— Хорошо.
— Если не выживет, я тоже не стану делать вид, что он был мне близким человеком.
— Хорошо.
На следующий день Даниэль начал лечение. Сначала он отказался принимать звонки Сары. Потом передал через медсестру короткую записку Лорен: «Я не прошу стать дочерью. Я прошу дать мне возможность не исчезнуть снова».
Лорен прочитала её дважды и не ответила.
Но вечером попросила меня отвезти её к стеклянной двери палаты.
Даниэль лежал под капельницей. Он заметил нас и попытался подняться.
— Не вставай, — сказала Лорен через стекло.
Он кивнул.
Она приложила ладонь к стеклу. Не к его руке. Между ними оставалось расстояние.
— Я не знаю, кто ты для меня, — сказала она.
Даниэль положил ладонь напротив её ладони.
— Я знаю.
— И не обещаю, что узнаю.
— Я знаю.
— Но если ты выживешь, не исчезай.
Он кивнул, и на его лице впервые появилась не улыбка, а облегчение.
Через несколько дней Лорен вернулась домой. В столовой всё оставалось почти так же: свечи, тарелки, засохшая веточка розмарина в вазе. Только её мать больше не сидела во главе стола. Сара сама выбрала место у стены.
Гостиничный чек лежал в ящике, среди старых квитанций. Я не выбросил его. Не потому, что хотел сохранить подозрение. Просто иногда бумага хранит не доказательство предательства, а момент, когда человек наконец перестаёт прятать собственную жизнь.
Лорен положила ладонь на живот и посмотрела на пустой стул рядом с собой.
— Как думаешь, он когда-нибудь сядет с нами за один стол?
Я посмотрел на неё.
— Если ты сама его позовёшь.
Она кивнула.
Потом достала из кармана половинку фотографии и положила рядом с тестом.
— Тогда пусть сначала научится приходить без чужой тайны.
За стеклом больничной палаты Даниэль поднял руку, и Лорен ответила ему тем же жестом.
Пропустили начало?
